Чтение онлайн

— Таращусь? — вернув монокль обратно на шею, я улыбнулся, стараясь не демонстрировать зубов. — Зачем же так грубо, миледи? Просто я изучаю все, что есть вокруг. Но я так и не услышал вашего имени...

Она кивнула, и протянула мне руку:

— Нисса. Я училась у вашей матери до самой ее смерти, а теперь ухаживаю за вашим отцом.

Взяв изящную женскую руку когтистой лапой, я поднял ее к склоненной морде и лизнул:

— Приятно познакомиться, Нисса... — и выпрямившись, взглянул ей в глаза. — Как он?

— Плохо,— нахмурилась женщина. — Он вот-вот умрет. Я могу уменьшить боль, но исцелить вашего отца мне не по силам. Сейчас он отдыхает, проснется не раньше чем через два часа. Тогда вы сможете увидеть его.

Я кивнул и, сбросив с плеча рюкзак, продолжил:

— Скажите, Нисса, как получилось, что вы так спокойно реагируете на меня? Довольно... нетипичная реакция.

— А чего вы ожидали? — она осмотрела меня насмешливым взором. — Огненной магии и стрел?

Я поморщился:

— Ну... скажем так — стража в городских воротах встретила меня чуточку прохладно.

— Идиоты... — вздохнула Нисса. — Необразованные придурки, они боятся всего, что выходит за пределы их ежедневной серой жизни! Одни считают «метку» Метамора знаком удавшегося вторжения с Холмов Гигантов. Другие думают, что защитники Цитадели изменились добровольно. Ну не бред ли?!

Я непроизвольно заулыбался:

— Мне кажется, миледи, мы подружимся... Комната над лестницей все еще моя? Ее никто не занял?

Нисса еще мгновение смотрела на меня, потом кивнула:

— Ваш отец оставил все, как было при вас.

И в самом деле — за исключением тонкого слоя пыли, моя комната практически не изменилась.

Кровать, аккуратно убранная, со свежими простынями — вместо мятой кучи, к которой я больше привык. Гардероб, теперь пустой. Полка с оплывшей свечой, книги, когда-то разбросанные повсюду, теперь лежат аккуратной стопкой...

Забыв о своем теперешнем размере и весе, я сел на кровать... услышав, как затрещало подо мной дерево, быстро вскочил, — но кровать так и осталась слегка перекошенной на одну сторону. Что ж, пришлось сесть на пол. Усевшись, я достал из рюкзака научный журнал, вставил в глаз монокль и погрузился в мир магических формул...

Прошло не меньше часа, когда раздался стук в дверь. Не поднимая взгляда, я отозвался:

— Войдите!

Дверь открылась, и я услышал звук легких шагов по деревянному полу. Дочитав абзац, я закрыл книгу и, подняв взгляд, увидел Ниссу.

— Чем могу помочь?

Присев на кровать, она пристально взглянула мне в глаза и спросила:

— Почему вы вернулись?

Я вложил закладку в журнал, сложил его, завернул в плотную дерюгу, открыл рюкзак, снова закрыл, положил сверток с журналом обратно на колени... Похоже, я тяну время. Хм...

— Миледи, я тоже задавал себе этот вопрос... если честно, то я вернулся назад, потому что Честер сказал, что мой отец умирает. В тот момент я думал, что это отец позвал меня. И только час назад я узнал, что отец даже не знает о моем возвращении...

Нисса кивнула:

— Честер известен такими хитростями. Вы хорошо его знаете?

Я кивнул, улыбаясь некоторым воспоминаниям:

— Мы росли вместе. Наши отцы были партнерами, наши семьи жили по-соседству... Однако, моя дружба с Честером не нравились отцу. Быть похожим на Честера, — худшее, что могло случиться со мной, считал отец. К сожалению, именно это и произошло.

А потом я решил уехать в университет... Я тогда заявил, что с меня хватит и ушел из дома. Отец дал мне денег, но сказал, чтобы я никогда не возвращался...

И вот я вернулся, в надежде, что отец наконец смирился.

Нисса мягко улыбнулась:

— Ваш отец смирился в тот самый день, когда вы ушли... но он не имел возможности найти вас. Он по-прежнему не разговаривает с Честером, несмотря на хорошие отношения с его отцом. В любом случае, думаю, ваш отец будет рад увидеть вас. Мне зайти сказать, когда он проснется?

Я снова открыл рюкзак и наконец положил журнал на место.

— Знаете... я не отказался бы побыть это время в компании. Скажите... как хорошо вы знаете Честера?

Она откинулась назад, опершись руками на спинку кровати.

— Ох... он вернулся в Эллькаран четыре года назад, закончив обучение в Эльфквеллине. С того времени я не раз встречалась с ним, но не могу сказать, что мы близки. А что?

Я вздохнул.

— Честер мне как брат. И все же, все же... он просто... он вел себя так, словно я его игрушка, ребенок, которого можно обмануть, обвести вокруг пальца... Он нашел меня, сказал ровно столько, чтобы заставить меня прийти сюда... но так и не сказал мне правды!

Нисса хихикнула.

— Что это тебя так развеселило? — обиженно буркнул я.

— Честер — маг, — с улыбкой сказала женщина. — Он... он привык манипулировать людьми. На пользу ли, во вред ли... Друзьями, врагами... Вы — его друг, так что вряд ли он будет использовать свои способности во вред, скорее уж в помощь. Наверняка, он считал, что возвращение домой пойдет вам на пользу. Ну, вот как вы сами считаете, он причинил вам вред, приведя сюда?

Я считал, что да, но не желая спорить с женщиной, покачал головой.

— И, скорее всего он помогал вам в пути?

Моя обида уже угасла, и я кивнул.

— Тогда в чем же вред? Он действительно управлял вами, и я могу согласиться, что его действия были неэтичными, — но тогда получается, что вы не хотели возвращаться только для того, чтобы досадить своему отцу!

Ее заявление на мгновение ошеломило меня своей холодной справедливостью... Но прежде чем я сумел ответить, из коридора донесся звук хриплого кашля.

Я вскочил на ноги.

— Он проснулся! — Нисса соскочила с кровати и шагнула в коридор. — Идем скорее!

Открыв дверь в комнату отца, я на мгновение замер. Запах болезни, запах умирающего человека, запах лекарств буквально ошеломил меня. Когда же я смог подавить подступившую тошноту, унять головокружение и взглянул на отца, лежащего в кровати, то был поражен не менее. Я помнил отца большим сильным и здоровым человеком. Слегка полноватый, но высокий, с густой бородой, с гривой волос цвета «соль с перцем».

Теперь же я видел сморщенного старика, практически лысого, с совершенно седой бородой. Истончившаяся кожа нездорового пепельного оттенка выглядела слишком свободной для высохшего тела. Только глаза остались теми же — желтые, прозрачные, словно куски светлого янтаря, они наливались темнотой, когда отец кашлял, судорожно борясь за каждый вдох...