Чтение онлайн

Воспользовавшись случаем приблизиться к нему в первый же день, Кайл вынес именно такой вердикт, а у меня не было поводов, чтобы сомневаться в его мнении.

У Самуэля была душа, человеческие мысли и сердце. Даже при всех исходных, его невозможно было представить набрасывающимся на женщин у лесной чаще или чужом доме во время поминального обеда.

Да и Женевьева не производила впечатление женщины, способной ужиться с таким мужем.

И все же мэр Района Готтингс больше любил младшего сына.

Мне доводилось видеть семьи, в которых жили злобные потусторонние твари. Заняв слабое детское дело, они делали всё, на что только хватало их воображения, и многие отцы и матери ходили и лелеяли таких детей много больше, чем тех, которых считали здоровыми.

Мог ли тут быть именно такой случай?

Толком обсудить это мы так и не успели. Кайл уходил рано и возвращался поздно, и, судя по выражению его лица, ему было не до разговоров.

Настоять было можно, но он совершенно точно был последним человеком в этом городе, которого следовало старательно предупреждать об угрозе шантажа. Репутация графа Нильсона была безупречна. Более того, с известием о том, что я упала с лестницы, к ней добавился и лёгкий флер душного мещанского сочувствия. Даже вдова Мод добавляла к нашим сверткам свои чудесные пирожные и пожелания мне скорее пойти на поправку.

Что касалось того, чем он в теории мог бы себя скомпрометировать, я не видела еще ни одного человека в здравом уме и твердой памяти, пожелавшего бы связываться с ним после увиденного.

Не говоря уже о том, что при его осмотрительности подобное было полностью исключено.

Решив просто оставить его в покое, пока он не будет готов к разговору сам, я постаралась сосредоточиться на доме.

Утро, когда мы проснулись вместе было чудесным, даже, – особенно, – с учетом визита Габриэля, но предшествовавшая ему ночь, не давала мне покоя.

То, что являлось мне во сне. То, что рискнуло представиться Кайлом. То, что пыталось говорить со мной и так искренне негодовало, когда я свернула с предложенной им дороги.

Если бы я продолжала идти во сне, сказка про падение с лестницы стала бы реальностью, и ушибами я бы не отделалась. Скорее уж собственной сломанной шеей. Не нужно было великого ума, чтобы понять это.

И все же что-то меня остановило. Заставило если не проснуться, то свернуть в последний момент, двинуться не вперед, к ступенькам, а в комнату к Кайлу.

На прямые вопросы, заданные как мысленно, так и вслух, дом не отзывался.

Не решаясь больше зажигать травы, чтобы не пришлось снова выскакивать на улицу, я все же начертила в воздухе несколько знаков, после которых любой дух обязан был выйти на контакт.

Тщетно.

Стоя посреди гостиной и чутко прислушиваясь к происходящему, я ощущала на себе чужое пристальное внимание, и оно было приятным.

Так взрослые, в особенности пожилые собаки отмахиваются от не в меру резвых щенков – лениво, по-доброму, с какой-то особой нежностью старшего к тому, кого он готов защищать.

Безликий голос больше не вторгался в мои мысли, не пытался поссориться или подтолкнуть к чему-то.

Надеяться на то, что он просто ушел вместе с Альфредом Готтингсом, не приходилось.

Маргарет Мерц сказала, что мне есть кого расспросить о доме. С большой долей вероятности, она имела в виду Женни, но если Кайла собирались пугать, рассказать ему пару страшных баек местные были просто обязаны.

Это значило только то, что мне снова предстояло ждать, и от этого ожидания я с каждым часом злилась все больше, от скуки обшаривая каждый уголок.

Размещенная в кабинете библиотека оказалась выше всяких похвал. К обеду третьего дня своего вынужденного заточения я успела прочитать два редчайших издания по истории и один старый, но достаточно неплохой приключенческий роман.

На собственную библиотеку Совет не скупился, и она регулярно пополнялась как полезными, так и развлекательными книгами, но мне все равно нравилось искать что-то новое для себя там, где подворачивалась такая возможность.

Раздумывая о том, с помощью чего стану убивать время дальше, я спустилась на первый этаж, но остановилась, не дойдя до кабинета.

Ключ в двери повернулся, и Кайл вошел с таким видом, как будто провел последние несколько часов не в банке, а работая на рудниках.

Не задумываясь над тем, что и зачем делаю, я шагнула к нему, а он скинул сюртук и прислонился спиной к двери.

– Кажется, я начинаю от них уставать.

О тех делах, которыми полагалось заниматься исключительно графу Нильсону, я намеренно его не спрашивала, но хорошо помнила о том, как быстро он уставал от человеческой глупости.

– Вдова Мод прислала утром передала ягодные пирожные. Хочешь?

Это было лучшее, что я могла ему предложить здесь и сейчас, но он вдруг улыбнулся так, будто это было действительно уместно.

– Если ничего лучше нет…

Невозможно было придумать ничего глупее, чем пить кофе с пирожными в непонятном и потенциально опасном доме, стоящем на окраине откровенно нехорошего города, но к кухне мы направились одновременно.

– Завтра Старший специалист уже позволит мне выйти на улицу?

– А ты куда-то торопишься?

Я спросила, разводя огонь, чтобы согреть воду, а Кайл остался стоять в дверном проеме, прислонившись к нему плечом.

Бросить на него быстрый испепеляющий взгляд оказалось очень удобно.

– Не хочу, чтобы фьельденские дамы забыли, как я выгляжу.

– За исключением разве что Матильды Готтингс. Поговаривают, она тебя проклинает.

– Неужели она считает меня той бессердечной сукой, что привела ее наивного сына прямо в лапы к разбойникам?

– Безусловно. А еще исчадием Пекла и нечестивой обольстительницей, заставившей бедного Альфреда забыть и о красавице жене, и о долге, и о чести.

Мы переглянулись, а потом засмеялись одновременно.

Смех этот не был веселым и громким, но мне вдруг стало хорошо.

Хорошо от того, что он выбрался домой в середине дня, сославшись на усталость.

– Эта женщина поразительно быстро меня раскусила.

– Я знаю, что ты даже не старалась.

Это был такой же ленивый, как внимание дома, и совсем не опасный разговор ни о чем, но ответить я не успела. В дверь постучали настойчиво и громко, и Кайл собрался так, словно ждал, что за этим стуком последуют выстрелы.

– Подожди здесь.