Чтение онлайн

— Барыня нарядная! — похвалил Павлин, что можно считать крутейшим комплиментом, потому что Стефани называл пренебрежительно барышней.

Собравшиеся на даче Бабкиных тоже оценили красоту моей спутницы и ее наряд. Агафья Никаноровна даже напялила на мясистый нос изящное пенсне с золотой оправой, которое обычно покоилось без дела на мощной груди, пристегнутое тонкой золотой цепочкой к перламутровой пуговице.

— Что тут скажешь?! При такой яркой внешности и умении одеваться не обязательно иметь хорошее приданое, — сделала она вывод, как мне потом передал ее муж.

Значит, моя спутница не зря старалась. У баб свои бои без правил: кто лучше оделся, тот и победил. Теперь ей открыт вход в этот дом. Когда я передал Вероник слова купчихи первой гильдии, мне была прощена нервотрепка, устроенная не мною в предыдущие дни.

Судя по кислым физиономиям сестер Илларионовых, они не ожидали от меня такой подляны. Теперь на них уж точно не будут смотреть два ученика последнего курса коммерческого училища Иоган Куртц и Валерий Очеретный, оба прыщавые и бесцеремонные, как цыгане на конской ярмарке. Так оно и случилось. «Коммерсанты», позабыв о богатых невестах, вертелись возле Вероник, будто собирались увести ночью с пастбища.

Оказалось, что моя девушка шапочно знакома с Ангелиной Лавриковой и Валентиной Зубчевской, учится с ними на одном факультете, но разных отделениях: первая на математическом, вторая на ботаническом. Супругов Картузовых не было. Клара в интересном положении. Как сказала Агафья Никаноровна, бог одобрил их брак, которому она поспособствовала.

Андрей Марков и Василий Куравакали старались делать вид, что не влюбились в Вероник с первого взгляда. Впрочем, у юнкера это был уже второй, если не считать в бинокль из окна.

— Ты почему не в офицерской форме? — полюбопытствовал я.

— Еще летний лагерный сбор обязан пройти, только тогда получу звание, — ответил он.

— Подпоручика? — задал я уточняющий вопрос.

— Так точно. Закончил по первому разряду. Зачислен в Симферопольский сто тридцать четвертый полк и получил триста рублей подъемных на пошив формы, экипировку, — доложил он.

— А по второму разряду какой чин присваивают? — спросил я.

— Тот же, но не ранее, чем в следующем году и при наличии вакансии, а тем, кто получил лишь свидетельство об окончании за дурное поведение или плохую успеваемость — черед год после того, как произведут всех из второго разряда его выпуска и освободится место, — рассказал юнкер.

— В военном училище всё так же? — продолжил я расспрашивать, пока Вероник налаживала отношения с другими обитательницами этого террариума невест.

— Есть отличия. У нас среднее образование, а там дают высшее и учатся по большей части дворяне, которым делают много поблажек. Первому разряду, как и у нас, присваивают звание подпоручика, но лучших берут на годичный испытательный срок в гвардию и, если выдержат, зачисляют. Второму разряду дают прапорщика. Третьему — портупей-юнкера на полгода и потом без экзаменов и сверх вакансий производят в офицеры. Выпускник юнкерского может служить только в пехоте или кавалерии, а они везде. Нам надо сдавать экзамен в военную академию, если захотим расти дальше, им нет, а без нее выше подполковника не поднимешься и потомственное дворянство не получишь. При переходе на гражданскую службу некоторые должности для нас закрыты, — поведал он.

— Почему ты не поступил в военное училище?! — удивился я.

— Родители были против. Ее уговорил, чтобы отдали в юнкерское. Надоели мне эти древние языки в гимназии! К тому же, я своекоштный, жил дома, было легче учиться, чем остальным. Не понравится служба, уволюсь в любой момент, а личное дворянство останется, — подробно ответил он.

— В университете на физико-математическом факультете отменили латынь, — подсказал я.

