Чтение онлайн

Мишель долго сидел тихо, старательно глядя в сторону, собираясь с духом, и наконец спросил:

— Фил, а что произошло с тобой? Как ты изменился?

Вот так, главный вопрос вечера задан. Я знал, что он это спросит... сам подталкивал разговор. Парню полезно будет услышать мою историю... но как же непросто ее рассказать!

— Мишель, поверишь ли, если я скажу, что когда-то сжигал людей заживо... и это было моей профессией?

Уставившись на меня круглыми глазами, юноша смог только кивнуть.

— Так оно и было, — усмехнулся я. — Еще мальчишкой я стал подмастерьем у мастера, создававшего Гракхов огонь. Слышал о таком?

Мишель сглотнул, справляясь с нахлынувшей тошнотой, и еще раз кивнул. Что поделать, у наших метателей огня репутация... не самая лучшая.

— Обычно его используют на воде — знаешь, галеры, парусники, морские битвы... И те, у кого он есть, побеждают... почти всегда. Мы, мастера, храним секрет Гракхова огня, нас очень мало и цена наших услуг высока. Работа с огнем опасна, но за несколько лет мастер становится богатым человеком. Очень богатым. Сжигая людей заживо.

— Это... страшная работа!

— Может быть, — усмехнулся я, качнув длинными ушами. — Может быть... Как бы то ни было, путешествуя по миру, я часто слышал о Цитадели Метамор. Рассказы о хранителях, удерживающих зло вне нашего мира. О могущественных магах, о лучших в мире воинах, о поэтах и художниках, о богатстве и блеске двора герцога Хассана... Замечательное место — думал я тогда — превосходный финал моей феерической карьеры. У меня неплохо получалось сжигать флотилии, но я начал уставать от морских баталий, а единственное место на суше, которому мог пригодиться Гракхов огонь — это Цитадель. Я даже сделал лорду Томасу Хассану скидку... за долгосрочный контракт.

И вот я здесь. Все было прекрасно, все было великолепно — маги, воины, двор... И война. Та самая, Война. И битва Трех Ворот.. Поначалу моя огненная машина работала как должно. Но к концу третьей недели штурма... или четвертой... Точно не знаю — я к тому времени вымотался так, что уже не вел счета времени. Не было уже ни осадных башен, ни громадных животных, ни огненной магии, ни даже лестниц. Только лутины и смерть. Они лезли и лезли, волна за волной, тысячами. Мы отбивались. Я жег лутинов сотнями, жег непрерывно, пока... Не знаю, что произошло, но думаю — разошелся шов на питающем патрубке... на одной из труб моей машины. Возможно, металл просто устал, может быть был поврежден при перевозке, все может быть. В любом случае — труба лопнула, и машина взорвалась огненным облаком. Меня задело самым краем, но и этого хватило. Это было... было... больно. Очень больно. Я горел весь, с ног до головы, я поджаривался живьем, а время словно замедлилось... я был в сознании и прекрасно чувствовал и понимал, что происходит. Солдаты пытались сбить, загасить пламя, но Гракхов огонь загасить нельзя! Я... я чувствовал все! Я видел, как полыхнула одежда, ощущал, как лопнули и запеклись глаза, как вспучилась и потекла кожа, как начало гореть мясо и обнажились кости...

Не в силах рассказывать дальше я смолк. Воистину, смелый умирает один раз, трус тысячи. А я трус! Да, я боюсь... И каждый раз, вспоминая тот бой, я умираю, я сгораю заживо опять...

Усилием воли вынырнув из прошлого, я глянул в круглые как блюдца глаза Мишеля, криво усмехнулся, увидев его бледное лицо.

— Ты хотел бы знать, почему я все еще жив? Человек не может остаться в живых, перенеся такое. Ни человек, ни морф, ни даже дракон. Никто. А я жив! Все потому, что именно в это время, ни мигом ранее, ни ударом сердца позже, Насож обрушил на Цитадель свои проклятья. И я испытал на себе их полную силу... Все то время, пока огонь и магия боролись, те бесконечно долгие секунды... Это была непередаваемая боль. Немыслимая... Я ощущал, как лопнули и разошлись кости черепа, как выгорал мозг, выкипала кровь... и в то же время чувствовал, как на месте сгоревшей нарастает новая ткань, чтобы тут же снова сгореть... А потом все кончилось. Огонь прогорел, погас, и магия наконец-то превратила меня в пушистого, глупого, трусливого кролика.

