Чтение онлайн

— Спрашивайте, Арнольд, — спокойно разрешил он. — Что вас интересует?

— То, что вы говорили о Новом Роттердаме и дальнейших действиях…

— Что конкретно вас интересует, Арнольд? — перебил его адмирал, и в его голосе появились раздражённые нотки.

— Планетарная бомбардировка, сэр. Это не было в планах…

— Планы изменились.

— Сэр, это прямое нарушение Марсианского пакта. Адмирал, я хочу напомнить вам…

Начальник адмиральского штаба резко замолчал, когда Андерсон поднялся со своего кресла. Чернокожий адмирал повернулся к своему подчинённому и смерил его таким взглядом, что тому захотелось оказаться в этот момент где угодно, но только не здесь.

— Идёт война, Арнольд, — негромко проговорил Антон. — Эти люди подняли восстание против законного и избранного правительства. Против своего государства. Они взяли в руки оружие и пустили его в ход ради своих целей и идеалов, какими бы жалкими и надуманными они ни были.

Прочистив горло от вставшего в нём кома, Арнольд прокашлялся.

— Сэр, я понимаю всю тяжесть того, что они сделали, но это не выход…

— Отнюдь, Арнольд. Это единственно верный выход. Более того, это единственный способ сломить нашего противника.

— Сломить? Адмирал, мне кажется, что я не совсем понимаю…

— Видите ли, Арнольд, нельзя просто так взять и сломать человека. Эти люди пошли на предательство, руководствуясь своими «принципами» и наивными мечтами. И потому мы будем вести себя с ними соответственно. Мы покажем им, насколько глупое и бесперспективное решение они приняли, решив предать Землю и Федерацию. Мы уничтожим их жалкие моральные ориентиры. Мы растопчем их наивные представления о чести, которой они не достойны. Мы покажем им, что будем их убивать. Убивать за то, что они пошли против нас. И мы будем делать это максимально эффективным образом. Никаких иллюзий о том, что убивать нужно «правильно». Мы будем теми, кто разрушит эти иллюзии с особой жестокостью. Не будет раненых. Не будет сожалений по погибшим. Вероломство не заслуживает покоя. Мы станем для них тем самым монстром, которого они сами заслужили своим грехом.

Он говорил негромко, почти тихо. Так, что Арнольду приходилось напрягать слух, чтобы расслышать каждое слово. И тем не менее каждое из них, кажется, отпечатывалось в его сознании, будто его выжигали там калёным железом.

— Потому, Арнольд, — спокойно продолжил он. — Как только с кораблями противника будет покончено, весь флот вернётся к Новому Роттердаму. Мы потратим ровно столько времени, сколько потребуется для того, чтобы вывезти оттуда всех наших людей. Как только эвакуация наземного персонала будет завершена, «Эвересты» займут позицию на низкой орбите и начнут обстрел. Сначала крупные города. Затем меньшие. Затем мелкие поселения.

— Но люди…

— Разумеется, мы объявим им о том, что сделаем, — Андерсон равнодушно пожал плечами. — Если после этого они останутся в местах, по которым будут нанесены удары, что же, это их выбор.

Он не собирался говорить ему о том, что полное уничтожение всех инфраструктурных центров планеты обернётся для неё гуманитарной катастрофой. Это и так легко было понять. Как и то, что если Альянс захочет спасти этих людей, ему придётся тратить на это ресурсы. А он захочет. Не сможет просто отмахнуться от тех, кто пошёл на поводу у восстания, иначе другие могут задуматься, а не сделали ли они неверный выбор? Адмирал прекрасно понимал, что часть кораблей сбежит. Это было не минуемо.

Пускай бегут. Пускай расскажут всем о том, что он сделал. Пусть его бояться. Пусть знают, на что он способен. Это будет ему лишь на руку. Быть лишённым совести чудовищем для его работы только в плюс. Монстров не мучают ночные кошмары.

