Чтение онлайн

— Мы?

— Ну, ты же теперь живешь тут, значит, МЫ.

— Не знаю, тебе придется что-то решить. Ведь это ТЫ потратил все оставленные деньги на свои гулянки. Устройся на работу, придумай что-нибудь.

— Исключено. Куда я могу устроиться? Я нигде ни разу не работал. Да, я и не умею ничего!

— Тогда признайся отцу в своей недееспособности и вали в армию. Мне кажется, это будет лучшим для тебя решением, — огрызаюсь я. Нет, не то, чтоб я сильно рассчитывала на эти деньги. Да я узнала то о них всего полчаса назад, но перспектива голодать меня не особо радует.

Я, как и говорила, собиралась устроиться на работу. Но для начала я хотела немного отдохнуть, побыть с мамой, почувствовать себя любимой и нужной дочкой. Видимо, этому не бывать и работу придется искать как можно скорее. Тем более, что на Максима надежды нет. Вообще никакой.

— Надо позвонить Нику, он должен что-то об этом знать. Я сейчас! — Мой новый «родственник» соскочил со стула, как горный козел и унесся прочь. Я только и смогла рассмотреть пыль, летящую из-под его пяток.

Чтоб не терять времени, я решаю осмотреть дом, в котором мне придется проживать, возможно, самые тяжелые дни моей жизни. Обогнув диван, на котором по-прежнему спали женские тела, я выхожу в холл, где еще недавно в меня плюнул Максим. Мда, воспоминания о нашей первой встрече теперь, кажется, будут преследовать меня всегда. Прямо перед моим носом располагается красивая белая лестница и я думаю: а почему бы и нет? Если мамочка отныне хозяйка этого дома, то я дочь хозяйки и имею полное право идти куда хочу. Верно ведь?

Надеюсь, что так.

Медленно и тише мыши я поднимаюсь на второй этаж, оглядываясь, как вор-взломщик. Прохожу по коридору, попутно осматривая картины на стенах, вазы с живыми цветами, стоящие на трехногих тумбочках. Или искусственными? Я тянусь к одной розочке, провожу по ней пальцем… Ну, на ощупь, как настоящая. Я нагибаюсь, чтоб понюхать ее. Пахнет! Значит, цветы настоящие. А еще очень красивые и невероятно ароматные. Разобравшись с цветами, я иду дальше, пока не дохожу до первой двери. Еще раз оглянувшись, я приоткрываю дверь и заглядываю в щель.

Прямо за широкой и массивной дверью расположилась чья-то спальня. В поле моего зрения попала большая кровать со стеганным высоким изголовьем, коврик с незамысловатым узором, небольшие светлые тумбочки с позолоченными ручками, светильники на них и больше ничего. Чтоб рассмотреть все, мне надо раскрыть дверь шире. Этого мне делать не захотелось, поэтому я бесшумно прикрываю ее иду дальше. За второй дверью оказывается огромная гардеробная. Решив, что осмотрю ее позже, я двигаюсь дальше.

Кстати, удивительно, что второй этаж совсем не пострадал после всех этих массовых гуляний. Тут все просто сверкало и искрило чистотой. Кажется, толика ума и совести у отдыхающих осталось.

За следующей дверью вновь оказывается спальня. Но отличается она от первой тем, что по ней словно ураган прошелся. На полу валяются вещи, кровать в полнейшем беспорядке, даже коврик прикроватный и то подвергся каким-то чудовищным пыткам: он весь скукожился, смялся. Нутром я чую, что эта комната принадлежит моему новому братику. Я прямо воочию вижу, как он заходит, раздевается на ходу, раскидывая вещи по разным углам, а потом плюхается на кровать полную крошек от чипсов и утыкается в телефон, рьяно хохоча, просматривая тупые видео.

Захлопываю ее громче, чем остальные, и шагаю дальше. Четвертая дверь — вход в кабинет. Ступить туда я не решаюсь и смотреть дольше, чем минуту не хочется. От суровости интерьера внутри зародилось чувство, будто кто-то обязательно узнает, что я сделала и будет крайне недоволен этим.

Между просмотрами комнат я вслушиваюсь в тишину, стараясь не пропустить, когда меня позовет Максим. Или хотя бы вернется. Куда он, кстати, делся? Выскочил, как ошпаренный, искать какого-то Ника. Что это еще за фрукт такой?