— Знаю. Уже думал об этом, — признался Андрей Марков.

Тут слуга пригласил всех к столу. Восемь перемен за три часа. Подаваемые гостям черная икра и наливки измерялись, наверное, ведрами, все остальное — тазиками. После обеда мы с Вероник откланялись. Я не умею танцевать, поэтому и она тоже. У каждого из нас свои достоинства, но общие недостатки.

122

В конце июля в Карловых Варах умер заслуженный профессор Петриев Василий Моисеевич. Похоронили его в Одессе. К счастью, я узнал об этом только двадцатого августа, в первый день занятий, поэтому совесть не мучила, что не пришел на похороны. В феврале прошлого года, когда почил Дмитрий Иванович Менделеев, мы начали лекцию по технической химии с минуты молчания, после чего Василий Моисеевич сказал как бы в шутку, что теперь и ему можно умереть, и не ошибся. Мне кажется, мы знаем, когда придут за нами, но боимся поверить в это.

В Одессе перестали взрывать бомбы и стрелять в полицию и чиновников. Стоило повесить по всей России всего-то неполных семь сотен манкуртов и раза в два больше отправить на каторгу, как остальные свалили заграницу или попрятались, затаились. Если бы не Первая мировая война, империя имела шанс постепенно и без крови преобразоваться в конституционную парламентскую монархию, а со временем и в республику. В университетской среде именно такой точки зрения и придерживаются сейчас. Они не знают того, что знаю я, и живут счастливо. Иногда, глядя на них, мне хочется рассказать, что их ждет, чтобы подготовились хотя бы, но знаю, что мне не поверят, сочтут психом, от которого надо держаться подальше.

Я исправно ходил на лекции, работал в заводской химической лаборатории, придумывал новые игрушки, наблюдал за постройкой буксиров-толкачей с более мощными, два по сто пятьдесят лошадиных сил, двигателями и барж грузоподъемностью шестьсот тонн, по выходным ездил на стрельбище, где подкармливал мятежную часть души, чтобы не сорвалась раньше времени. Жизнь стала размеренной, скучноватой. Вероник все еще не надоела мне, поэтому не хочу перемен. Они и так ждут впереди.

В феврале вышел альманах «Новороссийского общества естествоиспытателей» с моей статьей об изобретении целлюлона (целлофана). Профессора, даже с других отделений и факультетов, принялись называть меня коллегой, и я перестал подозревать их в тонком троллинге.

В начале июня я получил на руки диплом первой степени. Это лист дорогой, плотной бумаги без обложки размером пятьдесят сантиметров на сорок, который складывали двое, с двуглавым орлом в верхней части, а под ним крупными буквами слово «ДИПЛОМЪ» и ниже текст: 'Предъявитель сего (ФИО), сын разночинца, вероисповедания православного, родившийся (дата), в бытность студентом физико-математического факультета ИМПЕРАТОРСКОГО Новороссийского университета подвергался полугодовому испытанию, на котором оказал следующие успехи: (перечень предметов и оценки). По зачете определенного уставом числа полугодий на названном факультете, поотделению естественных наук, подвергался испытанию по предметам государственного испытания: а) в бытность в Университете, при чем оказал следующие успехи (перечень предметов и оценки); и б) в Физико-математической испытательной комиссии при Новороссийском университете в апреле и мае месяцах 1909 года, при чем оказал следующие успехи: (перечень предметов и оценки).

Посему на основании ст. 81-й общего устава ИМПЕРАТОРСКИХ Российских университетов 23 августа 1884 года г. (фамилия) удостоен в заседании помянутой комиссии 27 мая 1909 года диплома первойстепени со всеми правами и преимуществами, поименованными в статье 92-й устава и в V-м пункте ВЫСОЧАЙШЕ утвержденного в 23-й день августа 1884 года мнения Государственного Совета. В удостоверение сего и дан этот дипломг. (имя, фамилия) за надлежащею подписью и приложением печати Канцелярии Попечителя Учебного Округа.