Чтение онлайн

— Во-о-от… — царевич Федор сложил руки в замок и поднес костяшки пальцев к губам. — Вот! А началось все в Васюганской Аномалии, где я писал научную работу по Оазисам. Слыхал что-нибудь о Живой и Мертвой воде?

— А кто не слыхал? — пожал плечами Воронцов.

— А про магию крови, которую практиковали в некоторых сибирских кланах последние четверть века?

— Та-а-а-к! — Воронцовв резко повернулся. — Вы хотите сказать, что все те события двадцатилетней давности… Что тогда ничего не закончилось? Что война, и Орда, и дракон…

— До сих пор ничего не закончилось, Георгий Михайлович. Карлайл жив. Мне понадобилось двадцать пять лет и две Балканские войны, чтобы уничтожить его последователей в континентальной Европе и России, но сам авалонский упырь до сих пор скрывался. Может быть, вообще — впал в спячку на несколько лет. Мне позарез нужно его выманить.

— Ваше высочество, даже для вас это — чересчур, — откинулся назад князь. — Вы ведь не могли…

— … использовать в качестве приманки родного сына? — Федор невесело усмехнулся. — Знаешь, я думаю он меня ненавидит. Одна надежда: когда узнает, зачем все это было — то…

— Простит? — прищурился Воронцов.

— Не простит, нет, — покачал головой Федор. — Поймет. Если, конечно, поверит. Если не поверит — то будет ненавидеть всю жизнь. Что ж, я к этому готов. В конце концов, он растет отличным парнем. Могучий маг! Видел, как он с Петрушей в Ингрии бодался? Кровь-то наша! Хоть и не менталист… И девчонка ему подстать — Ермолова…

— … Кантемирова, — мало кто мог позволить себе перебивать младшего сына Государя, но у кавказского наместника такое право было.

— Пусть — Кантемирова, не важно. Ты говоришь — приманка, ловля на живца… — увидев вздернутую бровь князя, цесаревич отмахнулся. — Ну, ладно, это я сказал, не ты. И я сделал. Да, мы ловим Карлайла на живца. Но, знаешь, иногда что-то маленькое и плюшевое на вид на самом деле представляет собой угрозу гораздо более страшную, чем огромный бородатый мужик с пулеметом в руках.

Закончил Федор Иванович непонятно, но Воронцов к такому поведению его высочества давно привык.

— Надеюсь, я когда-нибудь услышу всю историю про вас, Дарью и Михаила, целиком, — проговорил князь странным голосом. — А пока — вы можете рассчитывать на меня, ваше высочество. Я выдерну их откуда угодно, в любой момент.

— Не сомневался в вас, Георгий Михайлович, — Федор подошел к князю и положил ему руку на плечо.

— Я — ваш человек, — просто откликнулся Воронцов.

Как только великий телепортатор растворился в мареве портала, царевич встал и легким нажатием на одну из кафельных плиток заставил стену отъехать в сторону. Его взору предстала небольшая комната, полная медицинского оборудования. Стены помещения были сплошь исписаны рунами и магическими начертаниями, по центру этой странной лаборатории располагалась большая серебряная ванна, полная черной жидкости. Неяркий свет от циферблатов, табло и экранов падал на мертвенно-бледное лицо молодой, красивой женщины, которая находилась там, в этой ванной, опутанная проводами и трубками. Ее шея слева представляла собой одну большую, страшную рану, покрытую прозрачным гелем.

— Ты будешь жить, Даша, — провел пальцами по краю ванны цесаревич. — Даже если вы оба меня в итоге возненавидите — ты будешь жить.

