Чтение онлайн

– И никакого наказания?
– поинтересовался Максим.

– Мы против наказаний. Наказание - это насилие над личностью. А насилие унижает личность.

– Какую личность?

– Которая совершает насилие...
– Франческа с сожалением посмотрела на Максима.
– Вы люди пока еще этого не понимаете. Мы, драконы, цивилизация древняя.

– А штраф?

– Штраф это тоже принуждение.

– Бабушка Франческа, давайте я вам организую сюда, на Пегий Бугор джинна-смотрителя, - предложил Агофен.

– Это зачем?
– не поняла бабушка.

– Он не пацифист, не знает, что наказание унижает и быстро наведет здесь порядок. Обойдется недорого. Я все организую без комиссионных. Договорюсь о хорошей скидке. Процентов на двадцать пять.

– Не-ет, - отказалась бабушка Франческа.
– Предложение, конечно, хорошее, но у нас принципы. Посторонних на службу не принимаем.

– Раз принципы, тогда конечно, - не стал уговаривать бабушку Агофен.
– Раз принципы, то вернемся к гусакам. Почему гусаки молчали?

– Тут не только гусаки, - напомнил Максим.
– Тут еще надо понять почему какой-то генерал хочет задержать Эмилия?

– Наверно здесь, в районе Пегого Бугра, имеется какая-то военная тайна. Они боятся, что я ее раскрою, - предположил Эмилий.

– Угу, страшная тайна, - скептически хмыкнул Дороша.
– Украли козу и грабли. К чему бы это?

– Ты, Дороша, шутишь, а сочетание странное. И в этом сочетании рассматривается что-то таинственное.

– Ага! Тайна Пегого Бугра! Спросите у любого лепрекона, у любого гнома, он вам сразу скажет, что это кикиварды воруют. Они всегда воровали, сейчас воруют и еще сто лет воровать будут...

– Погоди, Дороша, - прервал его Максим.
– Козу увели и гусака, это понятно. Это кикиварды могли. Но зачем кикивардам грабли и лопаты? Они сельским хозяйством не занимаются. Чтобы продать кому-нибудь? Так на таком сельхозинвентаре много не заработаешь. А тащат. В других поселениях, возможно, то же самое. И зачем генерал вмешивается. Опасается, что Эмилий раскроет тайну похищения тележки и лопат?

– Ты хочешь сказать, что генерал замешан в краже сельхозинвентаря?
– удивился джинн.

– Почему бы и нет. Возможно генералу Гроссерпферду мало военной славы. Возможно он, на старости лет, хочет стать меценатом, {15}создать музей сельскохозяйственных орудий, и этим заслужить благодарность потомков, - трудно было понять, серьезно говорит Максим, или он шутит. Агофен решил, что шутит.

– Угу, музей, - кивнул он.
– А в свободное от меценатства время обучает кикивардов ходить строем.

– Где грабли, а где марширующие кикиварды? Не может здесь быть никакой связи, - решил Максим.

– Может, - не согласился Дороша.
– На то она и существует, Демократическая Хавортия, чтобы здесь регулярно происходило то, чего не должно происходить. Тут драконы стали пацифистами, крокаданы врут, разбойники идут в бароны, а за генералами никто как следует не присматривает.

– Мы и пришли сюда, чтобы разобраться, - напомнил Эмилий.
– Мне кажется, что все это каким-то образом связано. Надо только понять чем.

– Послушайте, что я скажу, - подал голос уже давно молчавший Агофен.

– Хочешь разобраться при помощи волшебства?
– на мордочке Эмилия появилось что-то напоминающее ехидную улыбку. Он не мог забыть лепестки роз.

– Нет, при помощи волшебства с такими запутанными делами не разберешься, - проигнорировал джинн ехидную улыбочку.
– Волшебство можно применить только там, где все ясно и просто. Я сейчас вспомнил, что говорил нам о подобных ситуациях наш куратор, старый мудрый джинн Кохинор Сокрушитель Муравейников. Он был опытным джинном и крупным профессионалом еще во времена междоусобиц первых халифов, которые отрубали друг другу головы, сажали друг друга на кол и травили друг друга отвратительными ядами растительного происхождения.

– Ну-ну, что он вам говорил?
– спросил Максим.
– Выкладывай премудрые советы профессионального джинна.

– Он говорил нам так: "Если вы, ошибка Всевышнего, порождение больной умственным расстройством жабы и худосочной медузы, тупоумные болваны, недостойные мыть сортиры в вашем паршивом учебном заведении, встретитесь с проблемой, которую жалкие остатки ваших скудоумных мозгов не смогут осмыслить, разделите ее на части понятные самому последнему из идиотов и изучите каждую часть в отдельности. А уж потом, даже с вашими заплесневевшими остатками куриных мозгов, вы сумеете найти места, где эти части соприкасаются и что у них общего. И тогда вы поймете целое".

За столом долго стояла тишина. Все пытались осмыслить премудрое высказывание старого джинна, в котором, кроме ругани, было, кажется, и еще что-то.

– Как он вас обзывал...
– пожалела молодых джиннов бабушка Франческа...

– Интересный был мужик, ваш Сокрушитель Муравейников, - отметил Максим.
– Выражался так, что сразу и не запомнишь. Это ты что, процитировал его? Или вольно пересказал?

– Слово в слово! Клянусь репутацией нашей славной фирмы "Абаландур энд Халамбала", мир с ними обоими! Кохинор Сокрушитель Муравейников столько раз повторял нам эту премудрость, что все мы запомнили ее слово в слово.

– Попробуем последовать совету мудрого джинна, - предложил Максим.
– Разделим нашу проблему на части, понятные самому последнему идиоту. Подбрасывайте...

– Воруют лопаты и грабли?
– подбросила самую важную, по ее мнению, проблему бабушка Франческа.
– И колодец украли, козу и сторожевого гусака увели... тележку тоже...

– Массовое явление?
– спросил Максим.

– Массовое, - подтвердила Франческа.

– Давайте уточним, что мы понимаем под словом "массовое"? Предположим, с каждого двора украли по две лопаты... Сколько у вас, на Бугре, дворов?

– Пятьдесят три.

– Сто шесть лопат. Зачем нужно так много лопат? У вас здесь грандиозная стройка века не намечается?

– Стройка века?
– не поняла Франческа.

– Какой-нибудь канал для преобразования природы, или котлован для высотной плотины? Чтобы копать ударными темпами: всем вместе и кто быстрей.

– Не намечается. У нас каждый копает отдельно, на своем огороде. Сколько ему нужно, столько и копает.