Чтение онлайн

Халиф ободрил этот выбор и послал своего вольноотпущенника Ялбака в Мекку, куда Али удалился на вынужденный покой после участия в недавнем заговоре. По прибытии в Багдад Али приступил к выполнению обязанностей визиря.

Мунис, брат матери халифа, и прочие военачальники и вельможи приняли участие в процессии, сопровождавшей Али домой из дворца после церемонии вступления в должность. Хакани, его сын и все их чиновники были отданы в руки нового визиря в тот же день. Али наложил на них умеренные штрафы, но потребовал, чтобы они были выплачены полностью и точно в указанный срок. Хакани было позволено жить дома, под надзором, причем его надзирателям был дан строгий приказ не допускать оскорблений его женщин и родственников.

Али сразу приступил к изучению положения дел в различных департаментах правительства. Каждое утро он приходил во дворец визирей в районе Мукхарим и работал там до позднего вечера, когда муэдзины начинали призывать к вечерней молитве.

Каждому наместнику в каждую провинцию он послал обычное уведомление о своем вступлении в должность и назначениях, которые он сделал в правительстве империи. Всех провинциальных чиновников он оставил на своих местах, лишь пожелав им направить всю свою энергию на дальнейшее процветание вверенных им провинций. Его послания заканчивались следующими словами:

«Наступает новый финансовый год, период, когда осуществляется сбор основной части земельного налога. До сего времени не имея к вам никаких конкретных вопросов, хочу лишь довести до вашего сведения, что вы должны собрать указанный налог без задержки, в указанный срок. Авансовую часть этой суммы вы должны переслать, вместе с уведомлением о получении данного письма, немедленно по его получении и прочтении. Впоследствии вы обязаны будете представить мне полный отчет о положении дел в вашей провинции, включая счета, которые должны быть ясными и понятными, из которых будет видно, как вы исполняете свои обязанности и какие меры принимаете для увеличения доходов с ваших земель.

Распределение полученных вами доходов и других средств на конкретные цели должно быть отложено до получения от меня дополнительных инструкций, поскольку мне необходимо время, чтобы оценить правильность принципов, на которых вы принимаете свои решения.

Должен сразу предупредить вас, что не потерплю ни халатности, ни злоупотреблений, ни пренебрежения интересами государства. За каждый дирхем я потребую с вас полного отчета. За каждую провинность вы ответите по всей строгости закона, даже в том случае, если будете состоять в родстве со мной. Вы должны как можно меньше думать о себе лично и как можно больше о своих подданных. Вы не должны налагать на них никаких дополнительных налогов, кроме тех, которые предписаны Законом. За благополучие своих граждан вы ответственны так же, как и за уплату податей и сохранение собственности повелителя правоверных в целости и сохранности. Советуйтесь со мной регулярно по всем вопросам, чтобы я мог быть в курсе ваших дел. На этом все, если то угодно Аллаху».

Собрав всю необходимую информацию, Али ввел в состав правительства новых членов и отправил в отставку некоторых старых. Он послал своих соглядатаев в провинции с целью выявить тех наместников, которые присваивают себе государственные деньги, либо ведут расточительный образ жизни, либо пренебрегают развитием провинции, – этих людей он сместил и назначил более подходящих. Али также укрепил границы империи, выделил большие средства на ремонт и содержание больниц, выплату жалованья врачам и улучшение содержания пациентов. Большие средства были направлены на строительство и ремонт мечетий. Кроме того, он разработал инструкции для провинциальных чиновников по рассмотрению апелляций и жалоб: «Во имя Аллаха милостивого, милосердного: если в течение положенного для приема жалоб срока будет получено заявление о потере урожая или части его в результате несчастного случая, компетентные чиновники должны будут оценить размеры ущерба и соответственно уменьшить сумму налога с этой земли. По истечении указанного срока жалобы не принимаются и налог взимается в полной мере. Сильный не должен иметь преимуществ, и слабый не должен терпеть притеснений. Решения чиновников должны быть преданы всенародной огласке. На этом все, если угодно то Аллаху».

