Чтение онлайн

— Я считаю, — Гелла выдержала его взгляд, — что никто не сможет контролировать это оружие лучше, чем тот, кто его создал.

В зале повисла тишина.

— Ты должна передать формулу Совету, — сказал главный. — Это приказ.

— Нет.

— Ты отказываешься подчиниться приказу?

— Я отказываюсь передать свои исследования в руки людей, которые будут использовать их для войны, а не для защиты.

— Мы — военный совет. Наше дело — война.

— Вот именно, — Гелла встала. — Поэтому я не отдам вам формулу. Вы будете использовать её, чтобы убивать. А я хочу, чтобы её использовали, чтобы спасать.

— Сядь.

— Я постою.

— Сядь, или мы заставим тебя сесть.

Гелла села. Не потому, что испугалась угрозы — просто поняла, что сейчас не время для героизма.

— Твоя формула, — сказал главный, — уже привлекла внимание нежелательных лиц. Мы знаем, что за тобой охотятся. Знаем, что кто-то изнутри академии сливает информацию. Мы также знаем, что ректор Дандарский назначил тебя своей напарницей.

— Да. И что?

— И то, что мы приказываем ему следить за тобой. Докладывать о каждом твоём шаге. О каждом твоём контакте. О каждой твоей формуле.

Гелла похолодела.

— Вы хотите, чтобы он шпионил за мной?

— Мы хотим, чтобы он защищал интересы империи. Если ты не представляешь угрозы — тебе нечего бояться.

— А если представляю?

— Тогда он получит приказ тебя нейтрализовать.

Гелла сжала кулаки. Ногти впились в ладони.

— Он согласился?

— Он подчиняется приказам Совета, — сказал главный. — Как и все.

Он подал знак, и один из членов совета протянул Гелле пергамент.

— Это протокол сегодняшнего заседания. Подпиши.

Гелла взяла пергамент. Пробежала глазами. Всё, что они обсуждали, было изложено сухим канцелярским языком. В самом низу — строчка: «Студентка Гелла подтверждает, что не будет препятствовать выполнению приказа Совета».

— Я не буду это подписывать, — сказала она.

— Подпишешь, — главный улыбнулся. — Иначе мы не выпустим тебя отсюда.

Гелла посмотрела на него. Потом на членов совета — на их холодные, равнодушные лица. Потом на дверь, за которой, вероятно, стояли те двое — высокий и коренастый.

Могу ли я прорваться? — подумала она. — Двенадцать ампул против двенадцати ведьмаков? Шансы… нулевые.

Она взяла перо и поставила подпись.

— Умная девочка, — сказал главный. — Можешь идти.

Гелла встала. Она чувствовала, как внутри всё кипит. Но лицо оставалось спокойным.

— Один вопрос, — сказала она.

— Какой?

— Вы сказали, что ректор будет докладывать вам о каждом моём шаге. А ему вы сказали, что я буду докладывать о нём?

Тишина.

Главный посмотрел на неё долгим взглядом. Потом медленно, очень медленно, улыбнулся.

— Не умничай, девочка. Это опасно для здоровья.

Гелла кивнула и пошла к двери.

•••

Обратная дорога в карете была молчаливой.

Гелла сидела, уставившись в стенку, и переваривала услышанное. Совет приказал Омэну следить за ней. Но она не знала, знает ли Омэн, что она знает. И знает ли он, что она знает, что он знает?

Голова идёт кругом, — подумала она. — Вот так живут шпионы? Постоянно в паранойе?

Она вспомнила глаза Омэна. Холодные, янтарные, с вертикальным зрачком. Он действительно подчиняется приказам Совета? Или у него свои планы?

Карета остановилась у чёрного хода академии. Гелла вышла, не попрощавшись с сопровождающими.

В коридоре было темно. Она шла на автомате, поворачивая знакомые углы, спускаясь в знакомый подвал. Лаборатория встретила её запахом кислоты и тишиной.

Гелла села на табурет, положила голову на руки и закрыла глаза.

— Ты где была? — раздался голос.

Она вздрогнула.

Кай сидел в углу, накрытый старым плащом. Видимо, ждал её несколько часов.

— На заседании военного совета, — сказала Гелла.

— Что? Как?

— Приехали, забрали, увезли, допросили, отпустили.

— И что они хотели?

— Формулу. Я не отдала.

Кай подошёл к ней, сел рядом.

— Гелла, это опасно. Очень опасно. Если они решат, что ты угроза…

— Я уже угроза. Но пока что я нужна им живая. Мой новый ректор — их глаза и уши.

— Ты ему веришь?

Гелла подняла голову.

— Не знаю, — сказала она. — Но я выясню.

Она посмотрела на фиолетовую ампулу. Та мирно светилась в штативе, не подозревая, что сегодня решалась судьба её создательницы.

— Завтра у нас тренировка, — сказала Гелла. — Я поговорю с ним.

— Будь осторожна, — попросил Кай. — Он ведьмак. Он может читать твои мысли.

— Пусть попробует, — усмехнулась Гелла. — У меня там только каша и формулы. И немного злости.

— Злость он точно прочитает.

— Пусть. Может, поймёт, что я не игрушка.

Они помолчали.

— Кай, — сказала Гелла. — Если со мной что-то случится…

— Ничего не случится.

— Если случится, найди мои записи. Там, под третьей полкой, в тайнике. Возьми их и спрячь.

— Спрячь куда?

— Туда, где никто не найдёт. И не говори никому. Даже мне.

Кай посмотрел на неё встревоженно.

— Ты пугаешь меня.

— Я сама себя пугаю, — призналась Гелла. — Но это лучше, чем быть застигнутой врасплох.

Она встала, подошла к фиолетовой ампуле и аккуратно поставила её в специальный футляр, обитый свинцом.

— Завтра будет новый день, — сказала она. — И завтра я узнаю, на чьей стороне мой ректор.

•••

В ту ночь Гелла спала плохо. Ей снились подземелья, люди в капюшонах и янтарные глаза, которые смотрели на неё из темноты.

А в ректорском крыле, в кабинете на третьем этаже, Омэн Дандарский сидел при свече и читал приказ, доставленный тайным гонцом.

«…следить за передвижениями и контактами студентки Геллы, докладывать о любых отклонениях. В случае угрозы — нейтрализовать. Подпись: глава военного совета».

Омэн прочитал приказ два раза. Потом аккуратно сложил его и сунул в карман мундира.

Он посмотрел в окно, на тёмные крыши академии, и тихо произнёс:

— Интересно, что бы ты сказала, Гелла, если бы узнала, что я уже давно не подчиняюсь Совету?