Чтение онлайн

Я, не помня себя, как в бреду, начинаю вырываться, что-то кричать, отбиваться-драться. Теряю сумку с вещами, роняю на асфальт сотовый телефон. Визжу так, что должны слышать за километры от университета. Надеюсь, что администрация услышит, но в глубине души понимаю, что те не придут на помощь. Побоятся перейти дорогу.

Вероятно со стороны я напоминаю дикое, глупое животное, попавшее в капкан и мечущееся. Несколько парней-подхалимов поначалу игриво блокируют мои выпады, но постепенно становятся жестче из-за сопротивления. Хватают больнее. В результате непродолжительной борьбы заламывают мне руки, выдирают клок волос. Возможно, нечаянно, потому что я сильно вырывалась, когда была схвачена за волосы. Хватают за одежду. Из-за небольшой драки вещи трещат по швам, пуговицы на джинсах отлетают, демонстрируя мое нижнее белье.

Тем не менее парни не избивают за непослушание, ведь мы на людях. Ключевое слово «пока». «Пока не избивают». Вот поэтому, должно быть, тащат сопротивляющуюся добычу в направлении парковки. Прежде чем меня затолкают в машину к парням и настанет личный армагеддон, я перехожу от яростного сопротивления к унизительным мольбам. Сквозь пелену слез обращаюсь взглядом к толпе и молю помочь. Буквально воплю об этом и словами, и глазами. Я встану на колени, только пусть спасут от грязной шайки садистов. Как же можно равнодушно наблюдать за болью человека? Но студенты не торопятся помогать. Более того, поднимают телефоны, снимая на камеру интересное видео.

Перед тем, как меня заталкивают в машину, напоследок вижу равнодушные глаза Александра, снисходительно смотрящие в мою сторону. Почему-то именно его равнодушие сильнее всего ломает, и я чувствую полное эмоциональное опустошение.

Внутри салона в сравнении с улицей оказывается поразительно тихо. Отчетливо звучит щелчок, оповещающий о блокировке дверей.

Он как будто подводит черту и подсказывает: ко-нец!

Подобно страдающей сомнамбулизмом, совершенно отрешенно от ситуации поворачиваю голову налево. От вида радостного соседа дыхание снова застревает в легких. А в следующую секунду сердце молотом вбивается в ребра, когда парень, признанный самым неадекватным в нашем университете, выгибает уголок губ в предвкушающий улыбке и с огромным энтузиазмом объявляет:

— Поиграй со мной, детка?

И в ту минуту, когда мир кажется совсем уж мрачным, без единого светлого пятна, вдруг звучит деликатный стук в окошко, по ощущениям со стороны мажора. Самое удивительно то, что Камиль велит шоферу не начинать движение, а послушно опускает свое окно.

В образовавшийся проем тут же заглядывает… улыбчивая Мами.

Сумасшедшая эйфория овладевает мной при виде подруги, с которой прошли огонь и воду.

В памяти проносится столько страшных и одновременно забавных моментов, повлекших за собой зарождение первой в моей жизни женской крепкой дружбы. Сколько же раз мы друг другу помогали. Такие разные по характеру и повадкам и такого разного положения в обществе, а несмотря на все помехи, построившие мостик дружбы. Чувствую огромный прилив волны, окутавшей теплом, словно защитным коконом, мою израненную душу. Восстает из пепла казалось бы давно подохшая надежда.

— Мами! Наконец-то. Я так долго тебя искала! — не сдерживаюсь, привлекая к себе внимание.

Подруга бросает на меня ответный взгляд и тут же отводит.

— Хай, хай, ребятки и зайчик — Камиль! — обращается она ко всем одновременно своим беззаботным весёлым голоском.

В этот момент привыкшая к сюрпризам Мами я замолкаю в ожидании очередного хитрого хода.

Я четко и пристально слежу за их диалогом, взглядом постоянно передаю просьбу поскорее вызволить из беды. Когда они беззаботно прощаются, чувствую что-то неладное. Былая теплая волна моментально исчезает, как будто ее и не было.

