Чтение онлайн

Как болельщик я бы сказал, что, конечно, футбол способствует познанию мира в каких-то аспектах. Когда моя любимая команда играет в еврокубках, мы ездим по Европе, смотрим… Хотя это очень сложный вопрос. Все зависит от того, о ком мы говорим: если человек приходит на футбол покричать, я не думаю, что ему интересны музеи Лувра.

Безусловно, какая-то философия у футбола существует. Хотя трудно сказать, какая именно. Я вспоминаю такую игру – ЦСКА – «Океан» (Находка) в 1992 году в «Лужниках», это первый чемпионат России. На стадионе тысяча зрителей – «Лужники» до реконструкции имели сто тысяч мест, а тут – тысяча! Тогда людям было не до футбола, да и игры не было как таковой: «Океан» – без комментариев, ЦСКА – тоже (после звездного сезона 91-го года, когда все разъехались за рубеж, команды не было). Но тысяча-то пришла, смотрела футбол. Вот не было бы игры, не было бы футбола у нас в семидесятые – девяностые годы, люди все равно ходили бы, посещали бы стадион. Поэтому, наверное, в этом есть философия. Сто человек, пришедших посмотреть на никакую игру.

Для каждого в футболе своя философия. Для болельщика своя, для футбольного функционера своя. Я уверен, что Вячеслав Иванович Колосков хочет, чтобы Россия хорошо играла в футбол, я не сомневаюсь, что и Газзаев хочет побеждать, и Романцев хотел побеждать. Но у каждого своя философия, и если твои философские идеи не находят подтверждения на практике, наверное, твоя философия неправильная.

Мне кажется, что у нас сейчас неправильная философия: не должен человек руководить двумя командами. Хотя, знаете, очень удивительная в этом контексте ситуация. Я недавно разговаривал с главным тренером юношеской сборной России Равилем Сабитовым. У него занимаются мальчики 1985 года рождения, то есть его команда придет на смену молодежи Чернышева в олимпийской сборной – следующая молодежная олимпийская команда. А «сборники» очень часто собираются и обсуждают с Вячеславом Ивановичем Тукмановым какие-то проблемы. Я ему и говорю: «Равиль, скажи, пожалуйста, может ли у нас человек, в данном случае господин Газзаев, не работать в клубе, а работать только со сборной страны? Мне просто очень интересно, насколько это возможно. Может ли человек не тренировать ежедневно в данном случае?» Он мне отвечает: «Поверь мне не может, не может! Я на себе, на собственной практике ощущаю, что я теряю тренерский тонус, работая только с юношеской сборной и не работая систематически, ежедневно с клубной командой. Я теряю многое! И я счастлив, когда у меня два сбора подряд». Понимаете, он собирает ребят на две недели, затем еще на две недели. «Когда я месяц подряд вместе с ними, мы работаем, смотрим друг другу в глаза, мы общаемся, можем делать какие-то выводы – можно строить команду. Как только они разъезжаются – бывает, что и на два месяца, потому что периоды цикличности разные, – я их просто не узнаю. Они приезжают совершенно другие, пока я не общаюсь с ними! И я как тренер тоже где-то теряю!»

Вот и корень всех наших бед. Может быть, единственный выход – когда сборную страны тренирует тот же тренер, который тренирует базовую команду. Но я не считаю, например, ЦСКА сейчас базовым клубом, как раньше не считал базовым клубом «Спартак». Из тех людей, которых, допустим, господин Романцев повез в Японию, многие не должны были ехать… Но мы сейчас возвращаемся к тому, о чем я уже говорил. А по поводу философии футбола – она у каждого своя. Как и философия жизни.

Что такое футбол для России? Однозначно: спорт № 1. И мы в этом убедились. Еще раз повторю: даже в начале девяностых, когда у нас футбола просто-напросто не стало, люди – пусть немногие! – все же ходили на этот наш неинтересный футбол. Все-таки спорт без болельщика, без человека на трибуне – это мертвый спорт. А у нас много таких видов спорта, к сожалению. Вот, допустим, мы развиваем спидвей в городе Октябрьском – у них двенадцать тысяч жителей, и все двенадцать на этом стадионе.

Что значит футбол для Бразилии и других стран? Вы знаете, абсолютно разное. На мой взгляд, для Бразилии (я уже сказал чуть раньше) это божество. Для многих бразильцев это средство к жизни: если рождается мальчик, то родители радуются, если девочка – огорчаются. Об этом, я думаю, лучше Фесуненко никто не расскажет! На мой взгляд, футбол для Бразилии – это нечто от религии.

Италия и Германия. Здесь на первом месте, конечно, зрелищность. Хотя Италию с Германией нужно разделить, потому что культура и менталитет у этих народов разные: немцы более организованные, более дисциплинированные, итальянцы – они южане, они более жизнерадостные, расслабленные, менее организованные. Поэтому, может быть, и болеют по-разному. И смысл футбола для Италии и для Германии, конечно, немного разный. Конечно, для тех и для других это зрелище, это способ зарабатывания денег для руководства клубов, это реноме страны. И для Германии, и для Италии, и для Бразилии – трагедия, когда сборная команда не выходит в 1/8 или в 1/4 финала Кубка мира.

Если мы говорим, что для болельщика – гражданина Германии «Дойче юбераллес», то мы понимаем, что это не только футбол. Там все привыкли, что Германия должна быть впереди, – и с автомобилями, и с футболом, – где угодно должна быть лидером.

