Чтение онлайн

На практике же цыгане продолжали тунеядствовать, эта национальность стабильно лидировала — по количеству на душу населения — в приговорах за тунеядство, систематическое бродяжничество и попрошайничество. Дети, официально учащиеся в школах, нередко на обучение просто забивали, с самого раннего возраста привлекались к присмотру за младшими, а также к разного рода «делишкам». Короче говоря, страх и ужас, и главное — не было никакого заметного тренда на улучшение. Количество цыган в благодатном советском социальном субстрате стабильно росло опережающими темпами — за двадцать лет, с 1959 по 1979 год, только их официальное количество тупо удвоилось со 130 до 260 тысяч человек — и не было никаких причин, почему ситуация должна как-то поменяться.

— Понимаю. Но ты же согласен, что оставлять всё «как есть» — это не конструктивно.

— Согласен, — кивнул Егор Кузьмич.

— И если есть идеи лучше, я готов выслушать.

И вот на этом фоне — ну, плюс действуя в логике радикального решения накопившихся за десятилетия проблем — я выдвинул предложение активизировать работу по изъятию детей у цыган с помещением их в детские дома и дальнейшим усыновлением. Нет, никакого беззакония, геноцида, прости Господи, всё по процедуре. В СССР и раньше изымали детей у всяких антисоциальных элементов, но советская система всегда была настроена в первую очередь на профилактику и работу «с контингентом», сразу ребёнка могли забрать только при реальной угрозе жизни, а иначе всё могло затягиваться на месяцы.

И собственно моё предложение заключалось в том, чтобы начать забирать детей — в первую очередь у цыган, но не только, конечно же, — более активно. То есть если старшие дети не ходят в школу, то нужно забирать и младших, не дожидаясь, пока они тоже встанут на скользкую дорожку.

По статистике, цыгане в год рожали 6–8 тысяч детей. Если поднапрячься и начать проводить методичную работу по изъятию всех детей, которые, очевидно, рискуют попасть в ненадлежащие условия — а это очень значительный процент — то в итоге можно добиться естественной ассимиляции народности. С детьми останутся только те, кто вписывается в рамки существующей общественной морали, а остальные, сколь бы они ни рожали, просто не смогут передать свои склонности дальше.

Это даст стране значительное количество адекватного трудоспособного населения и сэкономит кучу денег на сокращении задач милиции, которым просто не нужно будет раскрывать несовершенные преступления.

Конечно, возможны были и проблемы. Во-первых, злоупотребления. Принимая любые подобные решения «о скорых расправах», нужно понимать, что будут и невинно пострадавшие. Что если ребёнка можно изъять из семьи по ускоренной процедуре, то обязательно появятся те, кто попытается этой системой воспользоваться в свою пользу. Шантажировать или сводить счёты или ещё как-то злоупотреблять полученным исключительным правом.

Во-вторых, куда девать этих детей? В СССР во всех детских домах в эти годы проживало около 60 тысяч несовершеннолетних. Если каждый год у тех же цыган по 5 тысяч «голов» изымать, горшочек очень быстро переполнится, никакая система не выдержит подобных критических нагрузок, в итоге только хуже станет.

И ответом на оба вопроса стал человек по имени Альберт Анатольевич Лиханов. Очень активный мужчина, известный детский писатель, который воспользовался политикой большей открытости власти для народа, сумел прорваться ко мне на личную встречу и изложил свой проект по созданию семейных детских домов.

(Лиханов А. А.)

Сказать по правде, в моей идеальной памяти ничего про этого явно неординарного — ну, во всяком случае, именно такое он оставил после себя впечатление — человека не нашлось. Пришлось запрашивать справку, но и там ничего подозрительного тоже не накопали. А вот инициатива Лиханова, наоборот, оказалась очень даже в «кассу».

Что такое семейный детский дом? Это когда семья берет из «нормального» детского дома детей на воспитание, им для осуществления данной деятельности выделяется либо дом, либо большая квартира, мебель, техника и всё необходимое. Один из родителей считается трудоустроенным, получает зарплату и всякие льготы на детей и, собственно, занимается воспитанием. Полная занятость одного родителя была установлена на троих подопечных, то есть больше шести детей из детдома пара взять себе не могла, что отсекало всяких желающих на этом деле нажиться.