Глава 16

Финишная прямая

На самом деле Северо-Енисейск раньше назывался Южно-Енисейском. Однако все изменилось лет сто назад, когда его заселили поляки, высланные с Волыни за антигосударственную деятельность. Они выбрали вольную, но опасную жизнь в Хтони взамен невеселой судьбы каторжан и заселили это богатое место — золотой прииск! Им плевать было на хтонические инциденты: окружив свое поселение высоким тыном, опоясав защитным периметром охранной магии, гордые шляхтичи и их присные добывали самородки и привечали караваны со всем необходимым: оружием, одеждой, утварью, предметами роскоши. Они почти не покидали Оазиса, жили в постоянной осаде, но — не жаловались.

Возглавлял этих людей сильный геомант Северин Франтишек Оссолинский, который правил в Оазисе так же самовластно, как его предки — в своих юридиках на западе Государства Российского. Южно-Енисейск стал зваться Севериновым Енисейском, а потом, после смерти первого владетеля, проезжие купцы название сократили до Северо-Енисейска. Такая вот загогулина! При том, что настоящий Северо-Енисейск, вполне приличный поселок, жил себе и поживал за пределами Васюганской Хтони, в паре сотен километров севернее, и никакого отношения к этому Оазису не имел.

Но в какой-то момент рудник обрушился, подмытый подземными водами, и похоронил под собой значительную часть мужского населения Северо-Енисейска — в том числе трех магов-шляхтичей, становой хребет обороны и вообще — жизни острога. И караван купца Ремезова из Тобольска, прибывший сюда спустя полгода, застал на месте некогда процветающего поселения едва живых женщин и детей, доедающих последние крохи припасов.

Оазисы в Хтони — сами по себе большая ценность, и найти свободный — невероятная удача. Ремезовы провели среди выживших местных разъяснительную работу, и вдруг выяснилось, что, если хозяин окажется щедрым и сильным, то никаких проблем с принятием новой реальности и новой власти у выживших потомков шляхтичей не будет.

Не являясь аристократическим кланом, купцы Ремезовы были семьей сильной, уважаемой, старой. Родословную вели аж от Семена Ульяновича Ремезова — архитектора, строителя, исследователя и картографа Сибири. Денег у них хватало: многие и многие километры караванных троп было исхожено этими неутомимыми торговцами, много диковинок, ингредиентов и трофеев везли их фургоны. Отсутствие природной магии они компенсировали артефактами, алхимией и оружием, ну, и фамильной страстью к фортификации. Так что отстроили они поселение заново, еще масштабнее и красивее, чем при Оссолинских.

В книге Поликлиникова я видал фотографии Северо-Енисейского острога: солидная стена из деревянных плах, угловые башни, сложенные так же из бревен, крыши каких-то невероятных теремов, как в иллюстрациях к старым сказкам… Мне очень хотелось попасть туда и посмотреть на эту красоту вживую.

И вода… Да, с одной стороны затопление прииска принесло немало беды и разорило золотодобытчиков, а с другой стороны — Афанасий отпаивал Пафнутия Палыча, он же Борода, он же — паромщик, он же — говно собачье, никаким не зельем регенерации, а именно североенисейской водичкой! Каждое Бабье Лето источник, который образовался на месте обрушенного прииска, выдавал вместо обычной-привычной воды то, что вполне можно было назвать Живой водой.

Откуда информация? Дочка Архипа проболталась Эльке. А та ей за это выдала страшный секрет косметических магических практик для цивильных, из того самого дамского раздела. Ну, чтоб прическа — волосок к волоску, чтоб щечки румянились, чтоб губки алели, и чтоб эпиляция. Эпиляция — она вообще на вес золота, как я понял. Местные девчонки, хоть и посреди Хтони живут, а тоже как бы в этом плане ого-го, хотят быть на одной волне с городскими. Не головней же обсмаливать! В общем, эта самая Дуня, то есть — Евдокия Архиповна — все сдала. И про фляжку дядькину, и про источник чудесного снадобья. А еще рассказала, что для североенисейцев это, с одной стороны, большая удача, а с другой — проблема, потому как запасти обычной воды на пять сотен населения — та еще задачка, учитывая что из ближайшей реки Удерей пить нельзя. Особенно тяжко приходится, если Бабье Лето затягивается…