Чтение онлайн

Сокрушив советскую имперскую власть и организовав политическое преследование сторонников коммунистического мировоззрения, либералы невольно показали всё значение мировоззренческого пространства для устойчивого геополитического положения России. Ибо, потеряв господство в мировоззренческом пространстве, за которым последовал распад учреждений образования и подготовки участников сложного индустриального производства, Россия потеряла влияние не только на глобальном уровне, но и в той субконтинентальной части Евразии, в которой самодержавной царской Россией на основаниях православного мировоззрения создавалась субконтинентальная империя. За несколько лет Россия пережила беспримерную геополитическую катастрофу, очутилась на краю пропасти, в которой отчётливо увидела своё полное историческое исчезновение.

После распада Варшавского Договора и Советского Союза, казалось, неизбежным будет и распад самой России. То есть той России, какой она была в Советском Союзе, а именно республикой, в которой проживали подавляющее большинство русских. Россию тогда удержали от гибели два обстоятельства.

Во-первых, всеохватная индустриализация и индустриальная милитаризация, которую шесть десятилетий осуществлял коммунистический режим на основании стратегии опережающего промышленного и социального развития.

Проблемы сохранения какого-нибудь контроля над крупным арсеналом ракетно-ядерного оружия и предприятиями по его изготовлению вынуждали сдерживаться внешних врагов России. Ибо такой контроль в огромной и переживающей распад старой власти стране можно было обеспечивать лишь изнутри неё самой. А сложные энергетические, транспортные и хозяйственные связи между регионами северной по расположению России были основой, как выживания большинства её городского населения, так и осуществления экономической политики либералов, направленной на подчинение всех отношений ускоренному расширению рыночного товарно-денежного обмена. Это заставляло господствующие в девяностые годы 20-го века круги либералов смиряться с необходимостью укрепления центральных чиновно-силовых учреждений создаваемой заново исполнительной власти, долженствующей поддерживать в первую очередь именно данные связи. К тому же валютные кредиты для помощи либералам в осуществлении рыночных реформ давались Западом под гарантии запасов сибирского сырья и поддержания в рабочем состоянии индустриальных транспортных, энергетических сетей, которые позволяли вывозить необходимое Западу сырьё и сохранять транспортные коридоры из Европы в Дальневосточную Азию и Китай. Поэтому либеральные и местные «элиты» регионов и этнических меньшинств, берущие и открыто разворовывающие внешние кредиты для личного и кланового обогащения, волей или неволей вынуждались к сдержанности в проявлениях своих стремлений к полному отделению и выделению подконтрольных им территорий в самостоятельные государственные образования.

Во-вторых, препятствием к распаду России стал подъём народно-патриотического сознания у старших поколений русского населения и национал-патриотического фашистского и нацистского сознания у значительной части русской городской молодёжи. Подъём народно-патриотического сознания у старших поколений в индустриальных городах и на русском селе возродил коммунистическую партию, но уже в виде парламентской партии. Коммунисты объединили всевозможных народных патриотов в народно-патриотический фронт и вскоре на выборах всех уровней стали одерживать бесспорную политическую победу над либералами. Это вынуждало либералов расширять силовые, репрессивные учреждения правительства, с их помощью выстраивать диктатуру исполнительной власти, которая таким образом получала средства всё откровеннее выражать интересы набирающего безмерное финансовое влияние слоя спекулятивно-коммерческих скоробогатеев, вообще, и финансовых олигархов, в частности. Хотя либералы удерживали господство в центральных учреждениях исполнительной власти, в правительстве страны, в средствах массовой информации, они вынуждены были смиряться с завоеванием народными патриотами большинства мест в представительных собраниях всех уровней, - и смиряться из-за роста фашистских и нацистских настроений среди русской городской молодёжи. Вожди русской молодёжи, в первую очередь самого влиятельного молодёжного движения Русское Национальное Единство, в отличие от народных патриотов пугали либералов своими непарламентскими воззрениями и видениями решения политических противоречий. Отталкиваясь от догм и мифов немецкого нацизма, они открыто выступали против многочисленных среди либералов, определяющих образ либералов в революционной России евреев и еврейских полукровок.

