Чтение онлайн

Только вот он не даст, скорее всего. Не развяжет же он меня и не скажет: «Каштан, ты пока рядом с машиной посиди, а я решу, что с тобой делать». Вероятнее всего, он даже от изоленты меня не избавит до тех пор, пока не будет уверен, что никуда я не денусь. Ведь какую бы цель он ни преследовал: отомстить Максиму, или же просто избавиться от излишне любопытной Каштанки, ему в любом случае нужно приложить максимум усилий, чтобы я не сбежала. Если он не идиот. А он, к сожалению, хоть и на голову не здоров, но на идиота не похож совершенно.

Неожиданно машина остановилась. Я невольно порадовалась. В горле пересохло, хотелось в уборную и есть, а после выхода из машины был шанс, что я смогу все-таки убежать. Или меня хотя бы покормят. Ну, он же не желает, чтобы я померла раньше времени? По крайней мере, на это очень хочется надеяться. На то, что я нужна ему живой. Впрочем, несмотря на остановку машины, для меня ничего не поменялось. Багажник никто не открыл, только смутно слышные голоса мужчин подсказали мне, что Агатов с кем-то говорил. Кажется, он объяснял этому кому-то, что «девчонку пришлось брать раньше времени». Если слух не подводил меня, то это был несомненный плюс. Значит, его мотив все-таки месть, и я какое-то время поживу. А чем больше я успею прожить, тем выше шанс на спасение. Чистая логика. Бессердечная сука, мать ее.

Спустя какое-то время, по моим ощущениям — минут через пятнадцать, автомобиль снова поехал. А мне стало совсем тяжело терпеть желание обмочить белье. Но я держалась, разумеется, просто это было несколько болезненно, и на глаза навернулись слезы. Гордость… И циничное понимание, что обоссанный багажник мне могут не простить и со зла убить. Окончательно и бесповоротно. А это меня абсолютно не устраивало. В голову снова пришла смешная мысль: кажется, именно так себя чувствуют собаки, которых не очень любят хозяева. Вроде желание вполне естественное, только это не волнует никого. Выполнишь — пожалеешь. Причем всенепременнейше и очень сильно.

Я сдержалась и не стала зло, истерически смеяться, хоть и очень хотелось. Попробовала закрыть глаза. Ничего не изменилось: что так темно, что эдак. Но терпеть отчего-то стало проще. До новой остановки, так сказать, мы доехали быстрее, и на сей раз меня открыли. Поприветствовав прекрасной фразой «дернешься не так — убью» и не снимая с меня порядком стянувшей кожу изоленты. Некстати подумалось, что если ее будут все-таки сдирать, то она послужит эпилятором для лица, рук и ног. Смешно.

Из багажника меня снова поднял на руки Агатов, перекинув через плечо, как мешок картошки. Теперь я наблюдала его тощую задницу и удивлялась тому, с какой легкостью он меня несет. А кроме данной части Дэнчика и земли под его ногами ничего особенно видно не было, так что я понятия не имела, где мы, и куда делись люди, с которыми он говорил во время остановки.

Когда земля сменилась деревянным (похоже, дубовым) паркетом, я удивилась. Еще больше — когда паркет сменился ступеньками в подвал или что-то вроде того. А уж когда Денис меня закинул в большой аналог клетки кролика, я испытала что-то вроде дежавю. Шока не было, паники отчего-то тоже. Тот факт, что меня не собираются (по крайней мере пока) убивать изрядно меня успокаивал. Не знаю, правда, с чего я так решила. Неосознанное самовнушение на основе обрывка подслушанного разговора, очевидно.

Положив меня в клетку, Агатов вознамерился уйти из нее, так и не сказав мне ни слова, и к тому же не освободив меня от ленты. Это всколыхнуло здравый смысл (терпеть становилось совсем тяжело), и я робко промычала, привлекая его внимание, и заставляя повернуться.

— Ммм ммм ммм, — по замыслу это была просьба отпустить меня в туалет. Денис, как ни странно, понял.

Агатов обернулся и издевательски рассмеялся, пробуждая, наконец, должную проснуться еще в багажнике панику.