— Мами? Что это значит?

Подруга уже отошедшая на несколько шагов от машины, оборачивается и весело щебечет беззаботной пташкой:

— Ты о чем? О том, что ты развлекалась с моими бывшими мальчиками? Понятия не имею. Это у тебя надо спросить, зачем же?

Она как бы в незнании безразлично пожимает плечами и, снова отворачиваясь от меня, начинает отдаляться.

— Пожалуйста, подожди! Подожди! — кричу ей в по-прежнему открытое окно.

Ноль реакции. Будто говорю со столбом. Под наплывом новых эмоций я бездумно дергаю за ручку и, о чудо, она оказывается до сих пор не заблокированной.

Камиль, заметив мои махинации, что-то лениво произносит. Что-то вроде: не будь идиоткой…

Я же не слышу его предостережений и выбегаю из машины. Девушка не успела далеко отойти. На звук моих шагов она снова оборачивается и устало взмахивает руками, под этим жестом подразумевая, что я надоела своими преследованиями и ей непонятно, как от меня избавиться.

— Мами…? — невнятно повторяю ее имя, даже не знаю, какой вопрос здесь будет более уместен, поэтому произношу лишь имя.

— А, детка, прости забыла! — вдруг с улыбкой восклицает она, подняв указательный палец в небо, будто получила оттуда озарение, после чего открывает свою дорогую эксклюзивную сумочку и ищет в ней что-то. — Твоя мобила, глянь на досуге фотки! По моему скромному мнению получились — огнище!

Она бросает мобильник мне под ноги прямо на дорогу, очищенную от снега. Как собаке обглоданную костью. Непонятно после удара цел ли он, но корпус вероятнее всего поврежден.

Впрочем, сейчас это не столь важно.

Я осторожно подбираю его и кладу в карман куртки.

Все это время Мами, молча стоит надо мной, и просто наблюдает.

Тем временем компания молодежи, которая совсем недавно начала разбредаться, решает вернуться обратно и посмотреть очередное шоу.

Один за одним подходят, смыкая кольцо вокруг меня и «лучшей» подруги. Стая гиен насторожилась, впечатлилась новыми разборками. Концерт недавно законченный, возобновляется с новой силой.

— Что с тобой? — наконец, я задаю правильный вопрос, стараясь не обращать внимания на гиен. — Ты на меня обиделась или что произошло? Почему ведёшь себя агрессивно? Мы же подруги?

Услышав мои вопросы, Мами оглядывает стоящую рядом толпу и словно интересуется у них:

— Не. Люди, вы слышали? Подружки мы! Ха-ха! Оборжаться! Я — Мария Сандро — дочь самого известного итальянского модельера и безродная Сашка Царева из какого-то гадюшника подружки!

Конечно, ее ответ сопровождается дружным приступом смеха. Они все смеются, все находят веселым тот факт, что я поверила в нашу якобы дружбу.

Вдоволь посмеявшись над моей наивностью, Мами отбрасывает маску доброй веселушки с лица, агрессивно сорвавшись с места, подходит ко мне с такой яростью, будто готова физически напасть. Ее слова уже гораздо тише, чтобы посторонние не услышали ее признаний в злодеяниях и гораздо ядовитее, в них столько невысказанной ненависти и злости.

— Слушай сюда, идиотка! Всё это время я просто стебалась над тобой! Смотрела и думала, какая же ты тупая, что даже не понимала стеба! Наивная, глупая, уродливая, бесхарактерная амеба! Все время мне было просто любопытно до чего дойдет твоя наивность. Обожаю открывать глаза таким наивным идиоткам. А теперь ты выплатила мой долг перед малышами близнецами, плюс помогла им отомстить, так что я тебя отпускаю на все четыре стороны. Из тебя вышла прекрасная игрушка, которую легко использовать! Думаю, это твое призвание…