Чтение онлайн

Он снова отодвигал меня так, будто я и правда была младшим специалистом у него на обучении, но возмущаться этим или бежать за пистолетом было уже поздно. Я едва успела взяться за рукоять ножа, а он уже повернул замок, и из холла донесся приглушенный голос Самуэля Готтингса.

– Прошу прощения за вторжение, граф Нильсон. Позволите войти?

– Не стоит. Прошу вас.

Кайл ответил ему без тени досады, но с приличествующей случаю сдержанностью, а я положила нож и встала ближе к дверному проему – так, чтобы происходящее в гостиной было хорошо слышно, но заметить меня не удалось.

Самуэль прошел в дом, но остановился посреди холла.

– Я хотел бы поговорить с вами и вашей супругой, с вашего позволения. Мне сказали, что вам срочно понадобилось домой, и о том, что леди Элисон не совсем здорова, но мое дело не терпит отлагательств.

– Значит, мы поговорим сейчас. Элис!

От того, как Кайл меня позвал, захотелось в ответ послать его к Нечистому.

Так, словно и правда окликал любимую и нездоровую жену.

И все же из кухни пришлось выйти со в меру печальным выражением лица.

– Господин Готтингс. Примите мои соболезнования.

Синяки на моем лице, которые полагалось увидеть любому, кроме Кайла и Габриэля, удались на славу – молок получился легким, а эффект от него разрушительным. Синева красиво лежала на левой половине лица до подбородка, но не была слишком густой или темной. Даже при всем желании и богатстве воображения ее нельзя было принять за последствие удара кулаком, полученного от мужа, но за результат падения с крутой лестницы – с легкость.

Самуэль плотно сжал губы, разглядывая и, очевидно, оценивая как раз на этот предмет, а потом кивнул.

– Благодарю.

Кайл продолжал стоять рядом с ним, но на всякий случай был готов к чему угодно, – я чувствовала это по сугстившемуся в воздухе напряжению, по тому, как незаметно темнел его взгляд.

Мы оба не удивились бы, ворвись в наш дом ополоумевшая Матильда или взбудораженная ею Джеральдина.

Даже если бы с угрозами и обвинениями явился сам мэр.

Но Самуэль стал неожиданностью, на которую нужно было как-то реагировать.

– Я собиралась заварить чай, – это было с моей стороны хотя бы гостеприимно.

Готтингс же улыбнулся мимолетно и невесело:

– Спасибо, не стоит. Боюсь, в процессе нам всем окажется не до него.

Начало вышло многообещающим.

– Проходите, – Кайл жестом пригласил его в гостиную, и Готтингс сразу направился туда.

Заняв предложенное кресло, он, не стесняясь осмотрелся, и, остановившись в дверях, я отметила, что наш гость очень бледен.

Как и полагалось всякому скорбящему о брате брату, Самуэль был одет в чёрное, и этот цвет только подчёркивал оттенок его кожи.

А вот следов слез, даже тщательно замаскированных, на нём не наблюдалось.

Кайл сел напротив него, а я, хотя места и было достаточно, осталась стоять.

Единственный теперь младший Готтингс молчал почти две минуты, как молчал бы человек, намеренный сделать единственную ставку, рискнув всем, что имеет, а после взглянул прямо на меня.

– Я знаю, что Альфред это ваших рук дело. И пришёл сказать, что вам не о чем беспокоиться. Даже если тень подозрения, падёт на вас, я сумею сделать так, чтобы оно оказалось ложным. Кстати, эти синяки вам не идут.

Такое заявление стоило тишины, которая за ним последовала. В ней стало слышно даже как тикают часы, в кабинете.

По большому счету, убийство Альфреда стало бы даже меньшей проблемой, чем растрата выделенного на одну поездку бюджета и провал задания. Учитывая состояние, в котором обнаружили тело, о причинах меня даже не спросили бы, а усе пробному с Фьельденом Йонас уладил бы по своему обыкновению – деньгами или угрозами.

Однако на месте ни проблемы с полицией, ни испорченная репутация, ни вмешательство Совета были нам ни к чему.

В наступившей тишине Кайл откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе.

– Что мэр?

Он не подтвердил и не опроверг, и не стал дожидаться, чтобы я ответила за себя сама, хотя, как Старший специалист, вмешиваться здесь и сейчас был не обязан.

– В бешенстве, разумеется. Клянется собственными руками прикончить ту тварь, что убила Альфреда, – Самуэль едва заметно, но поморщился.

Предмет разговора был ему противен. Как будто его расспрашивали о неприглядных проявлениях деликатной болезни, которой он стыдится.

– А вы? – об этом спросила уже я.

Готтингс сделал медленный вздох и сел удобнее. Он, очевидно, решил, что самый сложный и ключевой момент уже пройден.

– Мой брат, как вы наверняка успели заметить, был первостатейной мразью. Всегда, с самого детства. Я на пять лет старше и имел возможность наблюдать. Сначала были животные. Потом его ровесники и дети помладше. Потом Альфред вырос, и его забавы тоже стали… взрослыми. Я пытался контролировать это и не придавать огласке, этому вы тоже успели стать свидетельницей. Но скажем так: человек, избавившись Фьельден от этой скверны, оказал не только городу, но и лично мне неоценимую услугу. Мне не пришлось становиться братоубийцей, а это, даже с учётом всех тонкостей, кое-что значит. Кем бы он ни был, я перед ним в долгу, и он может рассчитывать на моё содействие в любых своих делах. Такая формулировка вас устроит?

В этом не было ни намёка на издевку, он в самом деле интересовался, достаточно ли корректно выразился в этот раз.

– Более чем, – я кивнула ему одновременно в знак согласия и признательности за честность, и все-таки убрала морок.

Губы Самуэля дрогнули в некоем подобии благодарной улыбки.

– Дознаватель Бюль на моей стороне, если это важно. Альфред добавлял ему работы, а хорошему полицейскому, по большому счету, всему равно, как именно обезвредить существо, не дававшее городу покоя.

Именно это определение, «существо» подходило Альфреду Готтингсу идеально. Почти так же хорошо, как «скверна» и «мразь», и почему-то именно оно разрядило напряжение окончательно.

Я подошла ближе, но села не на диван, а на подлокотник кресла, в котором расположился Кайл. Просто потому что захотелось, и чувствовать его бедром было приятно.

– Значит, Фьельден всё это время защищали вы?

Самуэль коротко дёрнул плечом:

– Я полагал, что для вас это очевидно.

– Я полагала, что это работа вашей жены.