Наперекор Судьбе
Шрифт:
* * *
Эвмен успел как раз вовремя – вражеская армия выходила из города, готовясь к прорыву на Эфес. Солнце нещадно жарило с небосклона – ни тучки, ни облачка, благо, до обеда было еще достаточно далеко, так что оно не вошло в полную силу… Получив последние новости от гонца, Эвмен, подойдя к поселению, сделал небольшой крюк и вышел к нему со стороны Эфеса – вполне логично было предположить, что враг будет прорываться именно в ту сторону.
Приготовившиеся к бою гиппархии, услышав командирскую трубу, откатились к разворачивающейся в боевые порядки пехоте. Не мудрствуя лукаво, Эвмен поставил в первую линию всех пеших и конных застрельщиков, ксистофоров отвел на левый фланг, пехоту построил во вторую линию. Архидеос хочет в Эфес - пусть прорывается под градом стрел, дротиков и пуль…
И всё же враг смог его удивить – эфесские войска просто ринулись в атаку, без строя, без организации… На острие вражеского удара шли соматофилаки с Архидеосом во главе – пергамские войска открыли ураганный огонь, прореживая наступающие войска. Конная лава соматофилаков, запинаясь под обстрелом, теряя одного бойца за другим, добралась до пергамских застрельщиков и врезалась в их строй.
– Да что же он делает-то… - не выдержал один из соматофилаков Эвмена.
Команда… Два таксиса гоплитов ударили по вражеским кавалеристам во фланг и тыл. Дикое ржание коней, погибающих под ударами копий, крики, вой… Но разглядеть что-либо было трудно – пыль застилала все окрестности. Остальные застрельщики продолжали поливать снарядами наступающую пехоту, расстреливая солдат иногда целыми шеренгами…
Что делает… Эвмен в чем-то его понимал – Архидеос не был дураком, и он видел, что шансов прорваться к Эфесу у него нет, особенно после потери трех таксисов гоплитов. Он не успел, и, выбирая между бесчестьем и смертью, выбрал смерть. И этим лично у Эвмена вызывал огромное уважение – нечасто среди греков в нынешние времена увидишь истинную, величественную доблесть и силу духа… И уж совсем редко увидишь полководца, способного подвигнуть собственную армию на самоубийственную атаку, которая в любом случае закончится поражением.
И да, чудес не бывает – вражеских соматофилаков перемололи за несколько мгновений, тарантинцы тем временем уже прорвались вплотную к городу и начали обстреливать выходящие и пытающие на марше перестроиться в боевые порядки пехотные колонны. Эвмен приказал выдвинуться вперед своим гоплитам – что ни говори, а подобный враг был достоин смерти в ближнем бою…
Вражеские таксисы, постоянно теряя под обстрелом солдат, смело двигались вперед, ни на что не обращая внимания. Вот в город прорвались конные застрельщики, начиная илами прочесывать улицы. Наконец, вражеские таксисы врезались в монолитный строй пергамских солдат, Эвмен дал команду окружить вражеских бойцов – лишние потери, всё же, ему были ни к чему…
И опять героизм не помог эфесским солдатам – без строя, яростно бросаясь в атаку на пергамские порядки, эфесцы очень скоро все до единого полегли… Не теряя времени, Эвмен начал вводить пехоту в город – по сообщению гонца, на центральной площади укрепился последний эфесский таксис при поддержке выживших застрельщиков и силами легкой кавалерии опрокинуть его не удалось…
Войска стремительно вливались в город, маршируя к городской площади… Эвмен, двигался следом, осматривая завалы из тел перед городом – сколько эфесских солдат погибло здесь в этой безумной атаке?
Стало понятно, почему кавалерия не смогла опрокинуть последних защитников – площадь была обнесена колоннадой, в проемах которой и оборонялись вражеские фалангиты, поддерживаемые пельтастами. Впрочем, пергамские гоплиты, с ходу начавшие штурм при поддержке лучников, начали сильно теснить врага, выдавливая эфесских солдат и освобождая путь кавалерии.