В рассуждениях я добираюсь до следующей комнаты и уже без стеснения, словно я сама — хозяйка этого дома — открываю дверь и вхожу. От масштаба увиденного мой рот открывается ровно пару секундами позже двери. Первое, что ударяет по-моему неизбалованному подобными видами глазу — свет. Его очень много. Он льется буквально отовсюду и мне кажется, что протяни я ладонь и зачерпни его, то он осядет на моих пальцах, расплещется у меня в ладошке и будет стекать на пол искрящейся лужей. Огромное окно во всю стену плавно перетекает в крышу, и я вижу кусочек ярко-лазурного неба и пару пушистых облаков. Завороженная видом я стою минут пять, пока не ощущаю дискомфорт во рту: забыла закрыть его просто. Уверено делая шаг глубь комнаты, я перевожу взгляд на стены. Они серые и невзрачные, похожие на потертые бетонные плиты. В противовес этому теплый деревянный пол. Следующее, что я вижу — кровать, стоящая на небольшом возвышении, над кроватью балкончик, совсем небольшого размера. На нем лишь уместился стол и стул. Ступеньки, ведущие к этому балкону, точно выросли из стены. На них небрежно стопками лежат книги, рискующие вот-вот свалиться с грохотом на пол. На стене у ступенек висит картина, нарисованная всего тремя цветами — красными, синими и серыми. В отличии от комнаты Макса (если я правильно рассудила), здесь царит идеальный порядок. Кровать застелена без единой складки, ни одной вещички не полу не валяется — тут явно живет какой-то педант. И это точно не может быть комнатой Максима. Нет, кого — угодно, только не его.

— Эй, сестренка, ты куда делась? — эхом до меня долетает игривый голос Макса и я возвращаюсь в реальность. В ту, где я не хозяйка дома, а вообще нахожусь тут на птичьих правах. В ту, где меня можно сдать в полицию за нахождение на чужой территории без разрешения хозяев. Я осторожно, шаг за шагом, выхожу из комнаты и только успеваю прикрыть дверь, как передо мной возникает чуть взвинченный и немного расстроенный Максим.

— О, вот ты где. Что делала тут? — Он чуть нахмурился

— Просто хотела найти свою комнату и немного отдохнуть. Я страшно устала с дороги. Покажешь? — От волнения я выпаливаю все слишком быстро, практически не делая паузы между словами.

— А, да… Конечно. Комната. Пойдем за мной. — Макс обходит меня и идет вперед, затем заворачивает за угол и останавливается у такой же белой двери, как и все остальные, в которые я заглядывала ранее. — Вот тут твоя комната. — Он распахивает дверь и входит. Я следую за ним.

Комната оказывается совсем небольшой, но светлой и уютной. У окна стоит длинный белый рабочий стол с множествами шкафчиками. На столе лежит ноутбук, стоят небольшие песочные часики и больше ничего. Стул не совсем обычный: белый, круглый с маленькой розовой подушечкой. На полу лепешка — ковер с бледными розовыми линиями, в углу валяется бесформенное кресло-мешок тоже розового цвета. Вообще, вся комната собой напоминает большую воздушную зефирку. Здесь нет острых углов, все такое плавное, скользящее, как будто я попала внутри воздушного шара наполненного ватой. У стены стоит кровать. Не такая огромная, как в предыдущих комнатах, куда я заглядывала, но не менее крутая. Над кроватью висит светильник, а так же пару полочек. Между полочками нитью протянулись гирлянды со звездочками. Это так по-детски, но так мило! Хотя, человеку, у которого есть носки с Губкой Бобом и веселыми сердечками, вряд ли стоит говорить слово «по-детски». Слева от меня стоит шкаф.

Обернувшись, я замечаю еще одну дверь. Интересно, что за ней располагается? Или куда она ведет?

— Ванная комната, — словно прочитал мои мысли Макс. Я оборачиваюсь и киваю в знак благодарности или просто показываю, что усвоила полученную информацию.

— У тебя есть сестра, которая по неизвестным причинам свалила из этого дома? — Спрашиваю я, не очень — то вежливо.

— Эм, нет. Эту комнату обустроила для тебя Женя. Хоть ты и в первый раз слышишь обо мне и о моем отце, она планировала привезти тебя сюда этим летом.

Сердце ухнуло в пятки. Значит, она не вычеркнула меня из своей жизни? Глупая Аня, нет конечно! Она ведь твоя мама. Она тебя любит и обустроила для тебя комнату в ее новой жизни. Она хотела привезти меня сюда, познакомить с мужчиной, которого выбрала спутником в своей жизни. Представить меня моему сводному брату и сплотить нас. Сделать одной семьей. И причина, по которой она ничего не говорила, тоже есть. Возможно, не хотела сообщать по телефону такие новости. Или хотела сделать сюрприз. Ох, как я только могла подумать так плохо о своей маме.