Чтение онлайн

– Оружием вы обратите против себя лишь оружие! – крикнула она, вцепляясь в борта камзола. – Кусачую собаку сажают на цепь! Но мы люди!

– Мы люди! – отозвались в толпе, и гул прошёл дальше.

– Мы люди! Заветы добра и совести соблюдают не все, но если рядом с тобой преступник, зачем смотреть на него? Обратите свой взгляд из вонючего болота к тем, кто чище и лучше! Перестаньте оправдывать свои грехи тем, что рядом грешники! То, что вы подожжёте большие дома, сделает вас преступниками! Убив палача, ты становишься убийцей! Вы слышите меня?! Вернитесь и действуйте законными способами!

– Нас не слушают! – крикнул огромный мужчина, похожий на волка. – Нас не слушают!

– Придите толпой! Придите без оружия, выберите тех, кто говорит за всех! Огнём вы не заставите слушать вас, вы обозлите всех! Лавина погребает всё, всё, она погребёт и ваши дома! Вернитесь домой, и выберите старосту каждой улицы, и пусть все жалобы поступают ему! Создайте свои союзы, но, ради небес, не поджигайте этот холст! Умоляю вас ради всего, что мы успели создать на нём! Ради уничтожения змеи вы сожжёте всё поле!

– Так-то парень дело говорит, – сказал пожилой мужчина, оборачиваясь к толпе. – Мы сейчас всё тут пожжём, а через неделю нас хватать начнут и в тюрьму пихать. Моя старуха одна не справится. Она даже читать не умеет, как ей дела вести?

Один из факелов в переднем ряду толпы опустился, потом погас. Аяна сидела на холодной мостовой, и стражники за её спиной перешёптывались. Она повернулась к начальнику стражи, который стоял сзади, сжав челюсти.

Если эти люди сейчас разойдутся по домам, что им будет? – спросила она беспокойно. – Они могут сейчас просто уйти?

– Куда они уйдут? – сипло пробормотал он. – Я бы и рад не ввязываться в это, но они уже пылают... Ох, Анвер... Они не уйдут без крови!

– Клянусь вам своей кровью! – крикнула Аяна, вскакивая на ноги и выхватывая у него из-за пояса нож. – Что вас никто не тронет, если вы сейчас разойдётесь! Если хоть одного из вас тронут, пусть его семья придёт ко мне и потребует мою жизнь! Ты слышал? – повернулась она к начальнику стражи, поднимая окровавленную руку над головой. – Моя жизнь за жизнь любого из них!

Он побледнел, кивая.

– Если тебя тронут, мы сами потребуем жизнь этого ублюдка, – крикнул кто-то из толпы.

Несколько факелов погасли. Гул над толпой слегка утих. Глаза людей блестели в свете огней, и кровь с ладони Аяны капала на камни мостовой.

– Расходитесь! – крикнула Аяна. – Заклинаю вас светом во мраке! Своим родовым именем умоляю вас! Ради моего сына, расходитесь! Пусть пролитой мной крови будет достаточно сегодня!

– Вы слышали моего брата? – заорал вдруг голос из толпы. – Расходитесь! Он принёс вам свет, а вы подставляете его!

Лойка выскочила вперёд, и за ней продирался Верделл.

– Его обвинят в пожарах, и придёт конец надежде ваших сыновей на лучшую жизнь, потому что его последователей отправят на каторгу! Разойдитесь! – кричала она.

Время замерло в тишине и молчании, нарушаемом лишь фырканьем лошадей стражников за спиной. Факелы гасли, шипя, брошенные на землю, один за другим. Аяна посмотрела наверх, на светлую голову Лойки и тёмные вихры Верделла, на их головы, похожие на две луны в зимнем небе. Она сделала движение, чтобы подняться, но две луны мигнули и погасли над ней.

– Очнулась, – сказал голос.

Аяна повернула голову. Рядом сидела Лойка, протирая тряпицей её лоб.

– Тише, тише, Айи. Ты потеряла сознание, а потом, по-видимому, провалилась в сон. Уже утро.

– Где...

– Они разошлись. Ты погасила пожар, – сказал Верделл, глядя в окно.

Аяна, пошатываясь, подошла ко второму окну, выходящему на залив и упёрлась лбом в стекло, охлаждая гудящую голову. Воспоминания прошедших дней стучали в висок, отстранённые, будто воспоминания о прочитанной книге. Она закрыла глаза и стояла так долго, долго, пока стекло не нагрелось под её лбом.

– Я не думала, что Анвера знает столько народа, – сказала она наконец. – Простите. Мне нехорошо. Я вымотана. Вы не знаете, что с Киматом? Я хочу увидеть его.

– Нельзя. Айи, нельзя, – сказала Лойка, вставая. – Слушай, это всё должно улечься. Мальчишки растрепали по всему городу, что тебя запер кир Пай. Ирселе приезжал с утра, он сказал, что Луси в порядке, и Кимат тоже. Они там заперты, но они в безопасности.

– Почему не разбудили меня? – вскинулась Аяна. – Почему?

– Тебе было паршиво, кира, – повернулся к ней Верделл. – Тебе бы отдохнуть сейчас. И поесть.

– Ты выглядишь как пугало, – кивнула Лойка. – Пойдём.

Аяна сидела, вяло возя ложкой в тарелке с густой похлёбкой. Конда там, с Киматом. Он поклялся, защищая её, Аяны, жизнь, не отходить от Айлери. Как тупо всё получилось! Она не хотела восстания! Она хотела быть с любимым! Тихая, спокойная жизнь, та катараме... Он не нарушает клятв. А Пулат?

Она вздрогнула. Ложка остановилась. Воло не сказал, что Пулат клялся. Это не клятва...

– Ешь давай, – сурово рявкнула Вараделта, и Аяна покорно сунула полупустую ложку в рот. – Смотри-ка, слушается. Давай, жуй, кира!

Аяна затравленно смотрела на них, и Верделл с Лойкой переглянулись.

– Он придумает что-то, – сказала она. – Конда придумает что-то.

Утро и день прошли в золотистой дымке каприфоли, но к вечеру тревога вернулась. Аяна сидела в саду, пытаясь соединить воедино осколки мыслей, но в голове аж звенело от этих усилий. Несколько раз она оглядывалась, надеясь услышать его "Айи!" и увидеть его с Киматом на руках, но двери оставались закрытыми.

Наконец двери открылись, но на пороге стоял не Конда.

– Хоть какие-то новости! – умоляюще воскликнула она, увидев Ирселе на пороге. – Прошу!

– Я ненадолго, – сказал Ирселе, шагая внутрь, взволнованный и бледный. – Аяна, в доме всё вверх дном. Воло...

Аяна застонала, хватаясь ха голову. Что на этот раз?

– Он не может с тобой говорить. Он говорил со мной. В саду никогда не приживутся нежные цветы, если там всё занято грязным замаранным репьём. Так сказал Пулат киру Конде.

– Что это значит? – тревожно спросила Лойка, подхватывая оседающую на лестницу Аяну.