Чтение онлайн

Склонив голову, садовник, саранча-морф прижимает все шесть покрытых хитином рук к груди и, бормоча под нос очередную скороговорку, возвращается к работе:

— Что за пропасть? Жрица сумку вроде бы не приносила, у меня не было...

Женщина-дикобраз сидит за рабочим столом, над колбами и пробирками... Все они давным-давно чисто вымыты, и пора бы убрать их в шкаф — спрятать от пыли, но придворный алхимик все сидит, рассеянно вертя в лапах лупу и золотое кольцо с зеленовато-синим камнем, смотрит на пачку нотных книг, лежащих на уголке стола и мысли ее далеко...

— Паскаль... — пушистые волчьи лапы щекочут алхимику уши. — А ведь он красавчик, не правда-ли?

— О, да! — отвечает Паскаль. — Ой! Привет... Э-э-э... Кх-м... Прости, я опять забыла твое имя... Мне говорили его сотню раз! Но я такая рассеянная... Извини...

Жрица, волчица-морф, скалит острые зубы в улыбке:

— Что поделать, такова моя судьба... Но хватит о личном. Мне нужна сыворотка ускорения роста, подходящая для дуба.

Паскаль встает и удивленно оглядывается:

— У меня есть такая, но откуда ты знаешь?.. — говорит она, подходя к одному из шкафов.

— Мне многое ведомо... — вновь улыбается жрица, прислушиваясь к слышимому ей одной журчащему смеху.

— А, понимаю! Это он для тебя заказал! Конечно для тебя! Зачем она Дену? Наш садовник занимается только внутренними садами Цитадели, где уж ему дубы выращивать... — алхимик на мгновение прекращает просматривать ряды реторт и оглядывается, задумчиво морща морду. — Вообще-то, мог бы и написать! Ну, что заказ для тебя. А то прислал письмо — ни здравствуй, ни прощай, сама посмотри... Хм... Где же... Я же его в карман... Ладно, потом найду. Наверное, переложила... Я такая забывчивая... Вот.

Паскаль достает из шкафа коричневую флягу. Толстостенная, тяжелая, как будто вырезанная из дубовой коры, фляга пахнет травой, теплой землей и чуть-чуть навозом. Пробка ее плотно заткнута и залита воском, а на боковине вырезан знакомый жрице символ — двойной крест...

— Странно... — опять морщит лоб Паскаль. — Я же точно помню, что переливала состав в стеклянную бутылку... Плоскую такую, зеленую... Напрочь не понимаю, откуда у меня фляга?.. Ну да ладно, свое дело сыворотка сделает, хоть ты ее в ночную вазу налей. То есть, хоть из ночного горшка под корень ростку вылей!

— Спасибо Паскаль! — улыбается жрица, бережно принимая флягу. Спрятав сосуд в сумку, волчица-морф кладет лапу на плечо алхимику, взгляд жрицы становится строгим и торжественным. — Солнцем и землей, дождем и ветром благословляю тебя, служительница знания. Да освежит тебя дождь в час жажды, да осветит солнце твой путь, да ляжет дорога тебе под ноги и да принесет тебе удачу ветер.

— Ага, пусть принесет... Удача мне пригодится! — Паскаль искоса бросает взгляд на стопку нотных книг, лежащих на столе.

— В делах сердечных, тебе удача не нужна — смеется жрица, закрывая за собой тяжелую дверь. — Все уже предопределено...

— Предопределено?! Что предопределено?! — Паскаль безуспешно дергает ручку двери, потом откидывает щеколду и выбегает на площадку винтовой лестницы. Но проход пуст, лишь журчащий, едва слышный смех тает в воздухе, да неизвестно как залетевший в древнюю башню ветерок ерошит жесткую шерсть меж длинных игл...

Ладан горит, и пряный запах его наполняет воздух.

Свежий, зеленый дубовый лист лежит в центре пня — место концентрации сил.

Четыре стихии призываю я, четыре круга замыкаю я.

Первый круг черного песка со дна глубочайших пещер — символ земли. Второй круг синего песка со дна моря — символ воды. Третий круг желтого песка из самого сердца южной пустыни — символ солнца. Четвертый круг голубого песка со склонов поднебесных гор — символ воздуха.

Шум дождя, шорох веток, шелест ветра — все осталось там, за границами кругов. Здесь — лишь тишина и покой.

Я начинаю:

О Госпожа!

Хранительница леса!

Вершительница судеб жизни!

Услышь зов! Приди!

Холодный, промозглый, леденящий ветер ерошит мою шерсть.

Ветер, дующий только внутри круга.

Ветер ниоткуда, ветер вникуда...

Но как он отличен от Его ветра!

Там, в пещере, ветер нес запах весны, запах рассвета, аромат вечной юности...

Здесь, посреди летнего леса, ветер несет промозглый запах глубокой осени. Холод и стужа, без надежды и просвета. Запах будущего, которому не суждено свершится. Шелест опавших листьев, шорох ветвей. Мертвых ветвей, которым уже не суждено одеться весенней листвой...

Она пришла.

Я поднимаю взгляд от сморщенного и засыхающего листка, лежащего в центре пня. Она здесь — летящий вихрь желтых и черных дубовых листьев на миг принимает вид обнаженной женщины и тут же бессильно рассыпается полупрозрачной тенью...

И я слышу ее голос. Шуршащий, едва различимый, как шелест опавшей листвы:

— Зачем ты пришла жрица?.. Что еще вам нужно, люди?.. Вы убили мой дуб! Теперь умираю и я! Уходи!

— Госпожа... — мой голос пресекается, ибо я вижу тень смерти в ее глазах. Она еще жива, но день ее близок... — Госпожа, я пришла принести извинения... И возместить ущерб.

— В твоих силах сделать мертвое живым жрица?! — голос дриады на миг обретает силу урагана, ледяной ветер рвет из рук сумку и режет глаза. — В твоих силах оживить мое дерево?!! Ты пришла посмеяться над моей смертью! Уходи!

— Госпожа! Я... Я понимаю твое горе... Я не могу исправить содеянное... И никто не может. Но... Я могу сказать — прости нас госпожа! Если это в твоих силах, прими мои слова... И мои дела.

Я открываю сумку — достаю лопатку, росток в горшке и флягу.

Вырыв ямку во влажной от дождя земле, я выливаю под корни дубовому ростку флягу.

 Старый пень укроет росток от ветра.

Его корни послужат ростку удобрением.

Что ж...

Я гляжу на дриаду.

Ее тень, ее фигура, сотканная из мертвых и умирающих листьев, нависает надо мной, а ледяной, промозглый ветер рвет мою шерсть... Она шепчет, и шепот ее громом отдается в ушах: