Чтение онлайн

В Древнем Мире до наивысшего уровня развития социальные отношения были подняты в полисах Древней Греции, в которых возникла самостоятельная полисная цивилизация, в корне отличающаяся от земледельческих цивилизаций Азии и Египта. Представительное государственное самоуправление и развитые рыночные интересы на основе интересов семейной собственности раскрепостили в полисах стремление семейных собственников к рыночной конкуренции, к рациональному хозяйствованию, благодаря чему родоплеменные связи рвались и без внешнего государственного насилия. Вследствие рыночной конкуренции семейных собственников и необходимой для успешной конкуренции рационализации сознания в полисах совершался переход к интенсивному производству, – он совершался и в городах, и в земледелии, где зарождалось хуторское, кулацко-фермерское землепользование. В полисах, в которых на основе интенсивного хозяйствования сложились многочисленные средние слои имущественных горожан, данные слои превращали представительное самоуправление в гражданскую политическую демократию, способствующую образованию политических социальных отношений и социального общественного сознания. Социальные общественные отношения полисных государств Древней Греции оказывались много сложнее, чем социальные отношения в земледельческих цивилизациях, в которых основным производством было земледельческое производство. Ибо земледельческое производство в, так называемых, восточных, земледельческих цивилизациях велось общинами, сохраняющими определённые традиции родовых отношений, которые исключали конкуренцию, рационализацию сознания и интенсивное хозяйствование. С высоты своих полисных гражданских социальных отношений, дающих мощный толчок развитию естественной науки, прикладной механики, росту производительности труда и уровня жизни участников производства, древние греки стали называть варварами, как дикие племена, так и представителей земледельческих цивилизаций.

Всякое государство и в Древнем Мире, и в Средние века самостоятельно создавалось только из родственных этнических племён. И социальные отношения развивались исключительно как этнические отношения, как социальные отношения государствообразующего этноса, который до определённого предела мог вовлекать в них некоторые другие этносы. А развитие социальных отношений государствообразующего этноса обуславливалось историей развития его государственного и мировоззренческого сознания, в течение веков переживало эволюционные накопления количественных проявлений и революционные, скачкообразные преобразования их в новое историческое качество.

Великорусские социальные отношения после Великой Смуты и народной социальной революции, то есть с начала 17 века, складывались на основаниях земледельческого православного мировоззрения и общинного земледелия. Они становились народно-патриотическими социальными отношениями, при которых, как и в древних земледельческих цивилизациях, в среде крестьянских общин сохранялись определённые традиции родоплеменных отношений. Такие социальные отношения оказывались отсталыми для эпохи подъёма промышленного производства и индустриализации, и в 20-м веке, после Великой социалистической революции, они подверглись реформационному изменению ленинским коммунистическим мировоззрением, которое обосновало вытеснение местного общинного землепользования народным общественным индустриальным хозяйствованием, местнического общинного мировосприятия общенародным общественным мировосприятием. Социальные отношения русского народа три столетия определялись православным и коммунистическим мировоззрениями. Однако в последние десятилетия, с завершением раскрестьянивания, разрушения общинных связей и традиций родоплеменных отношений, с упадком влияния на поведение, на помыслы, на этику и мораль большинства русских горожан, как православия, так и коммунистического ленинизма, они тоже стали приходить в упадок. Разложение русского социального сознания стало исторически необратимым как раз из-за завершения раскрестьянивания русской деревни и уничтожения общинного земледелия. Это разложение ускорилось в 90-е годы 20-го века, когда к власти в собственно России вследствие мировоззренческого кризиса русского народа пришли революционно настроенные либералы. Проводя политику шоковых рыночных преобразований и защиты индивидуализма, оголтелой приватизации всего и вся, в том числе каждого человека, либералы за десятилетие русской буржуазно-демократической революции, которая началась в 1989 году, окончательно оторвали молодые поколения русских горожан от традиций народного патриотизма, от народно-патриотических социальных отношений. Поэтому именно при либералах среди молодых поколений наиболее биологически здоровых русских горожан, носителей бессознательного этнического умозрения проявился неосознанный поиск новых социальных идеологий, обозначился подъём этнократического и мелкобуржуазного национал-патриотизма, заражая русскую молодёжь новыми, нацистскими, расистскими взглядами и идеями, которые укоренялись все 90-е годы и превратились в неотъемлемую часть русского молодёжного сознания. Поскольку укоренение взглядов и идей в конечном итоге порождает потребность в соответствующих им социально направленных политических поступках и действиях, постольку поворот к националистическим поступкам и действиям и наблюдается в настоящее время, подготавливая почву для революционного становления русских национальных социальных отношений.

