Чтение онлайн

В выполняемой задаче для Эктори не было ничего сложного. За время проповедей на Оргосе она поняла, что все объекты в мирах при определённом рассмотрении не так уж и отличаются друг от друга, а значит, срастить, превратить в единый объект на самом деле совсем не сложно.

То, чего ария так боялась, началось позже, когда пришлось разрезать связь этэ и фэтэ, чтобы перестроить её, вклинивая заряженный камень. Действовать требовалось быстро — в те мгновения, пока связь будет надорвана, этэ начнёт самостоятельно отрываться от фэтэ, ускользать в иные миры, из которых возвращаются лишь в следующем воплощении.

Эктори была готова к тому, что энергия вырвется стремительным потоком, стоит ей только поддеть связь, но она никак не рассчитывала, что «разрез» начнёт расползаться по этэ, создавая одну из тех ран, с которыми ария была знакома не понаслышке. Чтобы затянулась рана на этэ, требовалось несколько тринадцатков воплощений, но нанести такую рану считалось невозможным. Единственной вещью, способной на такое, был Особенный клинок Сэрбы. Именно им предатель когда-то нанёс Экору неисцелимую рану, именно им Экор отрубил Сэрбе вторую руку, именно он использовался, когда ей — Ар, Сэрба отрубал крылья.

Эктори промедлила всего мгновение, отчаянно пытаясь осознать, что стало причиной подобного, но тут же поняла, что думать она должна совсем о другом. Этэ мальчишки растворялось в плоти мира, он не умирал, он обращался в Ничто, а значит, нужно было перехватить энергию, влить её в какой-то иной сосуд. Под рукой оказался только наполненный энергией до краёв камень — он станет новым вместилищем.

Ария решила провести через себя в миры энергию из камня, освобождая место для этэ, которое ей тоже пришлось перенаправлять силой собственной воли. Вытягивая этэ в тонкую энергетическую нить, которую она, раздвинув частицы камня, помещала в него на место вытягиваемой такой же нитью его внутренней энергией, Эктори молила всех богов, чтобы камень не треснул.

Тело юноши, лежавшее на застеленной покрывалом кушетке, дёргалось, отказываясь расставаться с этэ, которому служило вместилищем. От камня, вложенного в грудь, расползались кровоточащие трещины.

Эктори, полностью сконцентрировавшаяся на процессе, не сразу заметила, что по излучавшему свет камню расползается золотая кровь. Зрение её, полузатмённое золотой пеленой, словно исказилось. По правой щеке что-то сползало, холодное и твёрдое. Камень, над которым она склонилась, одновременно словно бы стал ближе и отдалился на тринадцаток пэ. Всё это не сильно волновало Эктори — через её тело проходило, пусть и тончайшей струёй, колоссальное количество энергии, притом одновременно в двух противоположных направлениях, цепляя и будто бы с мясом вырывая её собственную. Эктори могла бы сравнить это с протягиваемой под кожей лозой, покрытой маленькими загнутыми крючками шипами. Она, кажется, перестала чувствовать левую руку, потеряла возможность дышать, рот заполнился кровью, она больше не смогла держать губы сомкнутыми, попыталась отвернуться, выплюнуть скопившуюся кровь, страшась, что стоит ей только двинуться, она потеряет концентрацию.

Видя, как её золотая кровь мешается с кровью юноши, проникая в разрастающиеся трещины, заполняя пространства, где куски плоти сначала превратились в твердь, потом рассыпались прахом, Эктори вспомнила, что арийская кровь, напитанная по своей природе огромным количеством энергии, могла оказать целительный эффект на всех живых существ, кроме упырей.

Эктори принялась составлять циклическое заклинание, которое бы смогло автоматически отработать перекачку энергии, чтобы у неё появилась возможность впаять свою кровь в тело юноши, самоуничтожающееся от нагрузки, на которую оно было не рассчитано. Разум Эктори вскипал, голова была готова треснуть, и в прямом, и в переносном смысле. Ей приходилось сосредотачивать внимание сразу на двух процессах, каждому из которых в ином случае она посвятила бы всю себя.

