Чтение онлайн

После этого она громко и издевательски хохочет надо мной.

Снова пробирает внезапная дрожь, опять становится дурно, тошнота поднимается к горлу, перед глазами все расплывается. Если бы не рука внезапно появившегося Камиля, я бы грохнулась на асфальт.

— Хорош, трындеть, Мами. Мне надоело ждать. Ты развлеклась, теперь я еду развлекаться, — молвит он.

Подруга равнодушно пожимает плечами, разрешая завершить наш разговор, а Камиль насильно заталкивает обратно в машину, где я сжимаюсь в позу эмбриона, прячу голову в коленях и чувствую, как мое тело сотрясается от беззвучных рыданий. Беззвучных, потому что уже нет никаких слез. Все уже выплакала.

Дорогие читатели, полная, откровенная версия этой 29 главы доступна в нашем сборнике эротических сцен к мажору.

Машина с визгом срывается с места. И летит в неизбежность. Я зажата с одной стороны Камилем, а с другой — незнакомцем из его компании.

Теряю счет времени, вся реальность смазывается, произошедшие события и вся моя жалкая жизнь сливаются в сознании, смешиваются в одно черное мерзкое пятно боли, страха, непроглядной черноты и грязи. С каждым ударом сердца обреченность ощущается острее, обретает четкие границы, нарастает и довлеет надо мной расплатой за все мои действия и ошибки. С роковой быстротой увеличивается расстояние, отделяющее меня от прежней жизни, от каких-либо возможностей и шансов на новую нормальную жизнь. Все закончилось для меня, увы, так и не начавшись, жалкие шансы упущены, пропали в беспамятстве на мерзких простынях дорогого отеля в компании похотливых уродов, перечеркнувших мою жизнь, сломавших меня, как куклу.

И вовек не отмыться от мерзкой грязи, в которой испачкала не только тело, но и доверчивую наивную душу.

А сейчас всё в тумане. Слабо различаю звуки музыки вперемешку с гулом голосов присутствующих, будто бы сквозь пелену слышу этот отвратительный гогот, терзающий душу, выворачивающий последнее живое во мне наизнанку. Не вижу их лиц. Но чувствую на себе множество взглядов, в которых плещется жгучая звериная похоть.

Я добыча для них.

Мерзкий гогот в салоне постепенно нарастает, им весело, у них ничего не меняется, прожигатели жизни кайфуют в моменте, плевать на чужую боль. Они сыплят оскорблениями, а я в ответ на издевки устремляю невидящий, равнодушный взгляд в сторону, слез больше нет, внутри — безразличие и пустота.

Одиночество. Боль. Обреченность. Безразличие.

Нет сил противостоять мерзким людям. Я полностью разбита, сломлена и побеждена жестокой судьбой.

Обреченно лечу в бесконечную пропасть и точно знаю, что ждет там в конце, осталось немного и разобьюсь и больше никогда не обрету под ногами твердую поверхность.

— Теперь она моя! Слюни не пускай, руки убрал, — глухим голосом жестко прерывает мерзкие поползновения в мою сторону Камиль. Тот ужасный Камиль, которого до безумия боялась. Кого уже доводилось видеть в той ситуации, когда его истинная суть проявлялась наружу. Интуиция подсказывает: он опаснее всех, поиздевается сполна и с особым удовольствием. Никто не поможет. Это конец.

— Не поделишься, брат? — никак не уймется мерзкий хам — друг Камиля.

В душе разрастается и становится больше и больше невыносимая рана от предательства, боли и… бездушия людей. Мне уже не вылечить эту рану и грязную, потасканную душу тоже уже не спасти. Что-то надломилось и треснуло в ней, что никогда не исправить и не починить.

Когда машина въезжает на огромную территорию с многочисленными постройками, ощущение тотальной обреченности обостряется в миллион раз, разрывая сердце от боли.

Сейчас все воспринимается иначе, чем раньше. Я всегда имела силы, чтобы действовать и защищаться. Не считая последнего случая, когда жестокие люди, играясь со мной забрали эту возможность, напоив запрещенными препаратами и лишив воли.

А сейчас нет больше сил. Одна лишь беспросветная пустота и мрачная обреченность.

За что бороться, когда они все забрали, растоптали, сломали, изувечили? Нет той Саши.

Меня резко дергают за руку, поторапливая на выход из машины. Дрожащие ноги не выдерживают, и я обессилено падаю из машины в снег.

Резкая сильная боль простреливает коленку, колючий снег с ледяным ветром попадают в лицо. Даже боль физическая не ощущается: наплевать на это грязное тело. Пусть теперь хоть его все изувечат, изуродуют, выпотрошат.

Я дезориентированная так и сижу в снегу около машины.

— Двигайся быстрее! — слышу чей-то приказ.

Наплевать…

Терять нечего. Больше с места не сдвинусь. Нет сил.

Пусть уничтожат.

Я уже сломлена. На самом дне. Падать дальше некуда.

— Тащите ее в дом! — раздается приказ Камиля.

Меня поднимают, болезненно хватая, но я не обращаю внимание на дискомфорт. Закрываю глаза, отвлекаясь от обстановки, когда силком волокут в огромный незнакомый дом.

Здесь большая тусовка, гремит энергичная музыка. Алкоголь, всеобщий драйв и веселье создают атмосферу. Только я — не гостья на этом празднике жизни богатеньких отпрысков, я — сломанная кукла, которую притащили для развлечения, бросив им под ноги.

Я медленно сползаю по стенке на пол. Сажусь, обхватив колени руками, полностью отрешаюсь, смотрю в одну точку перед собой и ничего не вижу: все-все они лицемерные, фальшивые нелюди становятся единым грязным пятном, к которому я равнодушна.

— Девка отлетела! — сквозь туман сознания доносится очередной хохот.

— Она до сих пор одуревшая от счастья, никак не отойдет от близнецов! — тут же получаю порцию крепкого дыма в лицо, от которого слезятся раздраженные давно высохшими слезами глаза.

Но я не чувствую дискомфорт, не чувствую больше издевательств, не вижу этих мерзких тварей.

Так и сижу, давно потеряв счёт времени и почти перестав понимать, где нахожусь, пока меня вновь твердо не хватают под руку и не тащат в неизвестном направлении. Правильно, развлекла народ, теперь еще кого-то буду.

Тянут по ступенькам на верхний этаж, ватные ноги не слушаются, периодически спотыкаюсь. Мне все равно, куда ведут и зачем.

Слышу чей-то голос, словно в тумане. Мне что-то говорят, а я не понимаю, будто на другом языке изъясняются.

Входим в комнату, в которой встречает непривычная тишина. Здесь нет громких терзающих звуков музыки, жутких выкриков, отвратительного гогота лживых людей.

Меня подводят к дивану, слегка подталкивают, чтобы разместилась на нем. По инерции падаю на мягкую поверхность и смотрю вперед немигающим взглядом.

Голос Камиля врывается, пробивая преграды сознания.

— Жаль, конечно, что подпортили мой цветочек! — в его голосе звучат опасные, уже знакомые веселые нотки.

Камиль, пододвинув кресло и усевшись напротив, наклоняется к низкому столику, чтобы наполнить два бокала.

— Детка, ты так разочаровала меня. Как так? Не сберегла себя для меня! — пристально смотрит, с едкой ухмылкой продолжая. — Плохая девочка. А таких плохих девочек я наказываю! — взглядом прожигает, и я понимаю, что больше не чувствую к нему страха.