Чтение онлайн

Или же она, напротив, сказала больше чем могла бы, вынудив вдову написать?

Сладковатый травяной дымок поплыл по комнате, и я отрешилась ото всего, поглужаясь в чужие переживания.

Эту записку совершенно точно написала Сесиль. Более того, это была ее инициатива и ее прямая просьба к Женевьеве – передать мне сообщение тайком, так, чтобы никто даже случайно не видел.

Она до сих пор боялась. Йозефа уже не было, банк оказался продан, а распорядиться отписанной Кайлом долей она не смогла бы никак иначе, кроме как передать ее своим детям.

Сам документ, который я успела изучить еще раз, прежде чем отправиться ко вдове на чай, был составлен идеально: деньги получала сама Сесиль, ее дети, либо же, в случае и их смерти, доля возвращалась к графу Нильсону. Никаких сторонних наследников, никаких законных способов передать ее еще кому-то.

Открыв глаза, я еще раз перечитала записку.

По всему выходило, что Сесиль знала что-то, из-за чего ее семья могла пострадать даже без учета денег.

Что-то, что наверняка знал и Кайл. Или, по меньшей мере, уже догадывался.

Погасив свечи, я прошлась по комнате, а потом вышла в коридор.

Тишина в доме оглушала. Мне не было сложно выносить ее с непривычки после шумного замка Совета, и она не вызывала холодок по спине, как это было в доме Уортенов, но что-то с ней определенно было не так.

Оставшись в одиночестве до самого вечера, я имела хорошую возможность проверить.

На стене в кухне висели пучки трав, и самое время было взглянуть на них поближе.

Ни на что всерьез не надеясь, я тем не менее нашла там все что нужно: полынь, тысячелистник, зверобой. Еще несколько засушенных растений, одно из которых было с длинными и похожими на когти красными листьями.

Трогать последние точно не стоило, но связав привычные травы в пучок, я вышла в холл и подождала, пока дым от них стал густым и сизым.

Нужно было почистить этот дом в первую же ночь.С учетом того, как плохо я спала здесь…

Дело не обязательно должно было быть в доме.

Скорее уж во мне самой и той скорости, с которой я мысленно назвала его “нашим”.

Последнего точно стоило остерегаться. Стоило одергивать себя в такие моменты вовремя, потому что не было ни “нас”, ни чего-то общего, помимо работы.

Временно общий дом был лишь случайным местом, в котором приходилось жить, ни я, ни Кайл даже не выбирали его для съема. И все же происходящее поразительно походило на чью-то дурацкую насмешку: еще совсем недавно я в порыве какой-то нездоровой откровенности рассказывала святому брату Матиасу о том, что нашего дома никогда не было, и никому из нас он не был нужен. Теперь же, когда все стало более чем очевидным, появился и дом, и возможность просто побыть вместе.

Мне показалось, что от самого этого слова, – “вместе”, – меня едва ли не мутит, но всего мгновение спустя выяснилось, что дело вовсе не в нем.

Валивший от трав дым стал густым и черным, как копоть от жаровни, в которой что-то забыли и ненароком сожгли.

Я уставилась на него, не до конца веря в то, что вижу.

Дым же становился гуще, поднимался к потолку столбом и начинал постепенно вытеснять воздух. Тонкая ветка полетела на пол, погасла в полете, а травы затрещали.

Мысленно выругавшись, я вернулась в кухню почти бегом, опустила пучок в чан с водой и убедившись, что он погас, вернулась в холл, распахнула входную дверь.

К тому времени черным едким дымом заволокло даже лестницу.

Закашлявшись, я остановилась на пороге, подставила лицо ледяному ветру и удивлением поняла, что оно горит, а руки мелко трясутся.

Все выглядело и ощущалось так, словно тут и правда начался пожар.

Прижав рукав к носу, я обернулась на холл и поняла, что вернуться в него невозможно. Несмотря на поток воздуха и сильный ветер, дыма становилось только больше, и, растягиваясь по углам, он делался гуще и все более ядовитым.

Кому бы ни принадлежал этот дом, хозяева явно были против чисток.

Ну же самому дому требовалось что-то посерьезнее стандартных методов.

Почти что ощупью стащив с вешалки плащ, я накинула его и стянула у горла, а потом все-таки спустилась по лестнице.

На улице дыхание постепенно восстановилось, но с трех шагов дом выглядел неприятно. Дым повалил в дверь, начал рассеиваться, превращаясь в жидкое облако.

Даже после настоящего пожара он не мог бы таять так.

Я посмотрела на дом Уортенов в тайной и малодушной надежде все-таки столкнуться Кайлом, потому что происходящее было абсолютно ненормально, а то, чего не видела я, зачастую мог увидеть он.

Люди толпились у забора и некоторых я даже знала в лицо, хоть и не по именам, но его среди них не было.

Бюль еще не отпустил или он сразу пошел в банк…

Как бы там ни было, дом продолжал дышать на меня густым черным дымом, а я смотрела на него, застыв на месте и раздумывая над тем, что именно это слово пришло мне в голову - “дышал”.

Сейчас он казался живым и искренне возмущенным тем, что я посмела что-то менять внутри. Как будто до сих пор выжидал, затаившись, но теперь его терпению пришёл конец.

Я опустила ресницы в надежду услышать не начавший подвывать ветер, бьющий в спину, а его, но дом молчал. Словно уже сказал мне всё, что ему хотелось бы.

Как вариант, можно было войти внутрь и потребовать от него ответов, но я поймала себя на том, что не могу. Переступить порог, закрыть за собой дверь и остаться с ним один на один – всё это казалось невозможным. Как если бы мне даны были нарантии того, что это дорога в один конец.

«Рискни, попробуй. Если повезет, избавишь всех, включая саму себя от проблем».

Явздрогнула от того, как отчетливо прозвучал в моей голове это голос.

Он не был ни мудским, ни женским и не был приглушен ничем, кроме собствннной воли.

Пока – тихо. На пробу. Лишт для того, чтобы проаерить, насколько я способна услвшать его.

Дым продолжал валить из открытой двери, и я стиснуоа зубы, подумав, что это уже перебор.

Силы, которым люди не могли подоьрать имен, нередко заигрывали с нами, но это было уже через край. Если дом, – или то, что так искуснт притворялось им, – хотело побороться за сивтус сильного, это можно и нужно было устроить.