Чтение онлайн

Брат-близнец, раздолбай и бездельник, промышлял по большей части тем, что занимал у всех деньги, после этого пропадая на неопределённый срок, и давал о себе знать лишь тогда, когда умудрялся напортачить и требовалось вытаскивать его из проблем. При этом он постоянно держался так, как будто все вокруг ему вечно что-то должны и чем-то обязаны. Найти его было сложно, а положиться на него в серьёзном деле — тем более.

Младший брат был человеком искусства и проживал в собственноручно собранном доме, резко выделявшимся на фоне всех окружающих его домов, выполненных в более традиционном архитектурном стиле. Казалось, что это здание проектировали на пару Сальвадор Дали и Мориц Эшер.

Спиралевидные лестницы; настенные лестницы, установленные везде, где только нужно и не нужно, проложенные не только вертикально, но также диагонально или горизонтально; лестницы, где каждая ступень отличалась от всех последующих и предыдущих; столбы для скользящего спуска; сеть телефонов, звонящих исключительно друг на друга, растянувшаяся паутиной по всему дому; комнаты, оказывающиеся то неестественно большими, то неестественно маленькими; самодельная подводная лодка дворового бассейна, изначально спроектированная как его неотъемлемая часть; всё это — было лишь малой частью того, что сразу бросалось в глаза.

Снаружи располагался лабиринт, выстроенный из кустов с фигурной стрижкой, отличавшихся по форме, цвету и размеру. И в этом лабиринте, помимо скамеек, то здесь, то там располагались скульптуры, напоминавшие различных людей, застывших за миг до того, как стали жертвами Медузы Горгоны. Впрочем, далеко не все из представленных скульптур были вытесаны из мрамора — здесь были и керамические, и отлитые из бронзы, и спаянные из расплавленного пластика, и даже слепленные непонятно из какого дерьма (вполне возможно, что даже из него самого).

Внутри дома, намекая на известное выражение о том, что стены имеют уши, встречались картины с изображением ушей, глаз и прочих органов, означавшее, какой частью тела, очевидно, является та или иная комната. В самом сердце дома, как и ожидалось, находилась картина, изображавшая парящее в облаках сердце, с подвешенной к нему корзиной воздушного шара. В этой комнате брат хранил фотографии родных и близких ему людей, а также всё то, что было для него особенно дорого. Местом для «мозга» была выбрана библиотека, «желудок» находился на кухне, и далее, в прямом соответствии с той же логикой либо с отсутствием всякого смысла.

Будучи по большей части затворником — художник ни в коей мере не являлся уединённым отшельником: поскольку подобный дом, как и прилегающий к нему участок, неизменно привлекали к себе немалое внимание, казалось вполне логичным, что они сделались местом стабильного притока туристов, с которых творец не стеснялся взимать плату — на поддержку искусства. Устраивая экскурсии по месту своего проживания, он то и дело заводил разговоры о том, что наравне с чувственными ценностями существуют и сверхчувственные, а наравне с физической вселенной — вселенная символическая, при этом неизменно завоёвывая сердца впечатлительных ценительниц его творчества.

Куда более рассудительный, чем могло показаться на первый взгляд, брат вполне мог приехать по первому зову, узнав о том, что для него нашлась интересная тема для картины. А там уже он мог подстраховать, арендовав домик получше и попросторнее, забрав чудовище туда и оставшись писать его портреты, заодно присматривая за ним. Или даже забрать его пожить у себя, благо помещение имелось, а и обнаружь кто дивного морского зверя — тот просто потерялся бы на общем фоне, гармонично ему соответствуя.

Вряд ли художник стал бы кому-то рассказывать правду, а если бы даже и стал хвастать, демонстрируя картины, ему вряд ли бы кто-нибудь поверил, сочтя подобное поведение даже не безумием, а всего лишь выходкой эксцентричного самопиарщика. Но, скорее всего, он, как никто другой, сумел бы войти в положение, не раскрыв тайны, но поддержав.