Однако продолжающий углубляться кризис православного и коммунистического мировоззрений мешал русским народным патриотам и национал-патриотам противодействовать всеохватной хищной воровской приватизации и ничем не сдерживаемой спекуляции, разрушению индустриального производства и неуклонному ослаблению геополитического положения страны. Ни одно движение народных патриотов и национал-патриотов не смогло предложить собственного проекта дальнейшего ускоренного промышленного и социального развития страны, необходимого для сохранения и укрепления её геополитического положения в условиях необратимого раскрестьянивания русского сознания. Коммунисты и прочие народные патриоты по этой причине уже потеряли власть. А вожди русских национал-патриотов, все как один лишённые маломальских способностей к трезвой оценке текущей действительности в России и разработке соответствующих этой действительности идеологий, оторвали национал-патриотизм от связи с интересами передового постиндустриального производства, от соответствующей новым историческим обстоятельствам социальной промышленной политики. Это сделало их политически беспомощными, не способными выступать развивающейся политической силой, готовой бороться за власть в обстоятельствах информационно-технологической революции. Окончательное политическое поражение в борьбе за внутреннюю и внешнюю политику русские народные патриоты и национал-патриоты потерпели ещё 3-4 октября 1993 года. Тогда, используя своё господство в центральной исполнительной власти, либералы совершили политический переворот, кроваво подавили народных патриотов и национал-патриотов, загнали их в поле своей, навязанной военным насилием конституции. Данная конституция подчинила политические отношения страны диктатуре либерального космополитизма и выразителей спекулятивно-коммерческих, спекулятивно-посреднических интересов, диктатуре, которая узаконила все способы личного обогащения, повела ожесточённую борьбу с противниками индивидуализма и потребительского эгоизма и праздного паразитизма. Вследствие такой политики к 1998 году вся рыночно ценная собственность была расхищена, а производство почти везде пришло в упадок или остановилось. Обнищание же населения стало настолько ужасающим, что столичная исполнительная власть потеряла устойчивость, она больше не могла противодействовать повсеместному росту недовольства и развёртыванию войн за передел собственности. Россия оказалась на самом краю пропасти, на пороге нового распада.

Дефолт правительства в августе 1998 отразил полное исчерпание возможностей продолжать политику «чистого» либерализма. Он позволил народным патриотам и национал-патриотам перейти в политическое контрнаступление и вновь спасти Россию. Но даже в обстоятельствах после дефолта, после финансового и банковского кризиса, когда народным патриотам при поддержке национал-патриотов удалось создать своё правительство, правительство Примакова, они не смогли осуществить контрреволюцию и сменить режим. Вскоре они были изгнаны из правительства олигархами и всеми сторонниками коренного усовершенствования режима, превращения его в режим чиновно-полицейской диктатуры выразителей самых крупных спекулятивно-коммерческих интересов. Обновлённый невнятной идеологией либерального патриотизма режим перехватил призывы и слоганы народных патриотов. И с 2000 года чиновно-полицейским упорядочиванием экономических, бюджетных и политических отношений он стал создавать условия для наращивания коммерческой эксплуатации России, для чего искать опоры в народно-патриотических настроениях политически беспомощного русского населения, увидев в этом единственное условие своего выживания и дальнейшего роста крупных состояний и капиталов. Так силы, которые создали режим, оказались заинтересованными в определённом восстановлении традиции народно-патриотической государственной самостоятельности России, позволяющей наращивать крупные спекулятивно-коммерческие капиталы и защищать интересы их владельцев от внешних конкурентов. Новая политика режима временно успокоила страну, она запустила коммерческую эксплуатацию созданного в советское время производства и навыков участников производственных отношений, создала рынок труда. Поскольку для восстановления даже простейшего производства потребительских товаров понадобилось возрождать социальные производственные отношения, постольку усовершенствование власти происходило за счёт определённого примирения с народным патриотическим сознанием старших поколений, не опасным для сущностных основ режима. Такая политика привела к оживлению фондового рынка активов и ценных бумаг, к стремительной капитализации созданной в советское время экономики России. Благодаря ней происходило становление крупных сырьевых и металлургических компаний, интересы которых объединяли страну и распространялись за её пределы, вынуждая режим усиливать вооружённые силы армии и искать способы, как остановить военно-дипломатическое геополитическое отступление хотя бы на некоторых направлениях. Однако политика либерального патриотизма и наращивания коммерческой эксплуатации страны имеет свои пределы в восстановлении промышленного производства и геополитического положения России. Пределы ей обозначает неспособность режима перейти к созидательному капиталистическому развитию и возродить даже советские индустриальные социальные отношения, не говоря уже о выстраивании более сложных социальных отношений, необходимых для постиндустриального развития. А потому этот режим не в состоянии достигнуть уровня промышленного производства, который был в 1990 году, не говоря уже о том, чтобы его превзойти. То есть он не в состоянии достигнуть того геополитического положения и значения, которое имела Россия накануне распада СССР, что предопределяет неуклонное ослабление роли России в мировой политике, постепенно преобразует Россию из самостоятельного субъекта мировой политики в её объект.

