Чтение онлайн

Укол совести больно кольнул, я отворачиваюсь от Максима, чтоб он не увидел, как глаза наполняются влагой. Нет, плакать нельзя. Ну, не при нем точно. Вот, как останусь одна, так и дам волю эмоциям.

— Ладно, располагайся, а мне нужно смотаться в город по делам. — Произносит Всепроницательный Макс, и я слышу шаги. — Кстати, когда отдохнешь… Не могла бы ты прибраться в доме? Тут жуть, как противно находится.

Я резко разворачиваюсь и упираюсь в него удивленным взглядом. Как только наглости хватает?! Втягиваю воздух через нос и медленно выдыхаю. До десяти и обратно…Убийство это очень плохо. Убийство карается законом. Даже таких личностей, как этот.

— А ты? — Цежу сквозь сцепленные от злости зубы. — Не поможешь?

— Я же сказал, что у меня дела.

— Значит, пока ты будешь разъезжать по делам, я буду тут приводить в порядок дом после вечеринки, на которой даже не была? — Упираю руки в бока.

— Ну, не жить же нам с тобой в свинарнике! Господи Боже мой, так и хрюкать начать можно. Залог светлых мыслей — чистота дома! Давай, сестренка! Увидимся.

Макс разворачивается и уходит с глаз моих долой, что очень даже ему на руку. Ведь если б я лицезрела его наглую морду еще пару минут, вполне возможно, что мое самообладание треснуло бы, как прогнившая доска под большим весом. И тогда, один Бог знает, что я могла бы сделать с ним.

Я иду к кровати, плюхаюсь на нее, беру одну из розовых мягоньких подушек, накрываю ею лицо и кричу, что есть сил. Кричу все, что думаю о Максе, о ситуации в целом. Отправляю свой посыл в космос, так сказать. Когда я успокаиваюсь и убираю подушку, вижу на ней пятно внушительных размеров от моих слюней. Прости, подушка, ты терпела не зря.

Полежав еще с минуту, я встаю и спускаюсь вниз. Пьяных тел уже нет, что несомненно радует. Я беру свою сумку и чемодан, отношу в комнату, затем снова спускаюсь и иду на кухню. Живот хоть уже и не урчит, как бешенный, видимо свыкнувшись с тем, что сегодня поесть не удастся, но все-таки по-прежнему остается пустым.

В холодильнике я не обнаруживаю ничего съестного. Более того, я не обнаруживаю там ничего, кроме майонеза, пустых бутылок, целого кокоса и … Плеера? Какой идиот попытался заморозить плеер? Я достаю его и швыряю на стол. Потом разберусь со всем этим, а сначала поем.

После холодильника я обшариваю все шкафы и ящички, нахожу немного круп, пару пачек макарон, целый ящик с приправами для всего, чего только можно. Вот только на готовку времени нет. Желудок требует еду сейчас же! Немедленно! Словно в подтверждении, он в сотый раз болезненно сжимается и рычит, как злобный пес на свежий стейк.

Я открываю последний шкафчик и (о Боги!) вижу там пачку хлопьев. Полупустую, но такую манящую. Хватаю ее, и начинаю жменями засовывать колючие и сухие хлопья себе в рот. Потом и вовсе просто засыпаю их в себя прямо с пачки. Желудок мгновенно наполняется этой почти безвкусной массой и немного успокаивается. Я знаю, что спокойствие ненадолго, ведь я не ела целый день, и горстка хлопьев не может обеспечить меня достаточной сытностью. Но я хотя бы смогу думать о чем-то кроме еды. Например, с чего начать убирать весь этот бардак и в какую сторону двигаться. Не то, чтоб я прогнулась под этого наглого папиного сыночка, просто мне действительно неприятно тут находиться. Ну и жить мне с этим сыночком еще долго. Нужно отношения налаживать.

Перед уборкой я завязываю волосы в хвост, чтоб они не мешались. Снимаю рубашку, оставшись в одной маечке на бретельках, и повязываю ее на бедра. Исследую весь первый этаж в поисках ведра и швабры, мусорных пакетов, тряпок. И нахожу их! Заодно нахожу выход на задний двор к огромному бассейну, который совсем не кажется соблазнительным, так как сейчас в нем плавает лишь мусор.

Кстати, стоит сказать, что уборку я именно с мусора и начинаю. Я собираю пять огромных мешков, обшариваю все кусты на заднем дворе в поисках бутылок и банок, дважды расцарапываю себе локоть, но все-таки довожу до ума двор. На сбор мусора в доме у меня уходит времени больше. Во-первых, больше площадь бедствия, а во-вторых — масштаб. Из дома я выношу почти семь полных мусорных мешков. Я не знаю, как двор выглядел до всего этого безобразия, которого ошибочно назвали вечеринкой, но думаю, что я максимально приблизила его к состоянию «до».

