Чтение онлайн

Пещера тянулась под небольшим уклоном вглубь склона, узкая и длинная, как глотка дракона из книги в их учебном дворе. Слева и справа из темноты факел выхватывал ниши в стенах, по три, друг над другом, и каменные гробы, покрытые пылью, будто причудливые серые буханки хлеба, заросшие плесенью. Шаг, шаг, ещё. Иррео, потревоженные светом факела, всё реже слетали со стен и из-за гробов, пугая её внезапно огромными тенями своих небольших тел, зато на полу всё чаще попадались пятна жидкого помёта летучих мышей.

Тьма, ощутимая, дрожащая вокруг факела, будто готовилась сомкнуться и поглотить её. Аяна обернулась. Там, сзади, брезжил дневной свет, и его пятнышко всё удалялось.

Затхлость, пыль, помёт... Здесь пахло древностью, той, которую нельзя тревожить, не ожидая проклятия или возмездия, и каменные резные гробы стояли, укоряя её молчаливой холодной недвижностью за беспричинное нарушение их покоя.

Коридор всё не кончался, изгибаясь немного то влево, то вправо, и наконец точка света позади исчезла. В нишах стали попадаться гробы меньше размером, с одной и с другой стороны, и у Аяны в груди возник комок сухой пыли, слепленный с паутиной. Дети рода Пай, в основном, мальчики... На женской стороне таких было меньше.

Дальше ниши были пустыми. Она остановилась.

Он тут. Каменный гроб стоял перед ней на уровне живота, и углубления над ним и под ним были свободны.

Ноги сами сделали шаг вперёд, потом назад. Если она откроет крышку, а он там, и...

Она согнулась, хватаясь за край резной крышки, будто её ударили в живот, и тут же отдёрнула руку, чуть не упав. Сердце билось в горле, внутри огромная ледяная глыба глухо ворочалась, обжигая невыносимым холодом. Конда стоял перед её глазами, в зелёной куртке, что она шила ему, улыбался, сверкая зубами, и не было сил отвести взгляд от этой улыбки.

Аяна заплакала, сползая на холодный каменный пол. "Там только ткани" – сказал он, весело глядя на Тамира и Арета. – "Могу показать".

Движение двух гибких красивых рук, длинных смуглых пальцев. И движение двух рук, большой, смуглой, и ещё одной, совсем маленькой, чуть светлее.

Он сказал – простись со мной. Воло верить нельзя. Воло делает и говорит то, что сам считает правильным.

Копыта Ташты задёргались в воздухе, и Аяна закричала, хрипло, надсадно, сжимая кулаки.

– Конда!

Резная крышка была очень, очень твёрдой. Удар отозвался в руках до плеч, и ладони, расцарапанные и разбитые о камни и почву рощи, заболели люто и яростно. Аяна зажмурилась, хватаясь за угол крышки. Та не подалась. Воло помогал... Как она откроет? Осквернение останков... А вдруг он всё-таки там?! Но Воло нельзя верить...

– Ар-р-р-р!

Пальцы в щель... Нечеловеческое усилие... ещё рывок. Ещё. Душераздирающий звук камня по камню. Аяна зажмурилась. Звук словно вытягивал из неё жилы, до предела напряжённые в этом усилии, и обжигал уши.

Крышка сдвинулась. Аяна надавила на неё, роняя, отскочила, и та упала, так, что пол содрогнулся.

Конда.

Он лежал, завёрнутый в белое покрывало, будто спелёнатый младенец в колыбели, и его лицо было таким же безмятежным, какое бывает у спящих детей.

Аяна отвернулась. Неподвижный, серый даже в свете факела, её Конда, красивый, любимый... Нет. Этого не может быть. Она осквернила...

Она отдышалась и разогнулась, поборов тошноту, и сделала шаг к выходу, протягивая руку за факелом, который сунула в держатель. Слёзы мешали видеть, и пламя факела расплывалось. Он сказал – простись, как если бы я ушёл у тебя на руках... Как?! Как отпустить?!

– Я не отпускаю тебя! – крикнула она яростно, так, что эхо, многократно возвращённое узким коридором, оглушило и напугало её. – Ты нужен мне! Я не отпускаю!

В ярости она бросилась к нему и дёрнула покрывало.

– Как ты мог оставить меня? – крикнула она, вцепляясь в его плечи. – У тебя остался сын! Ты поклялся, что не оставишь меня! – Она тряхнула его ещё раз. – Как ты мог!

Факел шипел в тишине. Что она творит?! Аяна вцепилась в виски, но отдёрнула руки и с ужасом взглянула на них. Он... Почему его тело... мягкое? Он же порезал себя накануне... Он не мог... Он должен уже... Так не бывает!

Сердце прыгнуло несколько раз, сбиваясь с ритма. Она шагнула и ледяными, неверными пальцами откинула покрывало. Руки сложены на груди, длинные красивые пальцы холодны, как...

Она нечеловеческим усилием воли вновь протянула руку и положила ладонь на его грудь, боясь поверить, затаив дыхание. Обнажённое тело было сероватым, но мягким. Она сунула вторую руку к жилке на шее и застыла. Ей кажется, или...

Его грудь еле ощутимо вздымалась. Ей не кажется.

"Ты говоришь, что Вараделта должна была проспать полчаса, а спала три. Сколько ты ей дала?"...

Аяна схватила факел, и бросилась к выходу, оглядываясь и спотыкаясь, потом судорожно остановилась и бросилась обратно.

– Я оставляю тебе свет! – крикнула она, засовывая факел обратно в держатель. – Дождись меня! Никуда не уходи! Лежи тут!

Через несколько шагов до неё дошло, что она выкрикнула, и она сморщилась, выбегая за границу света. Со всех ног она неслась наружу, наверх, и выскочила, задыхаясь, к обрыву над заливом, ослеплённая ярким светом, чуть не натолкнувшись на Верделла.

– Верделл! Тащи всё, что есть тёплого! – заорала она. – Одеяла, плащи! – Он стоял, хмуро глядя на неё, и Аяна кинулась на него, занося кулак. – Пошёл!

Верделл вскочил на Нодли. Они исчезли за поворотом.

"Я уберу в сумку, в потайной карман у дна, чтобы он точно не достал"...

Аяна перевернула сумку, вытряхивая всё, и сунула руку в потайной кармашек. Один флакон... Зелье, что она варила для Луси... Тут нет голубоватого флакона! Чёрт... Он вынул не только пропуск... Он сам погрузил себя в эту тьму! "Хочу до последнего вздоха быть живым и ощущать"... Он сделал это ради свободы... Ради неё! Сколько же он выпил?

Аяна трясущимися руками сгребала в сумке всё, что высыпала на землю. Почему Верделл не пошёл внутрь? Неужели он боится склепов?

Послышался стук копыт. Она бросилась навстречу Нодли, на ходу выхватывая из рук Верделла свёрнутое меховое одеяло.

– Давай быстрее! Где остальные? Веди сюда экипаж! Нет! Сначала ко мне! Я не вытащу его одна!

Верделл, бледный, испуганный, соскочил с кобылы у входа и бросился за Аяной, восклицая что-то невнятное. Пещера проглотила их, сжимаясь вокруг и темнея. Наконец! Факел.