Чтение онлайн

— Что ты! Что ты! При ней теперь пестунья… Акулина явилась. Ты ужъ не подступайся, а то она и теб и ей глаза выцарапаетъ.

— Какъ Акулина?! Это изъ Федосева-то Акулина? Да вдь она, сказывали, померши! — въ удивленіи воскликнулъ Андрей.

— И не думала помирать. Все это наврали, — отвчала Гликерія и разсказала исторію со смертью Акулины.

Андрей чесалъ затылокъ.

— Вотъ-те клюква! А я, право слово, хотлъ Аришку къ себ переманить.

— Нтъ, ужъ ты теперь это оставь, брось. Да и Ариша про тебя слышать не можетъ. Опостыллъ ты ей такъ, что, когда заговорятъ о теб, у ней пна у рта…

Женщины распрощались съ Андреемъ и ушли. Къ Аграфен он уже не заходили. Та работала далеко, а ноги больныхъ женщинъ и такъ уже еле бродили.

Арина, оставшись съ Акулиной одна, попробовала вмст съ ней попилить. Акулина принялась, за работу съ рвеніемъ, но работа эта была ей, еще слабой отъ болзни, не подъ силу. Дло шло хуже, чмъ съ Феклой и Гликеріей. Пила застревала и не двигалась, Акулина силилась и не могла ее вытаскивать, потъ съ Акулины лилъ градомъ, она тяжело дышала и то и дло просилась отдохнуть. Арина покачивала головой.

— Чего ты головой-то качаешь? Дай попривыкнуть и дло пойдетъ какъ по маслу, съ упрекомъ сказала ей Акулина. — Съ непривычки, знамо дло, трудно…

Попробовала она колоть дрова, но колоть уже окончательно не могла, сла на чурку и заплакала.

— Чего ты, Акулинушка? Что съ тобой? — участливо бросилась къ ней Арина.

— Да плачу изъ-за того, что не работница я.

— Ну, полно, не плачь. Мы уйдемъ отсюда, пойдемъ другую работу искать. Не реви… Наплюй… На харчи намъ обимъ пока у меня хватитъ, наработано есть достаточно.

Но Акулина продолжала плакать.

Утромъ во вторникъ Фекла и Гликерія, надвъ котомки, отправились къ себ въ деревню. Дабы съэкономить проздъ, он не похали на пароход до Петербурга, чтобы ссть тамъ на желзную дорогу, а ршили хать домой съ промежуточной Колпинской станціи, отстоявшей отъ мста ихъ работы въ двнадцати верстахъ, и побрели туда пшкомъ.

— Ну, пять разъ по дорог отдохнемъ, десять, а все-таки ежели до Колпина идти, то намъ, почитай, полтора рубля выгоды будетъ, на обихъ-то ежели считать, — говорила Фекла.

Вышли женщины рано утромъ, опираясь на палки и сильно ковыляя.

Арина и Акулина, проводивъ ихъ до шоссейной дороги, опять принялись за пилку дровъ, такъ какъ Акулина убдительно просила Арнну попробовать еще попилить, увряя, что она сегодня ужъ здорова. Началась пилка. Акулина выбилась изъ силъ, но дло на ладъ не шло. Измученная, усталая, она сла отдохнуть и печально покачала головой. Арина смотрла на нее и говорила:

— Вишь, какъ запыхалась. Семь потовъ съ тебя льетъ. Трудная вдь это работа, совсмъ трудная, не для больныхъ она, а и здоровому-то только впору.

Акулина помолчала и отвтила:

— Дйствительно, Аришенька, пойдемъ искать другой работы. Не въ моготу она мн.

— Конечно-же пойдемъ. Заберемъ котелокъ, ложки, чашки, ведерко и подемъ на пароход въ Питеръ. Хозяйство-то это можетъ еще и въ Питер пригодиться, а нтъ, такъ продадимъ его тамъ. Здсь теперь все это продать некому. Много рабочихъ ужъ ушло съ пилки: кто на другую работу, кто домой. Сегодня подемъ?

