Чтение онлайн

В этот же момент кинжал, который она так и не выпустила из рук, полетел в Миголя.

Кайл сделал только одно короткой, тщательно выверенное движение, но казначея потянуло назад. Он еще успел глухо вскрикнуть, ударившись всем телом о древние камни, но потом лезвие, живущее теперь, казалось, само по себе, – а на деле, по воле Кайла, – опустилось на его горло.

Ветер, ликуя, понес прочь отделившуюся от туловища голову, а обещанная кровь пролилась под гору.

Упавший на землю кинжал завертелся вокруг своей оси с бешеной скоростью.

Сущность, живущая в нем, сопротивлялась так яростно и готова была сражаться до конца – за последние тридцать лет она слишком привыкла командовать и подчинять. То, как стремительно Кайл взял власть над ней, та легкость, с которой он заставил ее прикончить своего самого преданного и услужливого человеческого питомца, возмущала ее настолько, насколько могла быть возмущена древняя и кровожадная нечисть.

Единственным и самым страстным ее желанием было вцепиться теперь и в его горло, но ветер мешал, не давал прицелиться – умница Сэм, наконец разобравшийся в полной мере со своей силой, все видел. Усмирив кладбище, он взглянул на свой лес и свои горы глазами спрятавшегося в ветвях филина или испуганно юркнувшей в нору мыши, прочувствовал и пропустил через себя, и позволил себе стать полноправным Хозяином этих мест и всех их секретов.

Кайл отдал очередной приказ очень тихо, все на том же незнакомом мне языке.

Продолжавший вращаться на месте кинжал полетел вперед, угодил в самый центр костра, и тот взвился еще выше ядовитым зеленым пламенем.

Женни так и не закричала, только смотрела на него, приоткрыв рот.

Мы одновременно бросились к ней, чтобы развязать, но тварь все-таки отомстила.

Огромное зеленое и обжигающее пламя ринулось на нас стеной, вынуждая отпрянуть назад и сбивая с ног. Отрезая от Женевьевы.

Оно ослепило, и когда я смогла сфокусироваться, первые языки уже облизывали подол ее платье и ступни.

Они сожгли веревку, и кожа на ее руках плавилась.

Она по-прежнему не кричала, не металась и не пыталась убежать. Так и осталась сидеть, заведя назад руки, намертво вцепившись в камень, и только морщилась от чудовищной боли.

Я хотела попытаться еще раз, но Кайл не позволил. Крепко обхватив меня поперек груди, прижал к себе.

Сноп искр полетел в сторону, в кусты.

Та тварь, которую Кайл медленно убивал, запечатав в костре, продолжала свирепствовать, хотела уничтожить и забрать с собой как можно больше.

– Женевьева!

Кайл не закричал, а просто окликнул, и она повернулась, посмотрела на него чистыми и ясными глазами.

Это точно не было взглядом человека, сгорающего заживо.

– Не беспокойся. Иногда приходится чем-то жертвовать, ты же знаешь.

Улыбка, которую она послала Кайлу вслед за этим взглядом, стала утешительной и нежной.

Инстинктивно вцепившись в его руку и почти не чувствуя, что он точно так же вцепился в меня, я наблюдала за тем, как Женни поднималась на ноги.

Окончательно позеленевший огонь охватил её платье полностью, заплясал в волосах, перекинулся на лицо.

Она по-прежнему не издавала ни звука, и продолжала стоять, даже когда пламя поглотило её тело полностью.

Оно сверкало и переливалось, отливало чернотой и синевой, и было намного сильнее того, что манило меня летом в поле.

А потом процесс вдруг стал обратным.

Огонь продолжал извиваться вокруг Женни, но теперь он не уничтожал, а ласкал её кожу, зализывал и лечил её раны, игриво сверкал в волосах, как дорогая лента в праздничном венке.

Опускаясь ниже, он приводил в порядок и её одежду. Прошёлся по ногам, тронул запястья, стирая глубокие кровоподтёки – следы от верёвки.

Из центра костра раздался рёв.

Предсмертную победу, которую тварь уже успела отпраздновать, вырвали у неё из зубов.

Вернее, она вырвалась сама.

Не открывая глаз, Женевьева начала оседать на землю, и Кайл почти оттолкнул меня, чтобы успеть подхватить её вовремя и оттащить в сторону.

Я положила руку ей на шею просто чтобы удостовериться в том, что мне ничего не мерещится, – Женни была жива. Она просто спала у Кайла на руках, дышала во сне глубоко и ровно, а на щеках остался лишь лёгкий здоровый румянец.

Зато пламя притихло.

Со всей своей яростью оно бросилось не на лес, а обратно, принялось остервенело пожирать самое себя и то, что корчились в нём.

Мы с Кайлом посмотрели друг на друга, молчаливо сходясь на том, что наша работа закончена.

Фьельден получил своё, а здесь всё само закончится.

Его глаза были восхитительно чёрными, а мои губы пересохли от жара.

Я почувствовала это только когда мы убрались подальше, остановились под колышущейся на ветру жимолостью, чтобы он мог перехватить Женевьеву удобнее.

– Где Эмери? – на попытку заговорить потрескавшаяся кожа отозвалась болью.

Или это просто давали себя знать его вечерние укусы.

Кайл застыл, а потом огляделся по сторонам так, словно только теперь сообразил.

С того момента, как я облегчила нам задачу, позволив книге прикончить Джеральдину, ни один из нас ее не слушал.

Мы оба были уверены, что она выберется.

Она сама сказала это, предлагая поступить именно так:

«Заткнитесь и не лезьте, разберусь без вас».

И всё же я её не чувствовала.

Зелёное пламя продолжало бушевать, пламя плавило одержимый кинжал, чтобы земля могла впитать и надёжно запечатать ставший жидким метал.

Даже на некотором расстоянии от него было так жарко, что пот ручьями стекал по шее, и свет начинал становиться ослепительным, но Эмери мы увидели одновременно.

Раскрытая книга лежала на земле страницами вниз, под завернувщейся юбкой мёртвой Джеральдина.

Она была там, в своей физической оболочке, но молчала, хотя не могла не понимать, что от огня её отделяет в лучшем случае минута.

Та минута, за которую её не станет.

Это не был обычный костёр, разведённый мальчишками, тот, который она, пусть и с трудом, но смогла пережить. Это пламя действительно уничтожало, и за ним для неё не было ни небытия, ни вечности, ни надежды однажды вернуться. Только конец.