Чтение онлайн

Когда сцепка была закончена, я сказал капитану Сватову:

— Командуйте. Меня на мостике нет.

Это для меня нет, а для него еще и как есть. Я вижу, как он старается не показать, как волнуется, как переводит сперва слишком резко, а потом слишком медленно рукоятки телеграфа, как осипшим вдруг голосом отдает команды рулевому. Буксир-толкач отходит от пирса, медленно разворачивается носом на выход из гавани. Капитан начинает успокаиваться. Дальше будет легче, пока не вернемся сюда и будем швартоваться.

— Пойдемте в кают-компанию, — приглашая я главного инженера, его помощников и инженера Вострякова. — Когда подойдем к мерной линии, нас позовут.

Мы спускаемся по трапу на палубу, где четыре офицерские каюты, потом на следующую, где обитает рядовой состав и находятся камбуз и кают-компания, совмещенная со столовой. Это помещение с двумя намертво приделанными к палубе столами, один четырехместный, второй шестиместный, и стульями с вертящимися сиденьями. Свет попадает через три круглых иллюминатора, глухих, потому что расположены всего на сорок сантиметров выше ватерлинии. При небольшой волне будет заливать. Мы садимся за больший стол, чтобы поместились все. Он уже накрыт: водка в графине, паюсная икра, соленая осетрина, тонко нарезанная ветчина, хлеб пшеничный и ржаной высшего сорта. Как ни странно, дешевый хлеб до сих пор с «песочком».

Обслуживает нас кок — мужчина с лицом бледным, будто покрытым белилами, из-за чего кажется бабьим, облаченный в белый колпак и курточку. На собеседовании сказал, что работал коком на парусниках, потом устроился в ресторан Складариса на Греческой улице. На суше платили немного больше, но половина зарплаты уходили на съем жилья рядом с местом работы, потому что трудился допоздна, а ночью опасно разгуливать по Одессе, особенно за пределами Города. Решил подзаработать у меня. Видимо, копит на собственный трактир. Я плачу меньше, зато жилье и кормежка бесплатные. Ресторан Складариса, скажем так, заведение второго уровня, в такие не хожу, поэтому не стал проверять. Все равно готовить кок будет для экипажа — людей неприхотливых. Начнут жаловаться, найму другого.

Мы выпиваем за новые два судна, чтобы они жили долго и счастливо, потом за «РОПиТ», чтобы и дальше строил хорошо и быстро, потом за автора необычного проекта и инженера, воплотившего все это в жизнь… Гости закуривают, и вскоре помещение наполняется дымом. Я терплю, благо мучиться пришлось недолго. Прибежал матрос и доложил, что подходим к мерной линии.

Это две пары створов, расположенных на берегу на удалении три мили друг от друга. Есть больше, до десяти миль, которые точнее, но мой буксир не будет ходить в океане по счислению, особая точность не нужна. Тем более, что ветер и течения будут вносить поправку, которую учесть без прибора трудно, а индукционных лагов пока нет, используют ручные, механические (опускают вертушку за борт и по количеству оборотов определяют пройденной расстояние) и электромеханические (вертушка при каждом обороте замыкает цепь и передает по проводам на мостик количество оборотов-замыканий. Именно такой стоял на крейсере «Варяг». Жаль, я забыл устройство индукционного лага, а то бы запатентовал. Говорили мне в мореходке: «Учи матчасть!».

«Альбатрос» толкал «Чайку» в балласте в одну сторону со скоростью двенадцать и девять десятых узлов, а обратную — двенадцать и две. Решили принять среднюю скорость в балласте равной двенадцати узлам. Значит, в грузу будет идти около десяти. От Одессы до Днестровского лимана добежит часа за три. Это хороший показатель. За такой короткой срок буксир с груженой баржей, выйдя по хорошей погоде, вряд ли будут застигнуты штормом на переходе по открытому морю, разве что началом его. На всякий случай я объяснил капитану, что в первую очередь спасать надо буксир-толкач, который стоит дороже.

