Чтение онлайн

Музыка постепенно смолкла, и Конда поклонился, снова выставляя локоть. Под взглядами они прошли к спасительной колонне, за которой Аяна отпустила руку Конды и наконец схватилась за живот, который от волнения заныл.

– Всё хорошо, любовь моя, – сказал Конда, прищурившись. – Видишь? Мы всё-таки смогли закончить танец.

– Ты не предупредил меня, – сказала Аяна с ужасом. – Ты проводил надо мной свадебные обряды разных стран, не предупреждая, а теперь вывел танцевать перед крейтом и креей, даже не сказав, куда ведёшь!

– Наш танец произвёл впечатление. Я знал, что ты справишься, только поэтому повёл тебя. Единственное, чего я боялся – что ты опять накинешься на меня... прямо на глазах у толпы.

– Ты смеёшься надо мной, – с укором сказала Аяна. – Смейся, смейся. – Она вдруг тревожно подняла глаза. – Конда, а где Ригрета?!

– Понятия не имею. Я смотрел только на тебя. Пойдём, поищем.

Ригрета нашлась в соседнем небольшом зале, где рассматривала портреты каких-то древних, судя по нарядом, крейтов с их креями на заднем плане. Она задумчиво отпивала вино из стаканчика, прикрываясь веером, но оживилась, увидев Аяну.

– Вы прекрасно танцевали. Аяна, твои глаза просто горели.

– Это был ужас. В них горел ужас.

– Неважно. Вы сияли. Кто такой Банур? – обратилась она к Конде, но тот покачал головой. – Рантол? Даверн?

Конда удручённо качал головой, а Аяна удивлённо подняла бровь.

– Новые знакомые, – пояснила Ригрета. – Ну что ж... А Шепар?

– Точно нет. Он нищ, как рак без ракушки.

Конда вдруг внимательно взглянул на Аяну и улыбнулся.

– Это слишком мелко для тебя, Ригрета, – сказал он, не отводя взгляд от голубой вуали. – В этих водах нет алитэйтов. На этой глубине встречаются лишь медузы и мелкая рыбёшка. Пойдём.

Ригрета с любопытством посмотрела на него, но шагнула вперёд. Конда вёл их, петляя и осматриваясь по сторонам, потом остановился, потёр переносицу, вспоминая, и свернул налево, в широкий коридор, такой же нарядный, как и все предыдущие помещения.

– Моим дамам хочется пить, – сказал он катьонте у большой резной двери.

– Но кир... – замялся тот. – Я тут...

– Что я слышу? – мягко, но как-то очень, очень хищно переспросил Конда, расправляя плечи и будто вырастая на пару ладоней. – А?

– Прости, кир... Забываюсь... – съёжился катьонте, исчезая за поворотом. – Один момент...

Конда приоткрыл дверь.

– Туда нельзя. Это опасно. До конца и направо. Постарайся заблудиться, – сказал он, подталкивая Ригрету внутрь. – Быстро!

Из-за угла послышались шаги катьонте, явно спешившего вернуться на пост.

– Твоя вода, кир, – сказал он, протягивая поднос с двумя стаканами.

Конда взял стакан, кивнув катьонте, озиравшемуся в поисках Ригреты, и отвёл Аяну за угол.

– Куда ты её отправил?

– На мужскую половину дворца. Там ещё два поста охраны. Они поднимут шум, не беспокойся.

– Но...

– На месте разберёмся, – пожал плечами Конда. – Вот, слышишь?

По коридору от резной двери пробежали два катьонте, и Конда удовлетворённо кивнул.

– Уходим.

– Но...

– Ты мне не веришь? – поднял он бровь.

Он быстро шагал в зал, где они танцевали, Аяна спешила за ним, недоумевая, испуганно оглядываясь назад, но Ригреты там не было. Конда обошёл зал по стене, пробираясь между беседующих кирио и девушек, и подошёл ближе к балкону с музыкантами.

– Необходимо твоё вмешательство, – сказал он мужчине в тёмно-красном камзоле. – Девушка в опасности.

Мужчина резко развернулся. Энда! Смуглый человек с ярмарки! Аяна сразу узнала его и вежливо присела.

– Где?

– Она случайно зашла на мужскую половину. Выручай, а то быть беде.

Энда подобрался и широкими шагами размашисто поспешил туда, откуда они только что пришли.

– Энда?

– Мы родственники по матери. Пойдём пока, походим по комнатам. Я сделал своё дело и могу погулять.

Он шёл по дворцу, мимо позолоты и портретов, мраморных статуй и столиков на стройных гнутых ножках, высокий, прямой, и Аяна тоже расправила плечи.

– Иди сюда, – сказал он в одном из коридоров, пустом и плохо освещённом. – Обними меня.

Она шагнула и обняла его, чувствуя, как волнение из-за толпы, обилия позолоты и величественных расписных потолков тает, несмотря на то, что чары золотистой каприфоли уже давно развеялись. С закрытыми глазами уткнувшись в рубашку Конды, она стояла, чувствуя, как его ладони греют её спину и затылок.

– С тобой тут не страшно.

– Тебе нечего тут бояться, Айи. Как тебе портреты?

– Потрясающие наряды. Особенно эти штуки на штанах.

– О, да. Их нарочно делали побольше... повнушительнее.

Они возвращались по коридорам, и Аяна разглядывала дам, которые чувствовали себя, по-видимому, довольно уверенно во дворце. Конда изредка показывал ей на кого-то из кирио, кратко поясняя, чем тот знаменит, и мало-помалу Аяна почти перестала робеть, случайно встречаясь с кем-то взглядом.

К ним опять подходили кирио, почти все – с дамами, и в конце концов Аяна, устав от мелькания лиц, потянула Конду за рукав в сторону колонны. Но она не успела спрятаться от толпы, потому что навстречу шёл Энда, ведя Ригрету.

А Ригрета сияла. Она сияла, как рубины в ушах креи Аселлит, как сотни свечей в люстрах, как позолота рам зеркал. Она сияла изо всех сил, пылая своим платьем и румянцем, и Энда шёл, поглядывая на неё с улыбкой.

– Я нашёл твою пропажу, – сказал он. – Как она умудрилась зайти так далеко?

Аяна прикусила губу, сдерживая улыбку, и покосилась на Конду.

– Твои дела и впрямь идут хорошо, – сказал Энда, разглядывая голубую вуаль Аяны. – Ондео, с голубыми волосами ты выглядишь необычно. Свежая идея.

– Энда, мне нужно поговорить с тобой. Это насчёт Рэн и Мар, – сказал Конда. – Можно глянуть ваши книги?

– Все? – удивился Энда, поглядывая на Ригрету.

– Нет. За последние лет... двадцать – двадцать пять.

– Хорошо. Сейчас?

– Да.

Энда вежливо кивнул Ригрете, и ушёл с Кондой, оставив девушек за колонной. Ригрета беспокойно подозвала катьонте и схватила с подноса стакан с вином.