Сам либерализм является асоциальным, необщественным и противообщественным мировоззрением, выражающим и защищающим интересы мирового спекулятивного посредничества в товарно-денежном обмене. Он объявляет полную свободу индивидуума от каких-либо нравственных, этических обязательств перед другими индивидуумами, требуя уничтожения государственного насилия, которое и породило социальные отношения как таковые. Для либерализма человек является главным образом потребителем товаров и посреднических услуг или же самостоятельным товаром, имеющим определённую рыночную цену.

Когда либерализму удаётся навязать своё господство государствообразующему этносу, тогда у этого этноса расшатываются и разрушаются, как социальные отношения, так и его цивилизационные достижения. При господстве либерализма всегда и везде происходил и происходит цивилизационный упадок, который способен привести цивилизацию к гибели. Поскольку современная цивилизация есть промышленная цивилизация, и самыми передовыми цивилизационными социальными отношениями являются городские производственные отношения, обеспечивающие быстрое развитие промышленного производства. Постольку при господстве либералов и либеральных патриотов Россия пережила не просто разрушение советской государственной власти, а разрушение цивилизационных достижений советской власти. Либерализм за десятилетие отбросил нынешнюю Россию к состоянию до цивилизованного одичания. Чтобы скрыть или остановить это одичание, созданный либералами и коммерческими спекулянтами режим диктатуры спекулятивно-коммерческих интересов вынужден привлекать для поддержания учреждений исполнительной власти нынешней России больше не опасную ему православную церковь, не без успеха стремясь превратить её в олигархическую организацию. Именно привлечение средневекового православного мировоззрения для легитимации в русском народно-патриотическом сознании старших поколений, как либерализма, так и диктатуры выразителей крупных коммерческих интересов, и делает упадок русских социальных отношений и цивилизационных достижений советского коммунистического режима столь быстрым и поразительным, для большинства необъяснимым. А в ближайшей перспективе разрушающим всё геополитическое пространство страны. Наглядным отражением губительного цивилизационного одичания России стало широкое участие в воровской приватизации бывшей советской государственной собственности и выстраивании учреждений нынешнего режима, режима диктатуры коммерческих интересов, представителей социально отсталых этнических и расовых меньшинств. Тех меньшинств, у которых ещё господствуют или сохраняют первостепенное значение варварские родоплеменные и общинные традиции взаимодействия, часто организующие их в хищные паразитические сообщества, и исторически никогда не было собственных побуждений и интересов к социальному развитию вообще, а уж тем более к такому социальному развитию, которое необходимо для промышленного производства.

Дефолт в августе 1998 года показал, что либералы довели Россию до грани краха. Режим спасли либеральные патриоты, сторонники усиления чиновно-полицейских учреждений власти, выстраивания патриотического коммерческого капитализма и возрождения средневекового народно-патриотического социального сознания. Они вытеснили либералов из учреждений власти, и сделали упор на поддержку крупных собственников спекулятивно-коммерческих учреждений и капиталов, на налаживание всеохватной коммерческой эксплуатации России, её населения.