Вернувшись в порт Одесса, сразу встали под погрузку, которая начнется утром. Количества груза увеличилось. Во-первых, мой компаньон Бабкин Матвей Яковлевич решил отправить в Могилев-Днестровский не только оборудование для карьеров, но и продукцию нашего завода. Он уверен, что гребни, расчески, линейки, куклы и солдатики там пойдут так же хорошо, как и в большом городе. Во-вторых, узнав, что по результатам успешной прошлогодней геологической экспедиции профессору Ласкареву выдели деньги на продолжение исследований в Бессарабии, я предложил бесплатно и, главное, без спешки и суеты, перевезти имущество в город Сороки. Оно там будет ждать прибытие на поезде геологической партии, в которую в этом году набралось в три раза больше желающих, причем были и с других отделений. Студенты узнали от побывавших в прошлом году, что работа будет не тяжелая, на хозяйских харчах, с большим количеством вина и широким выбором приключений по вечерам на любую задницу. Плюс благожелательное отношение преподавателя на экзамене по геологии.

111

Я предполагал, что расставание со Стефани выльется в скандал, но ошибся. Вечером она собрала и упаковала свое барахлишко. Мы довольно бурно позанимались любовью в последний раз. Я все ждал, что вот-вот начнется, и незаметно заснул. Утром Стефани сообщила, что выходит замуж.

— Совет да любовь! — искренне пожелал я.

— Тебе не интересно, за кого?! — удивилась она.

— Абсолютно, — честно признался я.

Мужчины такие тупые. Не понимают, что самая важная в жизни информация — это кто на ком женился, кто с кем развелся, кто у кого и от кого родился.

Павлин отвез ее в последний раз в меблированные комнаты, а потом меня на железнодорожный вокзал, на киевский поезд до станции Слободка. Переночевав там, утром пересел на навоселицкий до Могилева-Днестровского.

Уездный город расположен на левом, низком берегу Днестра, между рекой и высокими, скалистыми, покрытыми лесом холмами, благодаря которым в нем особый микроклимат — температура немного выше, чем в соседних районах. Назван так в честь основателя, молдавского господаря Иеремии Могилы. Проживает в городе около двадцати двух тысяч жителей. Много греков и сербов, предки которых бежали сюда от турок. Каменное здание вокзала, расположенное на северной окраине, одноэтажное и ухоженное. Работники железной дороги получают высокие по местным меркам зарплаты, поэтому держатся за свои места. Выход в город через здание. Извозчик стоит гривенник до любой точки. От вокзала к центру ведет булыжная мостовая. Вымощены еще две улицы, идущие параллельно реке, остальные грунтовые. Много домов с плоскими крышами и деревянными жалюзи, привнесенными сюда турками. В той части, где проживает много армян, которые специализируются на производстве очень тонкого сафьяна, стоит густой кислый запах закваски, в которой обрабатывают кожу. Овечьи и козьи шкуры замачивают несколько дней в чанах или цементных ямах в известковом растворе, а когда размякнут, добавляют собачий и/или голубиный помёт и держат еще несколько недель. Поэтому в городе несчитано собак и голубей. Еще много павильонов с решетчатыми стенками, в которых сушат виноград на изюм. Само собой, почти в каждом дворе своя винодельня. Из более серьезной промышленности шесть свечных заводиков, чугунолитейный, сахарный, пивоваренный и винокурня, в которой гонят спирт из разного зерна, виноградного жмыха. Есть свой театр и бронзовый бюст Николая Гоголя на каменном постаменте. Говорят, что жители скинулись на памятник после того, как здесь впервые поставили пьесу «Ревизор». Актер, исполнявший роль Городничего, настолько правдоподобно спародировал местного главу, что был бит последним прямо на сцене.

Я остановился в двухэтажной каменной гостинице «Смагард». Все удобства во дворе. Освещение керосиновыми лампами. Двухкомнатный «люкс» на втором этаже окнами во двор стоил рубль и десять копеек в день. Клопы бесплатно. Питался в трактире по этой же стороне улицы через дом. Принадлежал он сербу Ранко Вукичу — пожилому мужчине с длинными, наполовину седыми усами и массивным подбородком, покрытом многодневной щетиной всегда одной высоту, несмотря на то, что триммеров пока нет. Кормили там просто, вкусно, сытно и дешево. С местным вином обед обходился в районе полтинника.