— Подемъ сегодня, милая.

— Ну, вотъ и чудесно. Надо только на почту передъ уходомъ сходить и узнать, нтъ-ли мн письма изъ деревни. Съ прикащикомъ за работу тоже нечего расчитываться. Вчера ужъ расчиталась. Такъ я пойду на почту-то.

— Иди, умница, или, а я малость прилягу тмъ временемъ. Очень ужъ я намучилась.

— Ну, вотъ видишь, какая ты хворая. Гд-же теб ломовую работу работать, — сказала Акулин Арина, съ сожалніемъ и любовью смотря на нее.

Акулина не возражала и кряхтя стала укладываться около шатра. Арина накинула на голову платокъ и отправилась въ деревню на почту.

Отправляясь на почту, Арина словно чувствовала, что ей будетъ письмо. На почт дйствительно было письмо на ея имя изъ деревни. Въ радости схватила она его и выбжала изъ почтовой конторы на улицу. Горя нетерпніемъ поскоре узнать содержаніе письма, здсь она сла на скамеечку около первой попавшейся крестьянской избы, быстро разорвала конвертъ и принялась разбирать письмо, но письмо опять было такъ плохо написано, такими блдными чернилами, что Арина, и безъ того «плохо разбирающая по писанному», какъ она выражалась, ничего прочитать не могла.

«Надо будетъ на рчк среди сосдей какого-нибудь грамотя поискать и попросить его прочесть», ршила она и, спрятавъ письмо за пазуху, отправилась обратно къ Акулин.

Ей пришлось проходить мимо кабака. Вдругъ она увидла Андрея. Онъ стоялъ на крыльц кабака съ гармоніей въ рукахъ и что-то попискивалъ на ней. Андрей былъ полупьянъ, въ опоркахъ на босую ногу, въ картуз, надтомъ козырькомъ на бокъ. Завидя Андрея, Арина вздрогнула, вся какъ-то съежилась и отвернулась, чтобы онъ ее не замтилъ, но Андрей замтилъ и даже окликнулъ ее.

— А! Ариша — живая душа на костыляхъ! раздался его голосъ.

Арину даже всю покоробило. Не оборачиваясь, она ускорила шагъ.

— Здравствуй, Арина Гавриловна! Что больно спсива! повторилъ Андрей окликъ.

Арина не отвчала и продолжала путь. Андрей не отставалъ, онъ шелъ сзади, она слышала его шаги.

— Арина! зачмъ такъ строго? Миловались, миловались и вдругъ поздороваться не хочешь! окликалъ онъ ее еще разъ и поровнялся съ ней.

Она сдлала движеніе въ сторону и, стараясь не смотрть на него, сказала:

— Пожалуйста, не приставай. Иди своей дорогой.

— Наше направленіе тоже, что и ваше. На одномъ берег стоимъ. А только зачмъ такъ строго? Протяните прежде ручку.

Арина остановилась.

— Или ты иди впередъ, или я пойду впередъ, произнесла она.

— Это зачмъ-же? Я желаю рядышкомъ…

Арина повернула назадъ. Андрей пошелъ за ней.

— Да есть-ли у тебя совсть-то? Ну, что ты пристаешь, коли съ тобой разговаривать не желаютъ?..

Андрей сдался.

— Ну, иди куда шла. Иди впередъ, а я пойду сзади.

— Не желаю я, чтобы ты и сзади шелъ.

— Не имешь права дорогу запретить. Дорога про всхъ. Я къ своему шалашу иду…

Арина опять повернула и почти бгомъ направилась къ рк. Андрей шелъ сзади молча, но черезъ нсколько времени проговорилъ:

— Черезъ тебя и гуляю. По теб стосковался.

Слова остались безъ отвта.

— Перемни гнвъ на милость. Удостой словечкомъ, продолжалъ Андрей, но Арина упорно молчала. — Слышь, Ариша, забудь старое, или ко мн опять и заживемъ по прежнему. Грушки ужъ при мн нтъ, произнесъ онъ посл нкотораго молчанія.