Футбол уже вышел за рамки только спорта. Это массовое зрелище, это «спортивный театр». Безусловно, футбол – часть мировой и национальной культуры. Он захватил и народы, и планету – он интересен всем. Люди любят и «свой», и «чужой» футбол. Все одинаково наслаждаются зрелищем того, как стоящий Пеле обыгрывает трех-четырех человек или прекрасный Ван Бастен обыгрывает одного, второго, третьего и совершает феноменальные удары. Хорошо, что многие матчи можно показывать в записи и получать наслаждение!

Наверное, особняком стоят англичане, которые для меня совершенно непонятны. Я не так давно был в Германии. Мы, группа болельщиков, ездили туда на игру «Спартака» с «Байер Ливеркузеном» в Лиге чемпионов. Там потрясающе болеют: сидят на стульчиках, чинно пьют пиво, жуют сосиски, но эмоций не сдерживают. Следят за поведением фанатов, сидящих на отдельных трибунах и секторах. Антураж сумасшедший, просто потрясающий! Но все сидят на своих местах. Увы, у нас в стране нет футбольной культуры. Мы перенимаем кое-что оттуда, переняли очень много, и наши мальчишки теперь с флагами, хлопушками – без них футбол будет скучен. Если же говорить о нашей футбольной культуре, то нам далеко до Запада. У нас другая традиция боления в футболе, другая культура боления. Никогда не забуду игру «Спартак» – «Динамо» (Киев) в 1983 году на стадионе «Лужники». Собралось восемьдесят тысяч зрителей. Не разрешали ничего. Все сидят и хлопают – всё! Не дай Бог кто-то вскрикнет, свистнет или соскочит с места в азарте – моментально милиция удаляет. Ну полный идиотизм! Какие-то механические оловянные солдатики! Жуткое зрелище, жуткое, совершенно нефутбольное!

Поэтому я говорю о футбольной культуре европейской. Англичане здесь стоят особняком. Для меня, например, эта нация непонятна. В общем-то, и воспитанная, и культурная, и родоначальники футбола, но здесь есть что-то еще… что именно – понять и объяснить не могу. А если брать итальянцев, немцев, французов, то это совсем другое. Каков итальянец в жизни, таков он и на трибуне; какой немец в жизни, такой он и на трибуне.

Правомерно ли говорить о культуре футбола как о субкультуре? Конечно. Мы говорим, что футбол действительно является частью мировой культуры, поэтому, наверное, его вполне можно выделить как вид субкультуры в мировом масштабе.

Футбол – это элемент массовой культуры, шоу-бизнеса. Безусловно так. И в то же время футбол – это всего лишь элемент спорта. Может быть, он не столько шоу-бизнес, а скорее «шоу-футбольный бизнес». Это вещь сильная, страшная, а подчас жестокая. Совсем свежий случай с Юрой Тишковым подтверждает, что в футболе – и люди, и деньги. И такие люди, и такие деньги, что шаг влево, шаг вправо может иногда иметь жестокий, просто трагический финал. В этом смысле футбол не столько в чистом виде шоу-бизнес, сколько «футбол-бизнес». Причем так и в России, и «там».

Да, в отличие от всех других видов спорта футбол обладает какой-то магией, особой притягательностью. От чего это зависит? От истории. Ни хоккей, ни баскетбол, ни бейсбол (я говорю и о России, и о Европе) не собирают такие толпы зрителей. Если на игру приходит одновременно пятьдесят, восемьдесят тысяч зрителей – это о чем-то говорит! А ведь хоккей тоже чрезвычайно интересная игра, иону нас долгое время с футболом соперничал, во-первых, потому, что наш хоккей был сильнейшим в мире, а во-вторых, многим было интересно, за кого болеет секретарь ЦК КПСС. Было все в нашей истории. Футбол богат именно своей историей, и он более древняя игра, чем хоккей, баскетбол, бейсбол (я не понимаю этой игры). Вы понимаете, там они даже хоккей смотрят по-другому: у них попкорн, музыка, и в этом кайф. Может быть, мы их не понимаем, может быть, этот хоккей интересен. Мне – нет. Поэтому, отвечая на вопрос о магии, скажу так: мне кажется, что дело больше в истории, в традициях футбола.

Ремесло, вдохновение, творчество… Интересный вопрос. «… считая при этом, что футбол – ремесло». Думаю, что последнее – это мнение футбольного функционера. Для меня, допустим, как футбольного функционера, руководителя клуба, тренера игровая дисциплина, выполнение установок тренера плюс техническое мастерство футболистов и талант игроков – это самое главное. И если мы будем говорить, что в футболе на первом месте вдохновение, импровизация, то это, конечно, больше для болельщика. Тот, кто знает футбол изнутри, прекрасно понимает, что без игровой дисциплины, без тренерских установок игра не состоится.

Я не скажу, что раньше, при Советском Союзе, наши футболисты были слишком духовными людьми. Анекдоты какие были: «У отца было три сына: два умных, один футболист»! К сожалению, такие анекдоты недалеки от истины. Сейчас, когда есть такие люди, как Титов, Се-мак, Гусев – интересные, умные собеседники, просто хорошо воспитанные люди (не говорю уже о тех, которые приезжают из-за границы, тот же Ярошик), – я думаю, что и о духовности футболистов можно говорить. Но дело здесь не в футболе. Дело, конечно, в личности. Безусловно, и раньше были яркие духовные личности. Ведь как мы понимали духовность? Носит крест – духовный, не носит – бездуховный. Все сводилось к религии. Сейчас разрешили свободно выбирать религию: хочешь – ходи в церковь, хочешь – в мечеть. Ведь многие футболисты сейчас ходят в церковь, очень многие. В казанском «Рубине», например, тренер Бердыев сам говорит, что он мечеть посещает перед каждой игрой, он глубоко верующий человек. И я так скажу: чем больше будет религиозной свободы, чем более духовными будут футболисты, тем чище, одухотвореннее, лучше будет игра.