Чтение онлайн

Пальцы были липкими, а когда вспыхнули три ровных и высоких огонька, я не сразу поняла, где нахожусь.

Это точно была моя спальня во Фьельдене, но тьма в ней стояла непроглядная, а кровью, от запаха которой плыло зрение, была залита вся постель.

Подушка, простынь, моя рубашка…

Это кровь уже засохла на ладонях, лице и бёдрах, стекла по губам и попала на язык.

Сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее, потому что здесь, сейчас, сегодня, никаких ран на мне не было.

И лес, и тупая лошадь, и шальная пуля в животе, все случилось на самом деле. Было такой же правдой, как унизительные, глупые, отвратительно женские эгоистичные слезы в тесной каюте.

Но не сегодня.

Оперевшись рукой о тумбочку, я постаралась проигнорировать боль, от которой скручивало пополам, и встать, но колено подломилось, и падение вышло отвратительно неловким.

Онемение непросто никуда не девалось, к нему прибавились судороги. Спазм прошел по горлу, и в глазах потемнело.

«Ну что, сука, теперь поговорим?» , – на этот раз голос был откровенно издевательским.

Хватая губами воздух, я не могла ответить ему вслух, но именно в этот момент поняла что-то важное.

Что-то, что тут же упустила, потому что должна была сосредоточиться на другом.

Пальцы скрючивались и не слушались, и я, застонала снова, чтобы прижать средний к указательному и вывести прямо на полу один из тех знаков, которыми пользовалась редко.

Получилось смазано.

Могло не получиться вообще.

Но голос издал невнятное шипение, и ощущение присутствия пропало.

Вместе с ним одномоментно ушла и боль, но на смену ей пришла дрожь и шальной испуг за собственные суставы. Если хоть хоть один окажется выбит, в таком состоянии мне придётся возиться с этим до утра.

Я не могла подняться, от запаха крови начинало мутить, а дрожь нарастала.

– Кайл…

Вместо нормального голоса из горла вырвалось придушенное тонкое шипение.

Как в том сне, когда сущность, притворившаяся им, пыталась увести меня в тот лес, где были и пуля, и лошадь, и пятеро убитых мной одержимых разбойников, один из которых меня всё же достал.

Так глупо – умея убивать и изгонять, звать на помощь, сидя на полу в собственной крови.

Что если его вообще нет дома?

Он ведь сказал, что может не вернуться до утра.

Всё это пронеслось в уме мгновенно, но ни снова попробовать встать, ни испугаться того, что не чувствую совсем ничего ниже поясницы, я не успела.

Дверь распахнулась, почти ударилась о стоящий за ней шкаф.

Кайл замер на пороге, заспанный и, кажется, злой как сам Нечистый.

Он пытался рассмотреть.

Зрение ещё плыло, и я не готова была поручиться, что вообще поняла его реакцию, но секунду спустя он прошёл вперёд, взял меня за плечи и вздернул на ноги.

Чувствительность вернулась мгновенно.

Кожу пронзило тысячами иголок, и для надежности я вцепилась в его плечо – может, слишком сильно, но так я хотя бы ощутила собственные ноги.

– Сломанные шеи уже вчерашний день? Сегодня ты придумала что-то поинтереснее?

Правильные слова, сказанные правильным тоном привели в чувства быстрее, чем я могла мечтать.

Продолжая держаться за Кайла, я наконец оглядела себя.

Низ живота, бедра, рукава, – все было в крови. Она уже засохла, и тонкая ткань стала жесткой.

Так и не ответив, я отошла к ширме, отделявшей комнату от ванной, стянула рубашку, едва не запутавшись в ней,и только потом потянулась за полотенцем.

– Не здесь, – Кайл осадил так резко и тихо, что я едва его не выронила. – Там полно воды.

Он не смотрел на меня, уставившись странным взглядом на постель, а потом наклонился и поднял окровавленную рубашку.

Кровавые разводы сохли и на коже, а дрожь отступала постепенно, и в целом мне было всё равно, где именно их смывать.

Но я всё равно засмотрелась.

Это был он и как будто не он одновременно, и спорить с ним таким не имело смысла.

Только молча взять из сундука чистую рубашку, захватить халат и убраться, как было велено.

В спальне, задуманной как супружеская, ванная была соответствующей – просторная, удобная, даже с небольшим окном.

На стене висело зеркало, и прежде чем согреть воду, я встала перед ним.

Как выяснилось, кровь шла отовсюду, откуда только могла, даже из ушей.

Проведя ладонью над водой и согрев её, я просто в неё села, и только потом начала умываться.

Вода быстро окрасилась.

У меня ничего не болело, даже дрожь отступила, оставив вместо себя усталость и злость.

Я использовала символы, обязывающие любую сущность отозваться, и оно отозвалось. Решило поставить меня на место и показать, кто в этом доме настоящая хозяйка.

Одевшись, и ещё раз проведя ладонью над ванной, чтобы набранная в неё вода просто высохла, я вернулась к себе.

Кайла в комнате уже не было, зато моя постель была чистой. Следов крови не осталось ни на перине, ни на полу, как не было и испорченной простыми и рубашки.

Пол был тёплым, по нему оказалось приятно пройтись босиком.

Спустившись в гостиную, я увидела ровно то, что ожидала: вещи догорали в камине, а Кайл сидел в кресле спиной к нему и задумался так глубоко, что, кажется, вообще не заметил моего приближения.

Остановившись в дверях, я не стала спешить сообщать о себе.

Всё это, – кресло, камин, пожирающий рубашку огонь, – уже однажды было.

Совсем иначе.

Неожиданно для меня самой горло пережало от нежности.

Он очень устал. Эта усталость читалась в позе, в том, как он немного наклонил голову, в сведенных плечах. Лицо оставалось наполовину скрыто в тени, и мне стоило бы последовать этому примеру – сесть на диван, воспользоваться возможностью и спрятать свое в полутьме.

Он и без того увидел и узнал достаточно.

Те сны, – воспоминания, от которых я сама предпочла бы избавиться, – что потревожили меня, видел и он.