Чтение онлайн

Эмилий явно побаивался бабушку и от этого неожиданного натиска окончательно растерялся.

– В голубой...
– доложил он.
– При дворе герцога Ральфа красят в голубой.

– Вот как?!
– бабушка Франческа опять показала зубки и Максиму показалось, что она сейчас откусит Эмилию злополучный султанчик вместе с ухом.
– Все красят в голубой, а он решил выделиться! Он щеголяет хохолком желтого цвета. И это мой внук! Представляешь себе Плюх, что сказала бы его мать, профессор музыки, если увидела бы такое?
– обратилась она к гусаку, что стоял справа.
– Сам придумал, - она нацелилась на хохолок, будто собиралась выдрать его сию же минуту, - или у вас там собралась целая банда проказников с хохолками желтого цвета?!

– Мне посоветовали, - обреченно признался Эмилий.
– Врать он не хотел и несмотря на некоторый опыт, все еще, не умел. И открыть бабушке, что это друзья уговорили его покрасить хохолок в желтый цвет тоже не мог.
– У нас, при дворе, сейчас голубые, а мне посоветовали перекрасить в желтый, - беспомощно лепетал Заслуженный библиотекарь, но истинных виновников не выдавал.
– Я и перекрасил...

– Ему посоветовали! Плих, ты слышал?!
– призвала она в свидетели гусака, что стоял слева.
– Ему посоветовали!
– гусак вытянул шею и неодобрительно гоготнул, подтверждая, что слышал и также возмущен.
– А ты по-прежнему всех слушаешь! А ты по-прежнему сам не затрудняешься подумать? Меньше слушал бы, что тебе говорят, различные проходимцы, и больше думал сам! Видела бы сейчас твоя элегантная мать этот желтый хохолок! Видел бы этот легкомысленный хохолок твой прадед, Народный Барабанщик Счастливого Демократического Королевства! Марш в ванную и немедленно перекрась! Там есть оранжевая краска. Не знаю, что у вас там думают, при дворе, а здесь сейчас все порядочные драконы носят хохолки только светло-оранжевого цвета.

– Сейчас все сделаю, - Эмилий обрадовался, что бабушка закончила, взбежал по ступенькам крыльца и юркнул в домик.

– Хохолок желтого цвета! Сообразить такое! Посоветовали ему!
– не могла успокоиться бабушка Франческа.
– Если драконы Пегого Бугра увидят, что они о нем подумают?! Вернется, я с ним поговорю по-настоящему!

Надо было спасать Эмилия и его репутацию. А как спасать? Если Франческа узнает, что это Максим и Агофен уговорили ее любимого внука выкрасить хохолок в желтый цвет, она, пожалуй, тут же, от крыльца, и развернет их. Что-то надо было делать. Но что?.. Дороша сообразил первым. Невысокий лепрекон, вышел из-за спин товарищей.

– Здравствуй, Франческа, ты чего это сегодня такая сердитая?
– Дороша поморщился, будто проглотил что-то очень кислое и, не давая бабушке ответить, угрюмо продолжил.
– Не на том ухе, видно спала, старая. А может тебе, во сне, разноглазый гаргапон пятки пощекотал, вот ты и завелась? Что за жизнь такая пошла, - пожаловался лепрекон гусакам: - куда ни зайдешь, везде тебя унижают, нигде доброго слова не скажут. Правильно дед мой, Готоропа, предупреждал: "Когда доброе дело совершишь, то не надейся, Дороша, что тебя за это похвалят". А я и не надеюсь. И другим не советую. Спасешь кого-нибудь от непредвиденных мучений и даже, в полной вероятности, от преждевременной гибели убережешь, так ведь никто и не поприветствует. Никто доброе слово не выскажет.

– Ты чего это, Дороша?
– насторожилась Франческа.
– Загадки загадывать пришел?! При чем тут твой дед Готоропа? Кого это вы спасли?

– Вот-вот... Кого это спасали?... Ты бы сначала так и спросила, а потом стала своих хищных гусаков на гостей науськивать! А то: "Кто тебя научил?! Кто тебя научил?!" Прямо готова, с полной суровостью, каждое невинное существо осудить. Мы и научили твоего внука желтой краской хохолок замазать. Так от тебя доброго слов и не дождешься. Раз такое дело, так мы и пойдем. Собираемся, друзья. Нечего нам, здесь, у равнодушного порога топтаться. Незачем нам на этом самом месте нежданные несправедливости выслушивать.

– Ты чего это, Дороша?
– Франческа знала какой у лепрекона характер, но такого напора не ожидала.

– А ничего...
– Дороша вынул трубку, посмотрел на нее и снова сунул в карман.
– Я мимо несправедливости пройти не могу. Ты зачем на Эмильку набросилась?! У нас ведь не только самолюбие, но и соответственные принципы имеются. Раз такое дело, так нам и пирожков твоих не надо. Ни с вишней, ни с ежевикой. Лучше нам всем совместно голодать, чем такие несоответствующие изголения по своему адресу выслушивать.