Ноги арии в какой-то момент подкосились, казалось, она всё это время стояла на раскалённых углях, но чьи-то руки, не особо сильные и большие, бережно подхватили её, помогли устоять, хотя она стала ниже. Она попыталась скосить взгляд на свои ноги, понять, почему те отказываются держать её, но тут же отбросила эту мысль, почувствовав, как вышедшая всего на мгновение из-под контроля энергия ударила с большей силой, чуть не выбив саму Эктори из её фэтэ.

Заклинание наконец было составлено! Эктори удалось переделать тот цикл, что она использовала, исцеляя болезни оргосцев. Но произнести его получилось с трудом. Язык, словно бы распухнув, неохотно ворочался во рту, зубы стучали друг об друга, один, как показалось Эктори, даже выпал. Ей почему-то вспомнилось, что когда-то она умудрилась выбить его, подравшись с Сабирией в одну из их первых встреч.

Слова с великой неохотой срывались с губ арии, искажённые, мало похожие на то, чем они должны были являться, клочками. Эктори дрожала всем телом, боясь, что миры откажутся понимать её волю, вновь ослабляя контроль над выворачивающими её наизнанку токами энергии.

Миры откликнулись на зов Эктори, она облегчённо выдохнула, выплёвывая вместе с этим клочья кровавой пены. Ария ошибочно решила, что теперь у неё есть время, чтобы передохнуть, собрать силы для следующего разговора, но сознание, почувствовав слабину воли, попыталось ускользнуть подальше от всё происходящего, от боли, похожей на то, словно бы головой арии пытались проломить пол.

Великое и неотвратимое Ничто простёрло к Эктори свои всё загребущие лапы, попыталось заманить в объятия, обещая, что всё будет легко и просто, что боль уйдёт, и все проблемы исчезнут, если исчезнет сама Эктори. Эти обещания возымели на Эктори совершенно противоположный эффект. Она испугалась того, что перестанет существовать. Если бы ария просто умерла, у неё был бы шанс вернуться, продолжить жить, пусть без памяти о прошлом, но всё же оставался шанс… А если перестать существовать, то кончится абсолютно всё, и, может быть, о ней будут вспоминать, может, будут говорить о её изобретениях, но лишь какие-нибудь пару сшодов ходов, а потом — Ничего.

Великая Пустота словно бы усмехнулась ей, словно бы говоря: «В любом случае ты станешь моей частью, так зачем оттягивать этот момент?» Эктори вздрогнула, расхохоталась: Ничто было отсутствием чего бы то ни было, оно не могло иметь лап, не могло простирать объятия, не могло усмехаться!

Хохот арии получился ужасающе вымученным, надрывным, и очень скоро затих, захлебнувшись кровью.

Эктори попыталась податься вперёд, обратилась к силам миров. Кровь её, заполнившая трещины в теле юноши, застыла, обращаясь в то, чем была до того, как стала частью её тела. Имперское золото срослось с мягкой податливой плотью, став дополнительными направляющими для тока энергии в теле, обратившись в сетку внешнего каркаса.

Дождавшись, пока оба заклинания отработаются, Эктори позволила себе обмякнуть. Не сдержав любопытства, она покосилась на левую руку. Там, где на ней оставался старый шрам, на месте крепления к телу, кожа сначала отшелушилась, потом сползла липкой склизкой массой, перемешавшись с кровью, словно оплавившись. Остатки руки держались только на нити натяжения, непонятно для Эктори почему, оставшейся целой.

В голове у Эктори крутилось множество навязчивых вопросов, и все они сводились к одному: «Почему всё это происходило именно с ней?» Она могла бы дать себе тот же ответ, что повторяла множеству вопрошавших её: такова была воля Судьбы. Но слишком уж часто она выбирала причиной всего происходящего Судьбу.

Не раз Эктори спрашивала себя, не она ли сама стала виной всех своих злоключений. Возможно, если бы когда-нибудь отказаться от заманчивого, но явно не обещающего закончиться без последствий предложения, никаких страданий не было бы. Но если ничего не делать, ведь и жить незачем.