Налаживание коммерческой эксплуатации России, русского населения и капитализация экономики являются пока ещё возможными благодаря тому, что советская государственная власть, мобилизационно воплощая концепцию опережающего индустриального промышленного и социального развития, создала огромную государственную собственность, инфраструктурные сети внутри страны, в Восточной Европе, в морях, обеспечила стране выход к глобальным рынкам. Вдохновляя русский народ на чрезвычайные свершения, она осуществила всеохватную и беспримерную разведку недр, наладила промышленную добычу и первичную переработку различного сырья, транспортировку его на богатые внешние рынки и подготовила множество специалистов в разных отраслях производства. Поэтому обусловленный стремительным развитием Китая и Индии взлёт мировых цен на нефть и газ, который происходит последние годы, а именно с самого начала 21 века, привлёк внимание мировых спекулянтов к внутреннему рынку активов в России, что обеспечило стремительный рост капитализации выставляемых в коммерческий оборот сырьевых и перерабатывающих сырьё предприятий. Возникло краткосрочное и крайне редкое для пережившей буржуазную революцию страны положение вещей: огромный приток в Россию нефтедолларов и газодолларов дополнился притоком значительного мирового капитала в активы коммерчески привлекательных предприятий. В совокупности это вдруг вывело Россию из глубокого финансового кризиса и создало впечатление, что в сравнении с 90-ми годами 20-го века, когда царил финансовый и хозяйственный развал, экономика России находится на подъёме. А потому, де, можно поддерживать низкую, средневековую культуру социальных отношений и обусловленный этим экстенсивный, малопроизводительный и неконкурентоспособный характер российской экономики, а так же содержать организующий её забюрократизированный, крайне неэффективный, коррумпированный, непомерно раздутый аппарат управления действующей исполнительной власти.

Но именно при таких, временно благоприятных обстоятельствах особенно наглядно проявились исключительно спекулятивно-коммерческие интересы всего слоя крупных частных собственников и владельцев капитала в нынешней России. Естественным отбором этот класс больше десяти лет после распада советской государственной власти складывался, как асоциальный класс, всеми своими помыслами и побуждениями сосредоточенный на стремлении любой ценой и любыми средствами получать наибольшую спекулятивно-посредническую прибыль, значительная доля которой направлялась и направляется на потребительский паразитизм, на безмерное удовлетворение личных прихотей и изощрённых пороков. Теперь уже непосредственный исторический опыт послесоветской России доказал закономерность: ни на что иное этот класс не способен. Весь слой крупных частных собственников и владельцев капитала, объединённый в господствующий в России имущественный класс, сам по себе не хочет и не может заниматься созидательной деятельностью, создавать и развивать капиталистическое промышленное производство.

С таким классом собственников и владельцев капитала исполнительная чиновно-полицейская власть России для решения проблем удержания и укрепления режима принуждается под давлением и внутренних, и внешних причин возвращаться к непосредственному управлению хозяйственной деятельностью, как было при советской власти, но без опоры на системное мировоззренческое обоснование такого управления. Она поневоле создаёт правительственные компании, выкупает или отнимает у наиболее одиозных частных собственников важнейшие производства, в том числе те, которые дают правительству необходимые коммерческие валютные доходы, финансово и политически поддерживает их деятельность и определённую модернизацию иностранными технологиями. И она же защищает такие предприятия от их захвата выразителями спекулятивно-коммерческих интересов, от намеренного доведения спекулянтами части предприятий, – в том числе ряда выполняющих правительственные и межправительственные заказы оборонных предприятий, – до банкротства и перепродажи тем, кто их разрушает или закрывает ради непроизводственных целей. Иначе говоря, исполнительная чиновно-полицейская власть в России в вопросах сохранения основ экономики не только не получает действенной поддержки от владельцев частного капитала и собственности. Но она вынуждена постоянно увеличивать надзорные и контролирующие учреждения, их произвол ради спасения жизненно важных для режима производств, долженствующих продвигать интересы этих самых владельцев частного капитала и собственности внутри страны и за её пределами. Данное противоречие с течением времени только углубляется, ибо размах стремлений нынешних частных собственников к посредническому обогащению постоянно растёт, – оно надрывает режим диктатуры крупного посреднического капитала, делает режим крайне неэффективным, непомерно раздувающим численность и значение чиновных и силовых учреждений власти в центре и на местах. В конечном итоге это противоречие заведёт режим в экономический и политический тупик. Потому что правительственное внесистемное и разлагающее либерализмом советские социальные отношения вмешательство в производство делает работу предприятий кратно менее производительной, чем она было при советской власти. К тому же полтора десятилетия развала базовых отраслей промышленности и энергетики, упадка жилищного и производственного строительства, износа инфраструктуры начинают давать о себе знать. Коммерческий товарооборот и перемещение людей увеличиваются. Коммерческое потребление электроэнергии растёт. А электростанции, парк промышленного оборудования, самолётов, речных и морских судов, автомобильные и железные дороги, трубопроводы, лифты и коммуникации ЖКХ изношены настолько, что дальше их эксплуатировать оказывается всё сложнее и опаснее. Разведанные и освоенные в советское время месторождения сырья истощаются. Прилегающие к транспортным сетям леса в основном вырублены. Связанные с производственной деятельностью, с обслуживанием сложной техники специалисты стареют, их численность устойчиво сокращается. Россия приближается к началу цепной реакции техногенных катастроф. А русские, как государствообразующий этнос, оказались на грани демографической катастрофы.