Антон Андерсон уходил с мостика «Кракатау» с глубоким чувством выполненного долга, даже не обратив внимания на то, как ракетные залпы добивали «Возмездие». Когда прочные гермодвери закрылись за его спиной, Говард Ди’Анджело и каждый, кто пошёл вслед за ним в надежде на победу, уже были мертвы.

— Эй, хочешь, я принесу тебе поесть?

Сидящая на своей койке, Эмма лишь покачала головой, уставившись в переборку перед собой. Заметив её отрешённое состояние, Майк открыл было рот, чтобы сказать что-то ещё, но затем закрыл его и покачал головой.

Больше всего на свете Эмме хотелось сейчас остаться одной. Ни с кем не видеться. Ни с кем не говорить. Привычной тошноты, что мучала её в первые дни при одном только воспоминании о случившемся, уже не было, и дело даже не в страхе смерти, который охватил её во время нападения на базу десантного корпуса. Это она перенесла на удивление стойко.

Нет, дело было в другом. В том, что случилось позднее.

Нападающие так и не смогли взять базу. Они пытались, несомненно, и Эмма стала живой свидетельницей этих попыток. Она своими глазами видела обстрелы, которым раз за разом подвергали базу… точнее её остатки. Она и Майк как могли помогали врачам с ранеными. Она даже своими глазами видела попытку атакующих прорваться внутрь периметра базы через разрушенные стены. Попытку, которая окончилась бойней для них. Что сказать, в этом мире есть куда более приятные способы покончить с жизнью, нежели нападение на полную злых и преисполнившихся жажды крови десантников.

Всё это продолжалось до тех пор, пока флот не вернулся на орбиту. Только тогда атакующие отступили, очевидно опасаясь огня с небес. Как потом оказалось, страх был обоснован. Просто они не имели никакого представления о том, какой именно масштаб это могло принять.

Прошло уже несколько часов с того момента, как Майк ушёл за едой. Оператор не торопился возвращаться. Скорее всего Майкл пошёл искать для себя пристанище у коллег или прибился к группе ремонтников, что вот уже неделю без перерыва продолжали устранять полученные дредноутом повреждения. В целом Эмме было плевать на то, где именно он сейчас находится. Она лишь была благодарна ему за то, что он оставил её одну.

В каюте было темно. Эмма выключила свет ещё часа два назад или около того. С тех пор она лежала на койке, прижав колени к груди. Пыталась поспать, но сон всё не шёл к ней. По крайней мере то, что можно было бы назвать сном. Короткие периоды забытья, в которые она проваливалась, слабо подходили под определение «отдыха». В какой-то момент она гадала, одна ли она такая. Одна ли она сейчас лежит на своей койке, уткнувшись взглядом в переборку.

Скорее всего да.

Кирн хорошо запомнила те редкие моменты, когда выбиралась в общие коридоры «Кракатау» для того, чтобы размять ноги. Там, за переборками её каюты, Эмму встречали гуляющие по кораблю десантники и члены его экипажа. Везде, куда она заходила, её встречало мрачное, преисполненное удовлетворения довольство. Эти люди потеряли друзей и товарищей. И потому они сейчас были несказанно довольны решением адмирала. Никто не возражал. Не осуждал. Лишь удовлетворённые кивки. Не способная и дальше выносить это, она заперлась здесь. И теперь сидела в темноте.

Вновь картина пережитого встала перед глазами. Вот она вспомнила, как с облегчением сидела внутри отсека эвакуационного десантного шатла, что поднимался на орбиту, вжимаемая к креслу мягкой перегрузкой. Десантные корабли не имели больших и удобных иллюминаторов. Не для того их строили. Но маленькие были. Совсем крошечные, и это позволило ей увидеть.

Эмма до сих пор холодела от картины того, как «Эвересты» адмирала Андерсона зависли на низкой орбите. Массивные, огромные даже с расстояния и невообразимо страшные. Со своего места Кирн никогда бы не подумала о том, что их позиции были рассчитаны заранее. Просчитаны ради максимальной эффективности с холодной, механической чёткостью.