Следующие три или четыре месяца были... странными. Я их помню, помню очень четко, ярко, все понимаю но... я не могу выразить увиденное, услышанное и унюханное словами. Дело в том, что выгоревшая часть моего мозга по-настоящему стала кроличьей. И эти месяцы, даже обращенный магами в морфа, я по сути оставался настоящим кроликом. Думал как кролик, вел себя как кролик... Воспринимал все, как кролик... Знаешь, в основном через запахи и слух. О да, у меня и сейчас великолепные уши и феноменальный нос — по сравнению с людскими, но тогда... Каждый ветерок нес целую симфонию запахов, а уши слышали и понимали любой шорох, любое шевеление... И так и было, пока что-то, даже не знаю что, не вернуло меня назад. Ни я, ни маги до сих пор не знаем, что это было... но, по крайней мере, мой случай дает надежду полным морфам, а?

— Ага... точно! — согласился Мишель.

— И вот я животное... куда более чем любой другой морф, — я легонько усмехнулся юноше, опять шевельнув ушами. — Теперь я трус и часто делаю вещи, понятные и очевидные мне... но совершенно безумные для остальных. И больше не боец. Теперь уже совершенно не пригоден.

Знаешь, эти месяцы в кроличьей шкуре изменили мои взгляды на жизнь, сынок. Пока тело мое жило тут, я сам был где-то там и думаю... Я не помню, но кажется, я все это время переосмысливал, открывал себя заново. И я действительно изменился. Теперь я уже не смогу использовать Гракхов огонь... Даже против лутинов.

— Ага... огонь — страшная штука! — согласился Мишель.

— Еще бы! Сгорая, лутины кричат так же, как люди... Я знаю — они думают и чувствуют, они мыслят и... нам приходится убивать их. Что ж... Зачастую, выбора у нас нет. Но может быть, когда-нибудь... такой выбор появится. Откуда? Хм... Знаешь, я трачу время, выясняя, откуда они, почему они продолжают приходить, что им нужно и возможен ли мир... хоть когда-нибудь. Наши разведчики поддерживают меня, хоть и не все и Лорд Хассан тоже. В конце-концов, не так уж велики затраты — прокормить еще одного кролика.

Я по-кроличьи передернул ушами и носом, — Майкл, все еще заворожено уставившийся на меня улыбнулся. Хороший признак... Наш разговор был очень серьезным, но одна вещь еще осталась:

— И знаешь, сынок, в моем положении есть еще одна... проблема. Наши маги считают, что если когда-нибудь они смогут обратить заклинание Насожа... или стереть его или еще как-нибудь... в общем, я снова стану сгоревшим до костей человеком. И на этот раз навсегда. Так что... Есть вещи похуже, чем быть глупым, трусливым кроликом. Помни об этом.

Парень ошарашено смотрел на меня два или три удара сердца... А потом спросил:

— Кхм... Спасибо Фил. Спасибо, за рассказ. И... позволь угостить тебя пивом, за мой счет, а?..

Нравится мне сидеть в Молчаливом Муле, попивать тягучий, чуть горьковатый местный эль, поводить длинными ушами, слушая сплетни, слухи, разговоры, посматривать на сидящего напротив юношу и думать... Мишель молод, очень молод, и неизвестно еще, чья шерсть ему достанется. Но... Лорд Хассан просил присмотреться — не подойдет ли мальчик для самой тихой и малоизвестной гильдии Цитадели, для гильдии Разведчиков. Путешествовать в обличии зверя по территории врага... Пока еще рано, слишком рано решать, но все же, все же... Может быть, со временем, он нам подойдет.

Перевод — РикЧикЧик

Литературная правка — Дремлющий

Год 705 AC, первая декада сентября

— Каждый охотник желает знать, где сидит фазан. Раз.

— Каждый охотник желает знать, где сидит фазан. Два.

— Каждый охотник желает знать, где сидит фазан. Три.