В эпоху наступающей постиндустриальной цивилизации главным препятствием для перехода к постиндустриальному промышленному развитию России и возвращению к концепции Петра Великого является отсутствие среди русских горожан чёткого понимания, что такое есть социальные отношения, что такое цивилизация, что такое мировоззрение. Это стало прямым следствием невозможности в условиях последних десятилетий советского режима власти развивать новые, городские идеологические и мировоззренческие теории и политические проекты, то есть тогда, когда ускорялось разложение народного патриотического мировоззрения, народной культуры, начался кризис коммунистического мировоззрения.

Поскольку в нынешней России никто не может внятно объяснить, какой смысл заключён в понятиях социальные отношения и цивилизация, а представления о социальной политике свелись только к спорам о размерах пенсий, о всевозможном вспомоществовании, о необходимых средствах на образование и здравоохранение. Поскольку господствующие в исполнительной власти либеральные патриоты и их сторонники рассматривают социальные программы, как вынужденную обузу, на которую поневоле приходится тратить некоторые правительственные доходы. Из-за путаницы в своих головах либеральные патриоты запутали всех бездумной и бессодержательной демагогией, а их оппозиционные противники, в том числе коммунисты, не в состоянии найти на эту демагогию разумных и убедительных ответов.

Поэтому для продолжения темы социальной геополитики приходится приостановиться на этих вопросах, дать им объяснение.

Так что же есть социальные отношения и цивилизация? Какое содержание заключено в этих понятиях? Почему понадобилось вводить данные понятия?

Представления о социальных отношениях возникли с зарождением государства, основной целью и задачей которого было подавление родоплеменных общественных отношений ради объединения нескольких племён в единое сообщество. В условиях раннего государственного развития постепенно возникали новые, надплеменные общественные отношения, заменяющие или подчиняющие родоплеменные общественные отношения. Такие надплеменные общественные отношения в европейской греко-римской понятийной традиции получили название социальных отношений. А цивилизацией стали называть государства, в которых социальные отношения достигли наивысшего развития и стали неотъемлемой составной частью государственных отношений. Само выражение «цивилизация» происходит от древнегреческого слова «сите», что означало «город». И это не случайно. В городе достигалось наиболее полное разложение родоплеменных отношений, что позволяло и вынуждало как раз в городе выстраивать самые сложные социальные отношения.

Подавляющее большинство людей цивилизацию связывают исключительно с материальными достижениями тех или иных государств. Однако материальные достижения являются лишь следствием высокого уровня развития социальных отношений. Ибо социальные отношения позволяли укоренять разделение труда между множеством людей, у которых слабели родоплеменные отношения, расширять ремесленное городское производство, придумывать и использовать и письменность для накопления и передачи знаний, и новые материалы, новые виды энергии и способы её производства и использования. Только социальные отношения делали возможным сложное культовое и дворцовое строительство, повышение производительности труда, изобретение и воплощение таких орудий труда, изделий и товаров, какие невозможно даже замыслить при родоплеменных отношениях. И чем выше был в конкретном государстве уровень развития социальных отношений, тем большими оказывались и его успехи в материальном их выражении.

Для обоснования и развития социальных отношений появлялись обслуживающие государственную власть сложные религиозно-мировоззренческие учения, ставящие целью вытеснение и замену родоплеменных религиозных культов более сложными надплеменными религиозными культами, призванными поглощать и перерабатывать родоплеменные культы. Когда надплеменные религиозные культы вытесняли или заменяли родоплеменные культы, тогда социальные отношения и превращались в господствующие отношения между участниками государственных отношений. Иначе говоря, уровень развития социальных отношений всегда и везде зависел от уровня развития религиозно-мировоззренческих, культовых отношений и был ими обусловлен. Самым же высоким он оказывался там, где наибольшего развития получали городские хозяйственные отношения. Именно для городского образа жизни с широкими возможностями выбора личного поведения большое значение приобретали надплеменные религиозные мировоззрения, культы и развивающееся культовое духовное и материальное творчество, которые подталкивали к воспитанию сложных социальных отношений.