Чтение онлайн

На этот раз он нахмурился, как если бы услышал самый неожиданный из всех возможных вопросов, а когда заговорил, речь его оказалась медленной. Он на ходу решал, что именно должен ответить и как.

– Женевьева не такая, как я. В её семье был дар, но на ней он оборвался. Я не знаю, хпочему так произошло. Она говорит, что сама отказалась от него в детстве, потому что испугалась. Как бы там ни было, её участие во всём этом меня не радует, но со временем оно стало необходимым, – Самуэль умолк, словно вспомнил о чём-то важном, а потом перевёл взгляд на Кайла. – Вы ведь видели мою порезанную руку в вечер, когда погиб Джон Уортен.

Тот лишь неопределённо пожал плечами и посмотрел в сторону окна.

– Я видел платок вашей жены, который вы держали. Она могла просто потерять его, когда побежала на крик, а вы подняли. Или отдать вам, чтобы остановить кровь. К примеру, если вы услышали вдову по дороге с кладбища.

Он подтверждал мои мысли о том, что так быстро Женевьева могла появиться у дома Уортенов только в одном случае, – если шла по той дороге.

Это мы тоже не обсуждали, и такая тенденция начинала походить на охрененную проблему для напарников. Мы оба не привыкли полагаться на кого-то и отвыкли рассчитывать друг на друга.

Готтингс кивнул медленно и серьёзно.

– В тот раз я много отдал и очень устал. В темноте мы не были уверены, что на моей одежде нет пятен. Пока Женни вертелась в толпе, я мог пройти домой незамеченным.

– Но вы вернулись за ней, – Кайл кивнул скорее самому себе, чем ему.

– А вы бы не вернулись? – Самуэль хмыкнул тихо и иронично.

Ответом ему стала лишь неопределённая полуулыбка.

Совершенно нечитаемая, если не знать, что он рисковал сгореть заживо, спасая меня и Гаспара.

Самуэлю её оказалось достаточно. Положил ногу на ногу, он принялся с подчеркнутым вниманием разглядывать что-то на своём колене, а Кайл поднялся и прошёл к окну.

– Печать на могиле Альфреда ваша?

Готтингс беззвучно и невесело улыбнулся и поднял голову, чтобы на него посмотреть:

– И теперь я знаю, кто поставил вторую.

– Учитывая страсть вашего брата к посмертным прогулкам, я не хотел бы обнаружить то, что от него осталось под своим окном, – Кайл отозвался почти равнодушно, отодвинул штору и выглянул на улицу.

Рассказ Женни о том, как они пытались проверить историю о встающих из гробов мертвецах начинал играть новыми красками.

– Он действительно мог бы?

Лицезреть мертвеца перед порогом мне тоже не хотелось бы, и теперь становилось понятно, зачем на самом деле нужно было запирать меня дома. Если Габриэль в самом деле мог думать о неконтролируемой реакции мэра и его жены на моё присутствие, то Кайл руководствовался вполне конкретным расчётом: поставить печать и отгородить меня от мира, чтобы Альфред, если тому вздумается рваться из могилы, не усердствовал слишком сильно.

Остаться с ним наедине теперь хотелось почти нестерпимо, но то, что ещё мог рассказать Самуэль было важнее моих желаний.

Кайл то ли не почувствовал, то ли проигнорировал мой взгляд. Как бы там ни было, сам он предпочёл смотреть только на нашего гостя.

– Что здесь происходит? Это не похоже на типичное проклятие. Кладбище тоже в порядке, проблема не в нём.

– Если бы я знал, принял бы конкретные меры, – Готтингс ответили ему таким же прямым взглядом,а я вдруг поймала себя на том, что сижу очень прямо.

Они оба держались с известной долей осторожности, но определенно понимали друг друга.

Понимали так, как не смогла бы понять я просто потому, что смерть никогда не была моей стихией.

Кайл еще чего-то ждал, а Самуэль кивнул не то ему, не то себе и в самом деле продолжил:

– Первые погибшие все как один твердили, что незадолго до смерти их мучили кошмары. Какие именно, они не помнили, а после наступал провал. Никто не смог сказать, что его убило.

Под конец его голос стал тише. Так говорили все, кому было дико и неловко обсуждать подобное.

Едва ли он говорил об этом с кем-то, кроме Женевьевы.

Кайл слушал внимательно, вероятно, отвечая что-то для себя.

– Йозеф Мерц?

Вот теперь лицо Самуэля дрогнуло, хотя и всего на секунду.

– Он обмолвился, что стал плохо спать, примерно за месяц до своей кончины. Но о страшных снах речь не шла. Напротив, ему было трудно уснуть.

Он не стал продолжать, справедливо полагая, что это и не требуется – Йозеф лишился сна из-за проблем с банком, это было понятно и так.

О природе этих проблем Самуэль мог знать больше, чем кто бы то ни было, а его отношения с отцом явно оставляли желать лучшего.

– Самуэль скажите, – я начала и сделала короткую, хорошо продуманную паузу. – Кто-то из ваших родителей?..

Уровень мастерства, которого ему удалось достичь, поражал. Даже для Совета такие люди были на вес золота, но никто из них не обучился своему искусству сам по себе или от скуки. Такой дар, как правило, передавался по крови.

Или же вспыхивал так неожиданно и ярко, что его обладатель становился выродком для своей семьи.

Даже для семьи, в которой поколениями не гнушались самым чёрным колдовством.

Такие люди были просто иными. Самый наглядный тому пример стоял сейчас справа от меня, не спеша возвращаться в кресло, хотя я продолжала сидеть на подлокотнике.

Самуэль молчал долго.

Ни я, ни Кайл его не торопили, но мне уже начало казаться, что вопрос был слишком личным и он не ответит.

Однако Готтингс встал и начал расстегивать сюртук.

– Я кое-что вам покажу. Следовало бы, конечно, принести извинения леди, но, думаю, леди видела и не такое.

Бросив верхнюю одежду на спинку кресла, он взялся за пояс, а я невольно выкинула бровь, искренне заинтригованная тем, чем он собирался меня удивлять.

Кайл сделал два шага к нему и остановился, когда Самуэль повернулся спиной и немного опустил край нижнего белья.

На его пояснице, в самом низу, красовался грубый и выпуклый круглый шрам.

Не до конца веря своим глазам, я поднялась и даже сделала шаг к нему.

– Нечистый бы тебя побрал…

– Кажется, он поступил прямо противоположным образом и подбросил меня добрым людям, – Самуэль засмеялся тихом хрипло, но впервые искренне. – Вы ведь знаете, что молва гласит о таком?