Решено — пришло время напомнить брату о своём существовании. Звонок. Гудок. Автоответчик, сообщающий, что позвонивший дозвонился до художника, обитающего в Сверхскоплении Девы, Местной Группе Галактик, Галактике Млечный Путь, Солнечной Системе, третьей планете от Солнца, носящей название Земля, и далее, далее, далее, доходя вплоть до комнаты и тумбочки, на которой располагался телефон. Но в самом заключении длинного вступления неожиданно оказалось, что брата нет на месте, потому что он направился в место, точно так же находящееся в Сверхскоплении Девы, Местной Группе Галактик, Галактике Млечный Путь, Солнечной Системе, третьей планете от Солнца, носящей название Земля, и далее, далее, далее, потому что вот именно вот сейчас ему, постоянно торчавшему на одном месте, куда-то приспичило. Выслушав всё это, рыболов в сердцах послал его по направлению, ориентировочно находящемуся где-то в Сверсхоплении Девы, Местной Группе Галактик, Галактике Млечный Путь, Солнечной Системе, третьей планете от Солнца, носящей название Земля.

Что ж, в любом случае этот вариант пока отпадал.

Задумчиво почесав репу, ловец поискал телефон близнеца. В сознании всплыл образ брата, который, увидев чудовище, решит первым делом сделать на нём деньги и решить свои финансовые проблемы. Не то чтоб самая плохая мысль, но об этом уже было ранее сказано: выпустить джина из бутылки легко, но последствия могут быть самыми разными; поэтому, прежде чем предпринимать следующий шаг, хотелось бы обладать всей полнотой информации. Или, во всяком случае, узнать для себя больше, чем сейчас.

Возможно, следует взять какие-нибудь вещи, которые помогли бы сложить какое-нибудь представление об интеллектуальном уровне существа. Оно не носит одежду, но, с другой стороны, одежда ему, может быть, и нафиг не нужна. Оно не владеет человеческой речью, но это ещё ни о чём не говорит. Для начала рыболов хотел узнать, имеет ли он дело просто с диковинным животным или с разумным существом, способном мыслить на уровне, близком к человеческому. Это многое для него меняло.

Разумеется, не каждый человек может продемонстрировать признаки разумности, и это ещё не говорит о виде в целом: никто не отменял болезней и патологий, отвечающих за мышление. Но, вместе с тем, если станет ясно, что тварь разумная — то это уже показатель. Разумеется, вопросы не только остаются, но и преумножаются — нужно будет найти язык, исследовать культуру, выйти на контакт с остальными, подготовить к этому общество. Но этим уже будут заниматься другие люди. Не тупая толпа, но и не люди в чёрном из закрытых секретных лабораторий.

Разумное существо — это вам не безмозглая макака, которую можно просто так взять и посадить в клетку на потеху публике. Да, собственно, за что? Это ведь всё-таки не преступник, а жертва обстоятельств. С человеческой точки зрения, такая образина, конечно же, смотрится довольно мерзко. Но ведь и с точки зрения той жуткой русалки, поймавший её рыбак — то ещё страшилище. Наверняка всякие разные правозащитники сразу же поднимут вопрос о правовом статусе водяных.

Возможно, стоит помимо пищи организовать монстру досуг. Взять какие-нибудь игрушки вроде тех, что продаются для собак и кошек. Не ахти что, но — для начала сойдёт. Заодно и даст какое-то представление о мышлении существа.

Что ж, брат тем временем не поднимал трубку. Возможно, он уже просто давно сменил номер, но, в любом случае, другого под руками не имелось. И надо признаться, что это даже вызывало у рыболова облегчение.

Стало быть, оставался учёный. В вопросах теоретических аспектов он, безусловно, превосходил рыбака во многом, но касательно предметов прикладного характера — зачастую оказывался беспомощен, как ребёнок. Способный расписать на доске самые сложные формулы, он мог стоять перед дверью с пустым тазом в руках, не сообразив пронести его боком. Естественно, это нельзя было ставить ему в вину: он всего лишь был наделён иным складом мышления, предназначенным для выполнения иных целевых задач. Но применимо к конкретно взятой ситуации всё это серьёзно смущало.