Чтение онлайн

После – каково было на Севере.

Он действительно соскучился и радовался нашему возвращению так искренне, что это почти сбивало с толку.

Несмотря на усиленную просветительскую работу Германна, проводимую с ним в сомнительного толка заведениях, за прошедшие недели он заметно возмужал. Проведший всю жизнь в деревне и привыкший выживать в одиночку паренек по определению не мог быть хлипким, но теперь в нём появилось что-то новое.

Как будто он наконец начал понимать, насколько хорош, и постепенно прилаживал себя к этому чувству, старался распробовать его и изучить под самыми разными углами.

Дорожный короб Кайла какой-то умник додумался тоже притащить ко мне.

Логику, по которой это было сделано, я понимала.

Как понимала и то, что моя комната была много лучше и просторнее той, что могла достаться новобранцу. Удобнее для двоих.

И все же мысль о том, что мы просто вернемся к тому моменту, на котором прервались когда-то, казалась мне до нереальности простой.

О некоторых вещах и правда не требовалось, да и невозможно было говорить вслух, но сейчас, стоя у окна и глядя на обычную дневную суету во дворе замка, я все-таки позволила себе задаться вопросом: что если Кайл просто не был уверен в том, что я захочу продолжать? Если Женни оказалась права, и он так же, как и я, оттягивал время и прощупывал почву в попытке понять, нужно ли все это?

Теперь, когда мы оба точно знали, что да, единственно правильным решением казалось просто продолжить.

Не пытаться исправить или того пошлее, начать сначала, но двинуться дальше с той точки, в которой по обоюдной горячности умудрились остановиться.

Кайл вошёл без стука, бросил плащ на спинку стула таким жестом, как если бы делал это уже тысячу раз.

Я шагнула навстречу, ловя себя на абсурдной мысли и таком же абсурдном ощущении того, что за эти пару часов соскучилась по нему до озноба.

– Ну и что это было?

– Ты же хотела увидеть какую-нибудь нечисть моими глазами.

Он пожал плечами, сохранив при этом отстраненное выражение лица, и я все-таки положила руки ему на плечи, прикоснулась первой.

– Что и зачем ты ему наговорил?

Фразу про деликатное положение можно было трактовать более чем двояко, и пытаясь вообразить себе реакцию Йонаса, я с трудом сдерживалась от смеха.

– Пусть понервничает.

Кайл привлёк меня ближе, быстро коснулся губами губ.

За восемь дней безумия, прерывавшегося лишь ради короткого сна, мы не просто заново привыкли друг к другу.

Теперь предстояло привыкать быть сдержаннее. Хотя бы в первые недели, пока новость о том, что мы не просто вместе, а давно женаты, не перестанет всех волновать.

– Это жестоко.

– Он знал, что Фьельден не пройдет ему даром.

– Даже я не думала, что ты обойдешься с ним настолько бесчеловечно.

Мы всё-таки рассмеялись вместе, а потом ладонь Кайла опустилась с мой талии ниже.

– Почему мы раньше так не делали?

Я в самом деле не думала, что он захочет и сможет позволить мне, – или кому-нибудь другому, – подобное. Смотреть своими глазами.

– Потому что это действительно стоило увидеть.

– А что ещё?

Я помнила про деревянную шкатулку и о том, как Кайл смотрел на нее.

Как на вещь, в получении которой не сомневался, но вместе с тем не думал, что это будет так легко.

Неужели то, ради чего он вообще ввязался во все это?

– Маленькое, но приятное дополнение, – не выпуская меня из рук, он шагнул назад, чтобы достать ту самую шкатулку из кармана плаща.

На деле она оказалась больше, чем мне показалось через восприятие Кайла, а вырезанный на дереве орнамент был выполнен со смыслом. Красивая и изящная вязь, которая наносится для сохранности содержимого.

– Что там?

– Открой, – Кайл пожал плечами и всё-таки отступил на шаг.

Как будто оставил меня с этой шкатулкой наедине.

Откидывая крышку, я готова была к чему угодно. К ещё одному вкрадчивому или сиплому голосу сущности, живущей внутри. К дарственной надписи, которая всё прояснит. К красивой закладке для Эмери.

Но в шкатулке лежал серебряный браслет-змейка с чёрными бриллиантовыми глазами и моё обручальное кольцо.

Широкий луч жидкого, холодного, но омерзительно яркого мартовского солнца упал на стол. Прямиком на сидящую на нём огромную жабу.

Петти наклонилась, уперевшись ладонями в колени, и повернула голову, чтобы заглянуть ей в морду и рассмотреть как следует.

– Нет. Ты меня разыгрываешь.

– И в мыслях не было! – склонившийся над столом с другой стороны Гаспар бросил на неё выразительный взгляд.

В нём читалось всё разом, – и обида, и печаль, и возмущение тем, что его посмели заподозрить в подобной лжи.

Петти посмотрела на него в ответ, подозрительно щурясь.

– Но она скачет.

– Да. Так и должно быть.

Словно в подтверждение его слов, жаба оттолкнулась от стола и перепрыгнула на противоположную его сторону.

Она угодила прямиком на лежащую там книгу, и в комнате раздалась такая брань, что щеки девочки заметно порозовели.

Жаба мгновенно, как будто обожгла лапы, скатилась на пол и на этот раз прыгнула к камину, едва не врезавшись в полете в мой сапог.

Приземлившись на ковер, она замерла, дезориентированная, и пошатнулась.

Поглядев на нее, я повернулась к Кайлу:

– Это отвратительно.

– Ты собираешься ругать его за то, что когда-то делала сама? – он вскинул бровь, загоняя меня в угол одной только формулировкой вопроса, и я предпочла вовсе на него не отвечать.

Гаспар вскинул голову, посмотрел сначала на него, потом на меня, а после улыбнулся:

– А по-моему она очаровательна. Нужно придумать ей имя.

– Сделай это, и отправишься жить в амбар, – Кайл ответил, прежде чем я успела раскрыть рот, и за это я была ему даже признательна.

Равно как и за то, что он взял меня за локоть и увлек в смежную комнату. Маленькую столовую, по совместительству кухню.

Отсюда было хорошо видно, как Гаспар и Петти вдвоем бросились за жабой. Как будто им обоим было по четырнадцать лет.

– Эта сука ругается как матрос. Ты можешь что-то сделать с этим? – я спросила, не оборачиваясь, и затылком почувствовала усмешку Кайла.

– Запрети ей сама.

– Запретить твоей одержимой книге ругаться, когда детишки гоняются по дому за мёртвой жабой? – я все-таки посмотрела на него, раздумывая, стоит ли добавить, что весь этот кошмар пугает мою беременную лошадь, хоть та и живёт в конюшне.