– Ты, Дороша, не в свое дело не лезь, - дала лепрекону отпор Франческа.
– Я без тебя знаю, как внука своего учить, как его воспитывать. Я его и выдрать могу! У меня в хозяйстве и ремень для этого найдется. Матушка его, хоть и профессорша, хвостом махнула и в соседнее герцогство улетела. Вся ответственность за воспитание Бахончика на мне. Понял?!

– Ага, довоспитывалась!..
– Дороша с укором и даже сожалением смотрел на Франческу.
– А знаешь, как это называется в жизни? Это называется - "Слепая любовь!" и никакой ощутительной пользы от нее не происходит. Один пространственный вред. Да ты, если хочешь знать, своей несознательной любовью и самонадеятельным своим воспитанием внука чуть не погубила. Ему натурально толкуют: "Перекрась хохолок! Не перекрасишь - безвременно погибнуть можешь!" А он как заговоренный всю естественную реальность отрицает: "Не толкайте меня на подобный поступок. Не могу перекрашивать! Бабушке Франческе не понравится!" Вот до чего ты его завоспитала и затюкала. Ты их поспрашивай, Максима и Агофена. Они тебе много кое-чего, достаточно документального рассказать могут, как при помощи этой маскировки сумели тебе внука в существенной сохранности сюда сопроводить.

Бабушка Франческа так толком и не поняла отчего Дороша разбухтелся. И гусаки, естественно, тоже не поняли.

– Ну-ка, выкладывайте!
– потребовала бабушка у Максима и Агофена.
– Чего это вы насоображали по поводу моего непутевого внука?

К этому времени Максим уже вполне был готов к разговору с сердитой бабушкой и Агофен тоже.

– Да, это мы посоветовали Эмилию перекрасить хохолок, - сообщил Максим.

Наступила тишина. Нехорошая тишина, которая обычно бывает перед грозой. Или перед обвалом в горах. Замолчали птицы и всякие насекомые моментально попрятались в какие-то щели и норки. Даже деревья, существа неодушевленные, перестали шуршать листьями. Гусаки приготовились: вытянули шеи, растопырили крылья и хищно уставились на гостей. Франческа сняла очки, оглянулась, проверила, поняли ли ее гусаки, протерла платочком стекла очков и снова надела их.

– Хотела бы я знать, судари, зачем вы сделали из моего внука такое неприличное посмешище?
– ледяной тон, которым бабушка это произнесла, не предвещал Максиму, Агофену да и Дороше, ничего хорошего.

– По необходимости, - Агофен сделал небольшой шаг вперед и смело посмотрел на бабушку: глаза в глаза. А на хищных гусаков, презрительно, не обратил никакого внимания.
– После того, как Эмилий прочел нам письмо, мы решили, что надо непременно последовать твоему совету, о мудрейшая из бабушек. Твои справедливые опасения, что за Эмилием могут следить и мешать ему, твои глубокомысленные утверждения, что в пути его могут встретить неожиданные неприятности, твой мудрый совет, добираться сюда скрытно и осторожно мы приняли в основу всех наших планов и поступков.

Какая бабушка не умерит свой гнев, если услышит, что опасения ее справедливы, утверждения глубокомысленны а советы мудры?! Нет такой бабушки.

Затем, помогая друг другу, Максим и Агофен весьма занимательно рассказали Франческе о том, как они с великим трудом уговорили Эмилия перекрасить султанчик и скрыть свое настоящее имя. И о том, как благодаря этим хитростям удалось обмануть стражников, у которых был приказ арестовать Баха, и как они сумели обвести вокруг пальца разбойников кровожадного атамана Загогульского, которые вели настоящую охоту за ее внуком. А барон Брамина-Стародубский со своими приближенными, устроил целое сражение, защищая Эмилия от коварных кикивардов. Возможно Максим и Агофен несколько приукрасили свой рассказ. Чуточку, самую малость... Но сделали они это из лучших намерений. Во всяком случае, бабушка Франческа могла теперь полностью оценить, каким страшным опасностям подвергался ее внук и как, благодаря ее мудрым советам, перекрашенному в желтый цвет султанчику, а также мужеству и хитроумию самого Эмилия Баха, они вышли победителями.

– Таким образом нам удалось добраться до Пегого Бугра не только живыми, но и невредимыми, - закончил рассказ Максим.

Бабушка Франческа была восхищена находчивостью и храбростью, которые проявил во время этого трудного путешествия ее мужественный и находчивый внук. Она сняла очки и вытерла платочком повлажневшие глаза.

– Он такой. Очень умный и очень смелый, - подтвердила бабушка.
– И очень скромный. У нас, на Пегом Бугре, все любят Бахончика и уважают его. А под каким именем он скрывался?
– в голосе появились нотки беспокойства.
– Эмилька ведь из Бахов, - напомнила бабушка.
– Его мать - известный композитор, и его дед, мой муж, тоже был известным композитором, и его прадед был талантливым музыкантом. Он изобрел двухсторонний барабан и многие годы возглавлял оркестр "Лабухи Пегого Бугра". Надеюсь, что-нибудь подобающее? Бахончику даже временно нельзя скрываться под неподобающим именем.