— Здесь твой туалет. А так же поилка, кормушка и сексодром. Если за тобой любовник придет — то, может, не навсегда. А так посмотрим. Кто тебя хватится-то? Я, правда, немного по-другому все это планировал, но твоя попытка следить за мной просто вынудила привезти тебя сюда пораньше. Оно и к лучшему.

И ушел. Так и оставив меня, как есть, и не дав времени спросить, что значит «и сексодром». Он что… Да не может такого быть! Внутренний голос, правда, издевательски поинтересовался, почему это не может, и я расплакалась. А заодно и… В общем, в туалет мне теперь было не надо. Унизительная мерзость.

Так я и лежала, в мокром белье и джинсах и в неудобной позе, жопой кверху, только головой получалось немного вертеть, все остальное было очень качественно скручено Агатовым. Из того, что я могла разглядеть, я поняла, что нахожусь в подвале частного дома, в клетке, в которой на самом деле есть поилка и кормушка, а в стене были железные вставки, к которым при желании вполне можно было приделать цепь. И посадить на нее меня. Я почему-то и не сомневалась, что Денис сотоварищи, кто бы эти сотоварищи не были, так и сделают.

Я взвыла от отчаяния, но из горла вырвался только хрип. Еще бы. Хоть бы воды дал… Только вот он не счел нужным. И через час, по моим ощущениям, не дал. И через два, когда все тело затекло и начало болеть, а глаза уже слезились от резкого запаха несвежей мочи. К тому же, здесь оказалось неожиданно холодно. В какой-то момент я устала хрипеть, и вырубилась от эмоциональной истощенности и страха.

Очнулась я от сильнейшего пинка в живот, причем на руках уже не было изоленты. Не знаю, почему я не проснулась, когда ее сдирали, вероятно, это был скорее обморок, чем сон. Полукрик-полуписк огласил подвальную клетушку, и я широко распахнула глаза от боли. Первым, что я увидела, был мужчина, который и «будил» меня таким образом. По этому человеку можно было совершенно точно сказать одно: он из сидевших. Причем, судя по исказившей некрасивое, покрытое шрамами рябое лицо кривой ухмылке, сидел он по «тяжелой» статье. Не за кражу точно. Воры выглядят по-другому, не внушают такой страх, как этот.

Мужик был крупный, с выбритой налысо черепушкой и к тому же выше меня сантиметров на тридцать. Он напомнил мне Мезенцева немного. Тем, что эта «крупность» была мышцами, а не жиром. На руках у него были набиты какие-то невнятные тату, а в глазах не было как будто ни грамма интеллекта. Эдакая агрессивная горилла в человечьем обличии. Одет он был в серую от грязи, некогда белую, заляпанную какой-то едой майку-«алкоголичку», бриджи чуть ниже колена, грязно-бежевые, и самые дешевые китайские резиновые шлепки, из которых высовывались грязные пальцы ног с черной каймой под ногтями. Этой самой ногой в грязном шлепанце он меня и пнул, вызвав помимо боли дрожь отвращения.

После того, как до него дошло, что я проснулась, он протянул мне простенькую серую «нокию», позволив таким образом увидеть, что грязь под ногтями на руках он так же не склонен вычищать.

— Жить хочешь? — басом, от которого я нервно вздрогнула, осведомился этот живой привет из девяностых. Я нервно кивнула. — Отлично, тогда звони любовничку своему. Нам он не поверил, что ты здесь. Заодно можешь сказать, что, если он в ближайший час не приедет, мы тебя по кругу пустим, а ему видео пришлем. Ну, для начала, хех. Тем более, что мы так и сделаем. Ты соска аппетитненькая.

Дрожащей рукой я забрала у него телефон, ловя себя на том, что из глаз текут слезы страха. Еще бы. Сомневаться в том, что этот бугай выполнит свою угрозу, не приходилось, а вот в том, что Спайк приедет, очень даже. Скорее всего он пожелает мне приятного времяпрепровождения и повесит трубку. По крайней мере, мне казалось, что ему нет смысла рисковать. Однако мне нестерпимо хотелось, чтобы этот кошмар закончился, и я набрала знакомый, выученный наизусть номер. Каждый гудок отдавался где-то в желудке мерзким ощущением паники. Казалось, он вообще мне не ответит. Но мне повезло. Минуты через три, и через два звонка, когда у моего «охранника» начало сдавать терпение, я, наконец, услышала знакомый баритон.