Одним из немногих исторических оправданий режима оказывается то, что в стране появились крупные сырьевые и металлургические капиталистические компании, созданные для наилучшей коммерческой эксплуатации дающих валютную прибыль отраслей, а так же военные правительственные холдинги, которые выжили вследствие обслуживания заказов Китая и Индии, а теперь переходят в наступление на других внешних рынках. Их интересы всё чаще и непримиримее сталкиваются с интересами западных корпораций. Эти столкновения вынуждают имеющий крупные коммерческие активы чиновно-полицейский режим власти восстанавливать военную составляющую внешней политики России, искать поддержки среди широких слоёв русского населения и союзов с режимами в развивающихся странах, особенно с теми, которые стремятся к политической независимости от Запада. При этом в отношениях с Китаем и Индией Россия оказывается в положении зависимого союзника, так как эти державы полтора десятилетия быстро наращивали промышленное производство и в ряде отраслей, а особенно в высокотехнологичных отраслях, догнали или уже существенно превзошли Россию способностью создавать поточные рыночные товары. Поэтому геополитическое положение России становится всё более уязвимым, всё менее самостоятельным и всё очевиднее зависящим от внешних обстоятельств и других субъектов мировой политики. Такое положение дел вызывает растущее беспокойство у владельцев активов крупных российских компаний и холдингов, подталкивает этих владельцев к невольной готовности согласиться со сменой режима на любую власть, способную защитить крупный внутренний капитал от конкурентов и не допустить декапитализации активов. А угроза декапитализации активов вскоре обязательно появится в повестке дня России.

Россия доведена сложившимся в 90-е годы режимом диктатуры коммерческих интересов до критического состояния. В ближайшие год-два она пройдёт высшую точку успехов в осуществлении текущей политики наращивания коммерческой эксплуатации страны, после чего начнётся постепенный и необратимый упадок, грозящий ей новым витком распада. Будет достигнута предельная капитализация того, что было создано при советской власти, а увеличение зависимости страны от нарастающего импорта дорогостоящих технически сложных и потребительских товаров превратит Россию в хронического заёмщика капитала с крайне неустойчивыми финансами и слабеющим фондовым рынком. В таких обстоятельствах возможности правительства финансировать проекты поддержания экономики и определённого уровня жизни основной массы населения станут незначительными. А следствием будет обострение внутриполитических противоречий, неустойчивость фондового рынка и потеря способности чиновно-полицейского режима контролировать страну, в первую очередь молодые поколения русских горожан, их мелких и средних имущественных собственников и участников производственных отношений.