Чтение онлайн

Немного спустя Гюнвальд Ларссон свернул на обочину и остановился. Кортеж проследовал мимо в безупречном порядке и размеренном темпе.

– Хотел бы я знать, для чего Мёллер собирается использовать бригаду обалдуев, - сказал он.

– Поживем, увидим, - спокойно отозвался Мартин Бек.

– Что ж, дорогой Гейдт. Поглядим теперь, как шведская свинья кусается, - продолжал Гюнвальд Ларссон, перефразируя классика.

Заведя мотор, он выжал газ и обогнал автомобильный караван.

На прямой "порш" развивал целых двести двадцать пять километров.

– Хорошая машина, - заметил Гюнвальд Ларссон.
– Сколько у нас таких?

– Дюжина, - ответил Мартин Бек.
– От силы.

– Для чего их используют?

– Возить на дачу начальника цепу.

– Всю дюжину? Этот подонок на двенадцати машинах ездит?

– Да нет, они предназначены для поимки угонщиков и торговцев наркотиками.

Кортеж приближался к Стокгольму, но вид кругом не стал от того отраднее. Сенатор попробовал еще посмотреть в окно машины, но затем окончательно сдался.

А чего он ждал, подумал премьер-министр, ехидно улыбаясь про себя. Лопарей в ярких одеяниях с серебряными бубенчиками? Охотников с соколом на плече, скачущих во весь опор на неоседланных оленях?

Тут он заметил, что Каменное Лицо глядит на него в упор, и тотчас принялся размышлять о предстоящих важных беседах насчет платежного баланса, нефтяного кризиса и торговых соглашений.

Премьер не знал, что в эту самую минуту новый представитель Швеции в ООН выступает в Нью-Йорке перед Генеральной Ассамблеей с заявлением, верным духу социал-демократических традиций, которые теперь уже нельзя было называть даже реформистскими.

Дескать, у евреев есть право на свою землю, и у палестинцев есть право бороться за свою землю.

И ни слова о том, что речь шла об одной и той же земле.

Кортеж остановился. Еще один "порш" с крупной надписью "ПОЛИЦИЯ" на дверцах пошел в обгон колонны. Кроме Мартина Бека и Гюнвальда Ларссона, лишь несколько человек знали, в чем дело. Черно-белая спортивная машина затормозила рядом с лимузином, Оса Турелль, сидевшая за рулем, наклонилась и открыла левую дверцу. Премьер-министр пересел к ней. Оса молча выжала газ и устремилась в город. Одновременно весь кортеж снова пришел в движение. Гости равнодушно проследили глазами за процедурой, которая заняла не больше тридцати секунд.

На северной окраине Хага столпилось особенно много демонстрантов, и на первый взгляд могло показаться, что идет потасовка с полицией. На самом деле полиция стояла спокойно, наблюдая, как демонстранты выясняют отношения с кучкой контрдемонстрантов, которые размахивали флагами США, Тайваня и режима Тхиеу.

Проезжая Северную заставу, Мартин Бек снова спросил:

– Где Эйнар?

– Вон там, за углом, на Даннемурагатан, - ответил Гюнвальд Ларссон. Мы перекрыли улицу с обоих концов, но вообще-то полной гарантии нет. Кто-нибудь из жильцов может всполошиться.

– А что они сделают - позвонят в полицию? На том все и кончится, заключил Мартин Бек.

* * *

Херрготт Рад продолжал стоять на своем посту, ухитряясь сохранять вполне добродушный вид, хотя он озяб и настроение было паршивое. Да, это тебе не Андерслёв и не волнистые поля Сёдерслетта...

С другой стороны улицы к нему протопал полицейский в форме. Обозрел Рада и остроумно справился:

– Ну и как дела?

– Ничего, - ответил Рад.
– Рад?

– Как вы сюда попали?

– На автобусе.

– Документы есть при себе?

Рад достал удостоверение, полицейский взял его и начал медленно краснеть. Типичный представитель стокгольмской полиции. Рослый голубоглазый блондин с баками.

– Едут, - тихо заметил Рад.
– Тебе, пожалуй, лучше вернуться на место.

Сержант козырнул и зашагал обратно через улицу.

* * *

В двухкомнатной квартире на Капелльгатан Рейнхард Гейдт говорил себе, что все идет как по-писаному. Он находился вместе с Леваллуа в комнате, которую они величали оперативным центром. Работали оба телевизора и вся радиоаппаратура. По всем каналам шел прямой репортаж о первом за невесть сколько лет визите видного американского государственного деятеля. Только одно беспокоило Гейдта.

– Почему не слышно полицейской волны?
– спросил он.

– Потому что они не работают. Даже патрульные машины молчат.

– Может, наши приемники не в порядке?

– Исключено, - сказал Леваллуа.

Рейнхард Гейдт задумался. Очевидно, сигнал "кью" предписывал полное молчание. Но в его списке кодов этот сигнал отсутствовал. Вероятно, им пользовались чрезвычайно редко.

Леваллуа проверил все в сотый раз. Послушал на разных частотах. Покачал головой и заключил:

– Совершенно исключено. Просто они молчат.

Гейдт усмехнулся. Леваллуа вопросительно посмотрел на него.

– Прелестно, - сказал Гейдт.
– Полиция пытается таким способом заморочить нам голову. Ты видел здешних полицейских?

– Не представилось случая.

– Оттого тебе и непонятно, почему я смеюсь. Только что "хрю-хрю" не говорят.

Он поглядел на экран телевизора. В эту минуту кортеж проезжал мимо большого универмага в Рутебру.

Радио подтвердило этот факт и добавило, что толпа демонстрантов растет.

Телекомментатор был не так речист, оживился только тогда, когда камера панорамировала на полицейских и толпу вдоль восточной стороны шоссе.

Впереди кортежа, в пятистах метрах, расчищая путь, шла полицейская машина. И такая же машина следовала за кортежем, предупреждая обгоны.

Гюнвальд Ларссон наклонился и посмотрел вверх через ветровое стекло.

– Ага, - заметил он.
– Вот и один из вертолетов.

– Вижу, - подтвердил Мартин Бек.

– А ведь им положено быть над площадью Сергеля?

– Ничего, еще успеют. Угадай, кто сидит в этом летательном аппарате.

– Сенатор, - сказал Гюнвальд Ларссон.
– А что, вот было бы гениально. Забрать его в аэропорту и высадить на крыше риксдага.

– Правительство и он сам были против. Ну так кто, по-твоему, сидит в вертолете?

Гюнвальд Ларссон пожал плечами.

– Откуда мне знать.

– Мальм. Я сказал ему, что это будет идеально с точки зрения связи. Сразу клюнул. Так и летит с самой Арланды.

– Ну, конечно, Мальм, - сказал Гюнвальд Ларссон.
– Он ведь у нас помешан на вертолетах.