Ну, после сбора мусора все уже выглядит не так критично. Я собираю валяющиеся на полу табуретки и стулья и отношу их на кухню. Ставлю журнальный столик на ножки, там, где он, по моему мнению, должен стоять. Снимаю шваброй красный носок с люстры, предварительно притащив сюда стул. Зачем людям такие высокие потолки? Я натираю дверь, на которой остались следы чьи-то лиц и рук. Затем сметаю землю в углу, непонятно откуда взявшуюся. Мою посуду — ее оказывается не так много. В основном гуляющие пользовались одноразовой, чем значительно помогли мне в уборке. Всякие мелочи типа: поднять картину с пола, вытрясти из вазы окурки и приставить ее к стене, поддеть шваброй чьи-то трусики, повисшие на дверной ручке и выкинуть, я выполняю за минут сорок. После этого остаётся лишь пол. Грязный, весь в липких и мерзких пятнах непонятного происхождения, а так же в пыли и следах. Я ни за что не прошлась бы по такому не то, что босиком, в тапочках домашних и самых не любимых не пошла бы!

Первым делом я вымываю холл и дальше двигаюсь вглубь дома, по триста раз смывая тряпку в каждой комнате и раза три меняя воду в ведре. Энтузиазма и сил остается совсем мало, когда я наконец-то заканчиваю мыть первый этаж. И жалобно ахаю, когда вижу белые разводы на полу. Слишком переусердствовала со средством моющим. Горько вздохнув, я вновь набираю воду. На этот раз чистую и снова принимаюсь энергично(не так, как в начале, а с неким остервенением и злостью) елозить шваброй по полу. Процесс идет быстрее, и я радостно представляю момент, когда положу конец этому, приму ванную и завалюсь спать. Но для начала приготовлю что-нибудь перекусить из тех скудных запасов, что видела в шкафу. Денег — то нет.

Я в тысячный раз за сегодня кидаю тряпку в ведро, промываю ее и воображаю, как совсем скоро всем телом ощущу мягкость своей кровати. С ума сойти, уже ночь! В легкой эйфории предстоящего отдыха, я не слышу, как открывается входная дверь. Не слышу и шаги, раздающиеся у меня за спиной. Слышу только притворное «кхе-кхе», на которое я реагирую слишком резко: подскакиваю, оборачиваясь в воздухе с тряпкой в руках, цепляю ногой ведро, оно с грохотом переворачивается, и вся вода медленно правильной лужецей растекается по полу, затекая под белоснежные кроссовки парня. От этих самых кроссовок тянется змейка грязных следов до самой двери. И вот тут мое самообладание не выдерживает. Не помогает и счет до десяти. Не помогает, потому что я даже не вспоминаю о нем.

— Да блин! Мне что, до скончания веков намывать тут пол? Вы издеваетесь или как? — В отчаянии я поднимаю глаза и наконец-то смотрю в лицо вошедшего.

Парень, лет двадцати смотрит на меня, удивленно вскинув брови. Он выше меня почти на голову, от того его взгляд еще приобретает некоторые нотки снисходительности. Это бесит. Это выводит меня из себя еще больше, чем перспектива снова перемывать пол. Я склоняю голову набок, давая понять, что все еще жду ответа, но он не торопится. Смотрит на меня своими голубенькими наглыми глазами, моргает так часто, что счет за минуту перевалил уже за тысячу и ничего не говорит! Брови чуть опускаются, и между глаз появляется складка. Милая, если говорить честно, но поскольку субъект в целом меня раздражает, то я быстро теряю к ней интерес. Хотя парень симпатичный. Но взбесил. Но симпатичный.

— Кто. Ты. Такая? — Медленно, с паузами задает вопрос второй невоспитанный незнакомец за день.

— Это ты кто такой, что смеешь так нагло порочить свежевымытый пол? Ты хоть знаешь, сколько я убила времени на то, чтоб привести его в потребный вид? — Я делаю шаг к нему, все еще по-прежнему сжимая в руках половую тряпку. С нее ручьем льется вода, но мне плевать.

— Я…

— Нет, послушай-ка. — Боги, и откуда во мне такая уверенность? А невоспитанность? Нахождение в этом доме портит меня. — Максима дома нет. Если ты приехал на продолжение той вакханалии, что творилась тут сутками раньше, то опоздал. Лавочка закрыта. Так что, возьми в руки свои белоснежные кеды и улепетывай отсюда.