Могилев-Днестровский стал моей базой. Из нее я на новоселицком поезде ездил в Окницу, рядом с которой на высоком берегу Днестра заканчивали строительство деревянного причала и склада с двумя бункерами, большим под фосфориты и меньшим под пириты, и общим для них лотком, выстеленным жестью и защищенным деревянным коробом, по которому минералы будут скатываться прямо в трюм баржи; в Бричаны, рядом с которыми добывали фосфориты, и следил, как в уже построенном деревянном цехе устанавливали паровую машину и дробилку и собирали конвейер, с которого рабочие будут вручную выбирать пирит (к сожалению, этот минерал не реагирует на магниты, а ничего умнее я не смог придумать); в Липканы, неподалеку от которых в уже построенных, деревянных цехах дробилки, работающие от паровых двигателей, измельчали гипс и технические известняки, затем отвозимые на арбах на железнодорожную станцию и отправляли в Одессу в деревянных на железной раме полувагонах, открытых сверху, четырехосных, длиной от четырех до четырех метров шестьдесят сантиметров, шириной два десять-два двадцать три, высотой метр десять, грузоподъемностью от восьми до двенадцати с половиной тонн и двухстворчатыми дверьми, открывавшимися наружу, или одностворчатыми, поднимавшимися вверх. Помогал мне в этих делах Атанас Христофорович Спанос — сорокадвухлетний грек, у которого крючковатый нос был лишь немногоуже вытянутого лица, а борода шире. Даже в жару он ходил в черной шляпе и костюме-тройке и, хотя не хромал, не расставался с черной тростью с белым костяным набалдашником в виде головы собаки с прижатыми ушами — заведовавший в Могилеве-Днестровском закупочной конторой купца первой гильдии Бабкина. Это он выкупил несколько земельных участков, приобрел разрешения на разработку минералов и до моего прибытия построил большую часть необходимых нам строений.

Одиннадцатого июля мы вместе с ним поехали на поезде в Бричаны и от станции на извозчике до фосфоритного карьера. Там уже началась разработка. Одни рабочие кирками откалывали куски пласта, другие совковыми лопатами грузили в тачки, а третьи отвозили на эстакаду высотой метра два и скидывали в бункер, почти полный к нашему приезду. Паровая машина, расположенная у цехе и работавшая на дровах, была готова к пуску.

Я дал отмашку. Одновременно загудели щековая дробилка и конвейер. В первую из бункера по желобу покатились куски минералов, и она как бы зарычала радостно, начав измельчать их. Принцип ее работы прост: одна вертикальная, немного наклоненная наружу, металлическая щека неподвижна, а вторая верхним концом крепится на шатуне, который вертит паровая машина, и производит колебательные движения, с силой прижимаясь к первой. Руда, попадая между ними, крошится всё мельче по мере оседания и высыпается через щель внизу, ширину (диаметр) которой регулируют. Маленькие кусочки падают на ленту конвейера с поперечинами, плавно уходящего вверх, по разные стороны которого и на расстоянии около полутора метров сидят на стульях две женщины с деревянными лопаточками и выбирают куски пирита, кидая их в тачки, которые меняет грузчик по мере наполнения. Оставшиеся размельченные фосфориты, поднявшись на высоту метра два, падают в бункер, из которого будут ссыпаться в телеги с высокими бортами и отвозиться на склад на берегу реки. Пирит, которого намного меньше, складывают отдельно и отправляют, когда наберется партия. Работать будут шесть дней в неделю по десять часов, а зимой меньше, только светлое время суток. Никаких отпусков, пенсий и прочей лабуды, разлагающей души настоящего труженика, а не лодыря. Оклад от двадцати двух рублей у женщин до сорока у управляющего и премия за пирит после его доставки в Одессу. Для этих мест очень высокая зарплата, даже без премии.