Чтение онлайн

Омэн посмотрел на неё исподлобья.

— Я не капризничаю.

— Капризничаете. Лекарь говорит — покой, вы говорите — заседание. Лекарь говорит — три дня, вы говорите — завтра. Лекарь предлагает компресс, вы бодаетесь как баран.

— Ты сравниваешь меня с бараном?

— С очень красивым бараном. С голубыми глазами.

— У меня янтарные глаза.

— Вот видите, даже глаза не бараньи, — Гелла развела руками. — А ведёте себя по-бараньи.

Корвин, который всё это время стоял в углу и с ужасом слушал, как студентка разговаривает с ректором, наконец не выдержал.

— Госпожа Гелла, — прошептал он. — Вы понимаете, что разговариваете с наследным принцем Дома Ночи?

— Понимаю, — кивнула Гелла. — И что?

— А то, что он может вас… ну… — Корвин провёл пальцем по горлу.

— Не может, — отмахнулась Гелла. — Во-первых, я его напарница. Во-вторых, у него лодыжка болит. В-третьих, без меня он никогда не узнает, как приготовить нейтрализатор для его любимой мантии. А она, кстати, вся в масле после сегодняшнего.

Омэн закрыл глаза.

— Я окружён идиотами, — сказал он тихо. — Один лекарь, который паникует из-за простого растяжения. Одна студентка, которая сравнивает меня с бараном. И мантия, которая теперь пахнет змеешеем.

— Ну, за мантию извините, — Гелла не выглядела виноватой. — Это была случайность.

— Твои случайности когда-нибудь меня убьют.

— Зато не со скуки умрёте. Разнообразие, ваше сиятельство. Это важно для психического здоровья.

Омэн открыл глаза и посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Гелла выдержала его, не моргнув.

— Ты всегда такая? — спросил он.

— Какая?

— Невыносимая.

— Это зависит от обстоятельств. С теми, кто мне нравится, я бываю просто невыносима. С теми, кто не нравится — очень невыносима. Вы, ваше сиятельство, пока где-то посередине.

— Это должно меня радовать?

— Это должно вас настораживать, — улыбнулась Гелла. — Я ещё не решила, как к вам относиться.

Она встала.

— Ладно, я пойду. У меня лаборатория, реактивы, куча дел. А вы лежите, отдыхайте, набирайтесь сил. И не вздумайте вставать.

— Я не буду лежать, — сказал Омэн. — У меня есть дела.

— Ваши дела подождут. А если нет — пошлите кого-нибудь. Вы же ректор. У вас есть секретари, помощники, слуги, наконец.

— Я не привык перекладывать свои обязанности.

— Тогда привыкайте, — Гелла направилась к двери, но на пороге остановилась. — И ещё, ваше сиятельство.

— Что?

— Можете не благодарить. За мазь. Я всё равно вам её в счёт нейтрализатора поставлю. Пятьсот золотых, как договаривались.

Она вышла.

В коридоре она услышала, как Омэн тихо выругался. Лекарь Корвин что-то забормотал успокаивающее.

Гелла улыбнулась.

Пятьсот золотых, — подумала она. — Шучу, конечно. Но пусть подумает, что я серьёзно.

•••

Вечером того же дня Гелла сидела в лаборатории и перебирала ампулы. Фиолетовая по-прежнему вызывала беспокойство — она была нестабильной, переливалась серебристыми искрами даже в покое.

— Что же ты такое? — пробормотала Гелла, поднося ампулу к свету.

В дверь постучали.

— Открыто, — крикнула Гелла, не оборачиваясь.

Дверь скрипнула. Вошёл кто-то, чьи шаги были почти бесшумными.

— Я же сказала: если хотите в лабораторию — стучитесь, — не оборачиваясь, сказала Гелла. — А вы уже здесь. Нарушаете наши договорённости, ваше сиятельство.

— Я не ректор, — раздался голос.

Гелла обернулась.

На пороге стоял Кай — её единственный друг, долговязый теоретик с вечно взъерошенными волосами и круглыми очками. В руках он держал поднос с двумя кружками дымящегося чая.

— Кай? — Гелла удивилась. — Ты чего?

— Слышал, ты сегодня ректора уронила, — сказал Кай, ставя поднос на стол. — Все об этом говорят. Говорят, он упал так, что земля дрожала.

— Врут, — Гелла взяла кружку. — Земля не дрожала. А вот его гордость — да.

— Ты не боишься его? — Кай сел на табурет напротив. — Он же ведьмак. Высший. Опасный.

— Он человек, — пожала плечами Гелла. — Ну, почти. У него тоже есть слабые места. Например, лодыжки.

— Ты неисправима.

— Это комплимент?

— Это диагноз.

Кай отпил чая и посмотрел на доску с формулами.

— Ты продвинулась в седьмой версии?

— Немного. Нашла новый стабилизатор. Но нужен тест.

— На ком?

— На чём, — поправила Гелла. — Пока не знаю. Может, на крысах.

Она поставила кружку и подошла к доске.

— Кай, ты не боишься со мной общаться? Тебя тоже могут подозревать.

— В чём?

— В том, что ты помогаешь мне с запрещённой формулой.

Кай усмехнулся.

— Я теоретик. Меня даже обыскивать не будут — увидят мои записи и уснут от скуки. А ты — другое дело. Ты — практик. Ты опасна.

— Я — безобидный алхимик, — возразила Гелла.

— Ты — ходячая бомба, — поправил Кай. — И теперь ты ещё и напарница самого мрачного ведьмака в империи. Твоя жизнь становится интереснее с каждым днём.

— Это точно, — вздохнула Гелла. — Интереснее, чем я хотела.

Она посмотрела на фиолетовую ампулу, стоящую в штативе.

— Знаешь, Кай, я ведь могла бы просто учиться, сдать выпускные экзамены и уехать куда-нибудь в тихую деревню. Варить зелья для крестьян.

— И тебе бы это быстро надоело.

— Надоело бы, — согласилась Гелла. — Но хотя бы никто не пытался бы меня убить.

Кай промолчал.

Гелла взяла фиолетовую ампулу и покачала её в руке.

— А теперь у меня есть ректор, который меня защищает. Иронично, да? Человек, который угрожал меня отчислить, теперь мой щит.

— Ты ему веришь? — тихо спросил Кай.

Гелла задумалась.

— Не знаю, — сказала она наконец. — Но пока что он единственный, кто не пытается меня обмануть. Это уже что-то.

Она поставила ампулу обратно.

— Ладно, давай лучше поработаем. У меня есть идея, как улучшить стабилизатор.

Они просидели в лаборатории до полуночи.

А в лазарете, в палате для высокопоставленных гостей, Омэн Дандарский лежал с вытянутой ногой и смотрел в потолок. Лодыжка больше не болела — мазь Геллы действовала как по волшебству. Но он не мог уснуть.