Чтение онлайн

Я присматриваю себе розетку в углу комнаты и двигаюсь туда. Самая удобна для меня, поскольку мне не нужно будет поворачиваться вновь лицом к этим дамам. Подойдя я ещё раз убеждаюсь, что глупа, как пробка. Зарядка — то в сумке! Сумка у типа! Тип с голыми телками!

— Не мог бы ты пожалуйста… — начинаю я очень учтивым и елейным голоском.

— Не мог бы. — Грубо отрезает он.

Вот же неотесанный балван. Вечно не дает мне договорить! Если он когда-нибудь дослушает меня до конца, прежде чем вставить свое словечко королевское, отмечу этот день красным в календаре! Что, конечно, вряд ли.

— Невоспитанный! — Шепчу себе под нос, что бы хотя бы немного выпустить злость.

— Чего сказала?

— Говорю, спасибо за все. Не дай Бог кому-нибудь оказаться в беде и ждать помощи от тебя.

Он ничего не отвечает, поэтому мне приходится развернуться, уткнуться носом себе в кеды, шлепать по полу, достать из своей сумки зарядку и шлепать обратно. И на протяжении всего пути я прямо кожей ощущаю на себе его взгляд. А мое воображение дорисовывает к этому взгляду еще мерзкую ухмылку.

Кулаки зачесались стереть ее, но я стерпела.

Телефон включается быстро. Я набираюа номер, а в ответ слышу лишь голос автоответчика, и он вторит мне, что телефон выключен или находится вне зоны доступа. Как же не вовремя! Я набираю еще раз и еще раз! Отчаявшись дозвониться, захожу в «контакт» и смотрю, когда она была там последний раз. Два дня назад… Не обнадеживает. Не то, чтоб моя мама постоянно зависала в социальных сетях, но хотя бы раз в день заходила точно, чтоб скинуть мне смешную картинку. Последние два дня я была так убита горем, что желания заходить во «вконтакте» совсем не было. К тому же, я соврала маме, что поеду к подруге на дачу в честь окончания учебы. Ох, сама себя закопала.

— Как успехи? — кричит явно повеселевший парень.

— Да-да, скоро уйду. — Вежливо отвечаю, а сама продолжаю буравить взглядом дисплей. «Позвони мне, позвони мне, позвони мне» — гипнотизирую телефон. Но, похоже, смартфоны не особо подвержены гипнозу. Во всяком случае, мой. — Ох, Маляр, только попадись мне!

— Женя твоя мама? — Парень вскакивает с дивана, задев одно из спящих тел. Кажется, ему стало гораздо лучше.

Дама недовольно фыркает, перекатывается на бок и продолжает мирно сопеть.

— Откуда ты ее знаешь? — Я чувствую, как мои брови начинают ползти вверх.

— У Жени есть дочь? — он делает шаг ко мне.

— Почему ты зовешь мою маму Женей? — Я тоже делаю шаг. Напряжение между нами начинает расти в геометрической прогрессии.

— Думаю, восемь месяцев совместного проживания позволяют мне. — Парень подходит ко мне уже вплотную.

— Совместного проживания?! — Вопрос получается слишком громким, и я невольно кошусь на диван — не потревожила ли я достопочтенных гостей этого странного молодого человека.

Нет, спят, как младенцы. Это же сколько капель никотина потребовалось, чтоб убить этих лошадей?

— Ну, не со мной, с моим отцом. Но под одной крышей. Понимаешь о чем я?

Я понимаю, но верить отказываюсь. Услышанной слишком кажется бредом, выдумкой или шуткой. Как такое могло произойти? Никак, конечно… Или…

— Восемь месяцев? — Переспрашиваю шокировано.

— Я не знал, что у Жени есть дочь… Вернее, знал, но я думал, она… — Он сравнивает свою руку с талией, — маленькая. Сколько тебе лет?

— Девятнадцать.

— Хм…

— Да, она родила меня в пятнадцать. Это тебе что-то объясняет?

Не знаю почему, но во мне начинает закипать злость. Как этот наглец смеет называть мою маму «Женей»? Почему я не знала ничего о существовании его и его папаши? Восемь месяцев…Почему она ничего не рассказала?

Вообще-то, мы с мамой всегда были близки. Я ни разу ничего не утаила от нее (до некоторого времени), ведь знала, что она поймет меня, даст верный совет, поддержит. И мне казалось, что она платит мне тем же. После смерти папы и ее переезда наши отношения чуть ухудшились, но это лишь от того, что мы теперь не могли болтать весь вечер, смотреть вместе глупые комедии и плакать над мелодрамами. В остальном же — мы созванивались и переписывались почти каждый день! И неужели за восемь месяцев она не нашла ни единого удобного момента, чтоб рассказать мне? Почему? Может, она просто не хотела видеть меня в своей новой жизни? Я гоню прочь эту мысль, так как от нее мне становится нестерпимо грустно.

— Это мне все объясняет, но Жени тут нет. — Парень поправляет свои волосы, упавшие на лоб, и припадает плечом к стенке, примерно в сантиметрах десяти от меня.

— И где же она? Погоди… — я закрываю глаза, пытаясь обмозговать все, что услышала, но мои механизмы напрочь отказываются заводиться. В голове только гул, как будто там пролетают тысячи самолетов. — Давай сначала уточним, мы точно говорим про одного и того же человека?

— Маляр Евгения Александровна? Ты Аня?

— Верно. — Обреченно выдыхаю я. Надежда на чудовищную ошибку рухнула, я едва спаслась, от завала обломками. — Если ее нет, то где она?

— Вообще-то, я не знаю. Но я не видел ее и отца уже несколько дней.

— И тебе не показалось это странным?

— Нет. Это им должно было показаться это странным, ведь это меня не было дома. Я приехал только вчера, но их не оказалось. — Он разводит руки, пожимает плечами и улыбается. Во весь белоснежный зубной состав. Улыбочка голливудская. Значительная разница с улыбкой таксиста.

— Ладно, куда они могли поехать?

— Куда угодно.

Парень разворачивается и уходит обратно к дивану. Плюхается, совершенно не беспокоясь о том, что мог потревожить спящих. Надеюсь, они спящие, а не мертвые. Не хватало еще пойти в тюрьму, как соучастница.

А, точно живые, одна из них настолько живая, что даже пошевелилась раз за полчаса.

— Америка, Париж, Карибские острова, Монте-Карло, Вьетнам… — он зажимает пальцы один за другим, а потом пожимает плечами.

— У мамы нет загранпаспорта и визы.

— Есть. — Возражает он.

— Нет. Я же, наверно, лучше знаю… — Максим, или как там его, поднимает брови. Издевается. — Ладно, а ты можешь позвонить папе? — Я делаю шаг к нему навстречу.

— О нет, он же убьет меня. Он сразу поймет, что я с похмелья.

— Позвони, или убью тебя я! Я хочу поговорить с мамой! — Ну вот, злость нашла выход, и я вспыхнула, как спичка, обмоченная в бензин. Но это все усталось, плюс голод и жажда. Плюс непонимание и обида. Я ведь совсем не такая. Я очень добрая, чуткая и отзывчивая девочка. Это все обстоятельства. И еще, я очень хочу посмотреть маме в глаза и спросить «Почему, мам?».

— Воу, дорогая, спокойнее. Пойдем, позвоним. Что-то подсказывает мне, что от тебя все равно не найти спасения. — Он со вздохом поднимается. — Только пойдем в место почище, позвоним по видео-связи, чтоб ты смогла не только услышать, но и увидеть Женю. Маму, вернее. Отвык от этого слова.