Чтение онлайн

– Дай угадаю. Ты позавидовала бриллиантовым серьгам леди Женевьевы? – пожав плечами я сделала два маленьких шага вперед, ближе к Кайлу.

Миголь напрягся, а Джеральдина даже не обратила внимания, заходясь жутким потусторонним хохотом.

– Как бы не так!

В этом смехе не было ни веселья, ни истерики, только холод. Люди не умели смеяться так, даже когда смеялись картинно. А вот пытавшиеся копировать их сущности – вполне.

– Ты знаешь, – успокоившись так же резко, как расхохоталась, она замерла, и я тоже предпочла остановиться. – Это повторялось каждый раз. Каждый проклятый раз, когда я чувствовала под сердцем его дитя. Эта мразь вмешивалась.

Она задышала тяжело и натужно, как будто из-за ветра ей не хватало воздуха, и, не давая ей прийти в себя, я кивнула на молча наблюдавшую на нами Женевьеву:

– Эта?

Лицо Джеральдины исказилось в дикой гримасе. Она и правда была в такой ярости, что даже Миголь не осмеливался вмешаться снова.

– Ублюдочный Самуэль. Он истребил весь мой приплод, все потомство Альфреда. Каждого, ты слышишь, каждого из них он прикончил прямо в моей утробе! А эта мерзкая тварь еще смела утешать меня после!

Развернувшись, она со всей силы пнула Женни ногой в бок.

Та дернулась от удара, и одновременно прижатая к моему боку книга начала нагреваться.

Она чувствовала, что время пришло, откликалась на то, что исходило от Кайла и вовлекала его в свою задумку.

Абсолютно дурацкую, но безумие и дерзость ее плана мне нравились.

Тем временем Женевьева сумела поднять голову и прямо посмотрела на существо, которое еще сегодня утром называла своей невесткой.

– Ты не понимаешь, Дина. Так было лучше. Лучше, чем если бы тебе пришлось похоронить младенца, которого ты уже держала на руках. У тебя все равно бы не получилось.

– Замолчи! – Джеральдина перешла на визг.

Продолжая сжимать кинжал в левой руке, она в отчаянии подпрыгнула на месте, и правой вцепилась себе в волосы.

– Замолчи, замолчи, замолчи!

– Джеральдина! – не вынеся этого зрелища, Миголь бросился к ней.

Едва ли ему было жалко дочь. Наскоро прощупав его, я убедилась, что единственную.

Он уже без секундного сожалению пожертвовал ею на своем пути к власти.

В каком-то смысле все содеянное им было даже красиво. Мечтая об этой власти, он затаился и ждал десятилетиями.

Стал верным и доверенным казначеем при очередном Готтингсе. Сыграл на его тщеславии и обольстил, предложив такое простое решение – попросить помощи у потусторонней силы в рождении достойного наследника. Подсунул безутешной Матильде найденную в столице Эмери, как только тот покалечился. Объяснил, как той следует с ней обращаться. После, когда Альфред стал достаточно взрослым, отдал ему в жены свою дочь, а в качестве приданого за ней – живущую в кинжале нечисть, которую нужно было чем-то кормить.

Создать для Фьельдена множество бед, а потом самому же от них его избавить, свалив вину на Района, – почти идеальный план, который мог бы сработать.

Всего-то и оставалось – закончить все сегодня. Переломить в разгар праздника хребет строптивому городу, принеся в жертву Женевьеву. Избавиться ото всех Готтингсов до одного, раз уж дело с моей помощью пошло так гладко.

Сдержанный и любящий, раздавленный исчезновением жены Самуэль не мог и не должен был стать проблемой. Прикончить его в его собственном флигеле было бы проще простого.

Ни Миголь, ни Джеральдина не знали правды о нем.

Если бы им было известно, с Женни следовало бы начать, а еще лучше – при первом же удобном случае пристрелить самого Сэма. Ну или хотя бы попробовать это сделать.

Они обы были уверены, что Фьельден предан Готтигсам, их роду и фамилии, а этот город скрывал своего истинного Хозяина достаточно надежно.

– Перестань! – Миголь тем временем дернул согнувшуюся пополам в припадке отчаяния Джеральдину за руку, заставил выпрямиться. – Нам нужно закончить дело!

– Да. Кстати, я обещал им не мешать, – Кайл повернул голову, чтобы посмотреть на меня. – Господин казначей обещал мне интересное представление. Хотя, соврал, конечно. Все равно собирался убить.

– Но ведь на то он и казначей, чтобы врать, – я улыбнулась ему в ответ и переступила на месте, чтобы удобнее стало опустить руку под куртку.

– А ну замри, – от Миголя мое движение не ускользнуло. – Думаешь, оружие поможет?

В его глазах плыл туман, но он совершенно точно оставался человеком. Обезумевшим от желания править, жестоким и хитрым, но абсолютным человеком.

Самой отвратительной мерзостью из всех, попавшихся мне на Севере.

Следуя примеру своей дочери, он, кажется, хотел сказать что-то еще. Похвастаться своими успехами хоть перед кем-то, прежде чем этого кого-то убьет.

Миголь даже открыл рот, но землю под нами тряхнуло.

Я не знала, в какой именно момент прекратилась эта дрожь, – когда я выбегала из дома Готтингсов, ее уже не было, – но сейчас она вернулась, и оказалась не в пример сильнее той, что была раньше.

Земля не подрагивала, а содрогалась, откуда-то сверху, с недосягаемой и невидимой вершины посыпались камни. Пока что крошечные, но горы были в ярости.

В одно мгновение ставший ураганным ветер разбрасывал их по сторонам, а дерево, под которым стоял Кайл, согнулось, едва не зацепив его, вынудив отскочить.

Вот только другие деревья, те, что остались за кустами жимолости в отдалении, стояли нетронутыми.

– Это еще что?.. – Миголь поднял полный суеверного ужаса взгляд, как будто надеялся, что ответ спуститься к нему с горы, под которой мы стояли.

Кайл засмеялся.

– Кажется, Самуэль наконец разозлился.

Его смех, искренний, хотя и негромкий, заглушал ветер, отодвигал на второй план даже тот маленький факт, что земля в буквальном смысле уходила у нас из-под ног.

Женевьева инстинктивно сжалась, подтянув колени к груди, но не пытаясь встать, и Джеральдина вскинула руку с кинжалом, кидаясь к ней с каким-то особенно обреченным, почти животным воплем.

– Дина!

Я окликнула ее домашним именем, тем, которым ее, судя по всему, называл Альфред.

Она развернулась, и я бросила книгу прямо ей в лицо.

После такого резкого движения можно было потерять равновесие, но я, как ни странно, его не потеряла. Лес и горы продолжали дрожать, но я отчетливо видела, что после того, как Эмери прикоснулась к ней, два события произошли одновременно. Вены на лице Джеральдины вздулись и почернели, а ее глаза полезли из орбит от боли и ужаса, и мгновение спустя опустевшее и мертвое тело повалилось на землю.