С точки зрения затрат такая схема, конечно, выходила значительно дороже, чем интернатное содержание, однако — ну, во всяком случае, так предполагалось, точный результат будет известен только лет через десять, а скорее через двадцать, когда эти сироты сами встроятся в общество и родят своих детей — предполагалась выгода в плане социализации и подготовки детей к будущей самостоятельной жизни. С этим, как известно, у многих детдомовских имелись серьёзные проблемы.

Решением же первой проблемы стало создание комиссии по защите детей при ЦК. Вообще-то в СССР уже вполне имелись надзорные органы в виде комиссий по делам несовершеннолетних (КДН) при местных исполкомах, имелись органы опеки, школа бдила, как водится. Но всё это были органы системные, тот случай, когда каждый должен присматривать за другими, однако на практике, как водится, такие структуры, случись что, будут совместно заметать всю грязь под ковёр. Потому что проблемы детей — это, конечно, важно, но ведь с этими людьми потом ещё работать…

Короче говоря, новая комиссия при ЦК должна была заниматься тяжёлыми случаями, когда обращение в местные органы нужного результата не давало.

Прошли пешком вдоль Кремлёвской стены, зашли в Спасские ворота. Внутри нас уже ждали машины, куда мы оперативно погрузились и двинули через Троицкие ворота в сторону Кутузовского. В предвкушении шашлыков живот отчётливо заурчал, сбивая с рабочего настроения.

— Ещё один вопрос… Скорее даже просто мысль по итогам визита в США.

— Делись, — кивнул Лигачёв, он уже спрашивал, чего это я такой задумчивый хожу последнюю неделю, но я только отмахнулся в том смысле, что сам ещё не сформулировал зарождающуюся где-то внутри идею.

— Был я в Америке. И вот сколько всего случилось с ними за прошедшие пять лет. Война, кризисы, смена президентов, полный бедлам в политике. А вот так визуально этого вообще не видно. Люди суетятся, машины ездят, полки в магазинах забиты. Мы тут читаем отчёты, рассматриваем статистические выкладки, пытаемся тенденции всякие нехорошие у них отследить, а там ничего это не чувствуется.

Накатило как-то на меня чувство неосуществимости самой идеи лобового противостояния с капиталистическим гегемоном.

— Так запас прочности у них какой. Да и система мировая так построена, что могут американцы переживать подобные кризисы относительно безболезненно.

— Вот система! — Я для пущей наглядности поднял вверх палец, — невозможно выиграть у казино. Невозможно выиграть в игре, где правила устанавливают другие и могут при этом ещё менять их по собственному разумению и желанию левой пятки.

Тут классическая история, которую я всегда люблю приводить в пример — это отвязка доллара от золота в 1971 году. Принято считать, ну, во всяком случае, есть такой в общественном сознании миф, что, мол, Америка в отличие от других стран никогда не переживала дефолтов, её валюта самая надёжная, ведь в истории США никогда не было обменов денег и вы вполне можете расплатиться в магазине банкнотой хоть 19 века выпуска, и вам никто ничего не скажет. На самом деле отсечка там вполне имеется и находится она в 1914 году — тоже далеко, сколько в нашей стране с тех пор денег сменилось, четыре или пять, смотря как считать — в момент образования федеральной резервной системы.

Так вот что случилось в 1971 году? Америка фактически допустила обвал существующей финансовой системы, отказавшись выполнять взятые на себя обязательства. Почему это не привело к краху, почему все держатели американских долговых обязательств не побежали в момент требовать возмещения убытков — ну кто-то побежал… А кто-то — оккупированная страна и не может особо рыпаться. А для остальных есть десяток атомных авианосцев в качестве убедительного аргумента.

— И как ты предлагаешь менять систему? — Мы выскочили на проспект и, набрав скорость, рванули на юго-запад, в сторону Заречья, где уже нас ждало мясо и пиво.