«Мы занимались оценкой податей с нового урожая, – рассказывает сборщик податей из провинции Нахраван, – в то время, когда произошла эта история. Один из крестьян, не сказав нам ни слова, пошел в столицу и пожаловался самому визирю, что его поле неправильно измерено.

И вот, как гром среди ясного неба, приезжает к нам чиновник из Бадурии и с ним целая армия землемеров, а кроме того, военный кавалерийский эскорт и пехота! Мы уже решили было, что нас, в лучшем случае, уволят. Тем не менее мои коллеги послали меня в лагерь ревизора разузнать, как обстоят дела. Мне любезно сообщили там, в чем суть жалобы.

– Ты помнишь замеры того участка? – спросил меня начальник, когда я вернулся и доложил результаты своей разведки.

– Не совсем точно, – ответил я.

– Надо срочно пойти и проверить все, – сказал он мне.

Я взял с собой своих землемеров, и мы перемерили то злополучное поле заново. Результаты старых замеров составляли двадцать два акра, сейчас же получилось двадцать один с четвертью. Мы объяснили ревизору, что первый замер был сделан, когда на поле была пшеница, теперешний же замер сделан после жатвы, поэтому ошибка вполне допустима – условия же изменились! Чиновник уехал и передал наши разъяснения визирю.

Вскоре пришло письмо от Али ибн Исы, в котором он грозил нам всеми карами, земными и небесными, если он получит хоть еще одну жалобу на замеры земли или на что-либо еще из нашего района. Естественно, мы перепугались и не требовали очень строго с крестьян в том году. Тем не менее доходы увеличились почти на треть: народ говорил, что наступили времена справедливости, а грабежу и вымогательству пришел конец. Это настолько воодушевило крестьян, что они стали лучше работать.

Али отменил дополнительный налог на деревья в Фарсе, сбор пошлины в Мекке, сборы с портового рынка в Ахвазе и винный налог в Дийарабии. Его правление принесло процветание империи. Ему удалось одновременно и увеличить сборы налогов, и прославиться в народе как благословенный и справедливый правитель».

После отставки Абу Али Хакани появилось множество документов с его поддельной подписью. Многие из них, дававшие право на получение денег, земель и всего прочего, были предъявлены новому визирю Али, который, сомневаясь в подлинности этих документов, собрал и послал их Хакани, с требованием отделить подлинные от подложных.

Так случилось, что посыльный прибыл в тот момент, когда Хакани молился, поэтому бумаги и приказ визиря были переданы сыну Хакани. Молодой человек начал сортировать бумаги, в этот момент его отец, закончив молитву, зашел в комнату и, узнав, в чем дело, начал сам рассматривать их. Просмотрев, он спокойно перемешал подлинные документы с поддельными и передал их все курьеру визиря со словами: «Передайте мое почтение визирю и скажите, что все эти бумаги подлинные, я действительно подписал их, но, конечно, визирь волен поступать по своему разумению».

Когда посыльный Али удалился, бывший визирь сказал своему сыну:

– Ты хочешь, чтобы мы лишились популярности по своей собственной глупости? Нас отстранили от власти, но мы можем еще приобрести политический капитал. Если эти поддельные бумаги будут использованы, мы получим доверие, а он потеряет деньги. Если он аннулирует их, то нам будут сочувствовать, а его ненавидеть.

Расчеты Хакани оправдались – народу понравилась его позиция в этом вопросе.

Али приказал составить комплексный отчет по всем доходам и расходам империи. Результат оказался неутешительным: расходы превышали доходы.

Визирю пришлось урезать выплаты военному ведомству и земельному совету, которые были существенно повышены при Хакани. В результате этой реформы пострадало очень большое количество гражданских и армейских чиновников – визирь приобрел много врагов, люди стали называть его скрягой, но у него не было выбора: расходы халифа неминуемо привели бы к истощению казны при прежнем курсе правления. Али также начал приобретать недоброжелателей среди придворных и жителей столицы, урезывая дополнительные и премиальные выплаты, которые стали уже такими же привычными для них, как и основное жалованье. Недовольство росло, предпринимались попытки очернить визиря в глазах халифа и отстранить его от власти. Многие хотели вернуть снова Ибн Фурата.