Вскоре в прорывы удалось ввести тарантинцев, после чего эфесский таксис кое-как сообразил строй в центре площади и, окруженный со всех сторон, был поголовно вырезан пергамскими солдатами. Но не было победного клича, ведь вкус победы был сильно испорчен героизмом побежденных…
– Пленных удалось захватить? – спросил Эвмен, взирая на эту бойню. Многие солдаты прямо здесь садились на залитые кровью плиты площади.
– Нет, стратег. Никто не сдался…
ГЛАВА 3: ЦЕНА ЕДИНСТВА
(глава с «прыжками» во времени. По идее, должны накалять внимание, по факту – посмотрим, прочитавшим просьба сказать – лучше она от этого или хуже, по моей идее, должно накалять внимание и напряжение)
– И всё же не доверяю я им, стратег… - в который раз повторил Эстарх. Время от времени он поглядывал назад, правда, что он хотел там увидеть, стратегу было непонятно.
– Ну-ну, мой верный гиппарх, мы просто проведаем местных жрецов и узнаем, насколько они расположены к новому правителю этих земель, - стараясь подавить зевоту, ответил Эвмен.
Большую часть соматофилаков пришлось оставить у входа в священную рощу – Эвмена с Эстархом сопровождало всего двое телохранителей. Да, местные жрецы были настолько богаты, что обнесли стеной даже рощу, не говоря уже о самом храме. Храме Артемиды Эфесской… Одно из чудес света, вошедших ныне в состав Пергамского царства. Хотя, технически, храм был нейтрален ко всем дрязгам и войнам между греческими полисами, иначе бы его давно сровняли с землёй. Вера верой, дело делом…
Однако стратег немного кривил душой в разговоре с Эстархом – на самом деле он хотел встретиться с оракулом – в наше время одним из самых влиятельных во всем цивилизованном мире. Дело, которое он задумал, по своей грандиозности превосходило всё, что он делал в своей жизни. Да и его отец… И у него были определённые сомнения, которые он надеялся развеять или хотя бы приглушить тревогу перед решительными действиями.
В своё время то же хотел сделать Александр – создав величественную империю, простиравшуюся от рассвета до заката, он прекрасно понимал её истинные хрупкость и слабость. И пытался это исправить – браки между эллинами и персиянками, ассимиляция восточной культуры в греческую, переселение вглубь своей империи греков и македонян… В какой-то мере именно он поспособствовал окончательному вымыванию эллинов из, собственно, самой Эллады. Ирония судьбы – пытаясь усилить свою новорожденную империю, он, в итоге, не только не смог её сохранить, но и ослабил родную Македонию, ослабил настолько, что несколько варварских нашествий после его смерти едва не стёрли её с лица Ойкумены…
Кто знает, чем бы могло всё закончиться. Но история не знает сослагательного наклонения – смерть македонского царя царей прервала его начинания в самом зародыше, и, не успев дать достойных плодов, они сгинули без следа в песках времени. Этому способствовало как непонимание его политики самими греками и македонянами, так и начавшиеся войны диадохов. Александр не назвал имя наследника, оставляя свою державу достойнейшему… Едва ли так мог поступить великий правитель. Эвмен склонялся к мысли, что Александру помогли уйти в Тартар, при том помогли его ближайшие сподвижники – кто был оскорблён его отношением, кто желал большей награды, а кто и видел себя новым повелителем безграничной империи…
Но, как это часто бывает, заговорщики сильно переоценили свои силы… Решительного верха над оппонентами никто одержать не смог – каждый жаждал слишком многого. Так, прямо над не остывшим ещё телом Александра появился неразрешимый, разрушительный конфликт диадохов – как их прозвали позже. И вскоре этот конфликт вылился в кровавую гражданскую войну. Возможно, империя и уцелела бы, будь у Александра достойный наследник, но его дети были слишком малы. А их защитники слишком ненадежны…
Собственно, как это ни смешно и ни грустно, но нынешние конфликты на просторах Малой Азии, Ближнего Востока, Северной Африки и Балкан это всё ещё продолжающаяся агония державы Александра – затянувшаяся на века гражданская война… Все современные столкновения между эллинистическими государствами происходят из-за предпосылок, заложенных первыми диадохами. Да, пожалуй, никто не мог предвидеть глубины той ужасной пропасти, геенны, в которую вёл страну. Жажда власти в очередной раз затмила разум человека…