Чтение онлайн

Визирь, от имени повелителя правоверных, ответил послам следующее:

– Движимый состраданием к попавшим в плен правоверным и исполняя волю Аллаха, Который предписывает Своим людям освобождать мусульман из рук неверных, халиф принимает предложение, а Мунис назначается ответственным за исполнение необходимых формальностей.

По окончании аудиенции послам и их переводчику Абу Омару были пожалованы почетные одежды и тюрбаны из расшитого золотом поплина [147] . Мунис немедленно приступил к переговорам с послами, в результате чего была достигнута договоренность, по которой все византийские пленные будут освобождены сразу после внесения выкупа в любое удобное для византийской стороны время. Для организации обмена и выкупа своих пленных Мунис и Абу Омар должны были отправиться вместе с послами в их страну. На это предприятие им было выдано из государственной казны сто семьдесят тысяч динаров. Всем наместникам провинций, по территории которых они будут проезжать, были разосланы депеши с приказом оказывать им всяческое содействие. Покидая столицу, каждый посол получил от халифа в подарок двадцать тысяч дирхемов.

Под руководством Муниса обмен и выкуп военнопленных был завершен еще до конца года.

В то время когда визирем был Али, один из чиновников Ибн Фурата по имени Ибн Джубайр почел для себя благоразумным удалиться до времени в провинциальный город Васит. Наместником Васита и прилегающей к нему территории был некий Хамид Ибн Аббас. Живя в городе, Ибн Джубайр, будучи опытным чиновником, обнаружил, что большую часть налогов, собираемых в провинции, Хамид кладет в свой карман и лишь малую часть отправляет в государственную казну.

Когда Ибн Фурат снова стал визирем, Ибн Джубайр вернулся в столицу и занял свое прежнее место председателя Аграрного совета Ирака. Ибн Джубайр рассказал визирю о своих наблюдениях в Васите и даже написал подробный список неучтенных доходов Хамида. Это произвело впечатление на Ибн Фурата.

Через некоторое время чиновник попросил у визиря разрешения начать дело по пересмотру налогового контракта Хамида. Ибн Фурат, после некоторых колебаний, дал свое согласие. Тогда Ибн Джубайр написал Хамиду официальный запрос о доходах от имени Аграрного совета, в функции которого входило определять размер общего налога. Хамид послал ответ. Началась длительная переписка столичных и провинциальных чиновников. Дело затянулось. Однако Хамид, подозревая, что его недруг Ибн Джубайр действует с ведома и согласия визиря, и зная, чем это все может кончиться для него, не на шутку обеспокоился. Он послал своего агента в столицу с целью подготовить почву для того, чтобы самому стать визирем. Агент вступил в переговоры с казначеем Насром и расписал в ярких красках деловые качества и благородство своего хозяина, он обещал также, что после смещения Ибн Фурата можно будет получить большие суммы денег в виде штрафов с него самого и его чиновников. Сообщения такого же характера были переданы и матери халифа.

Случилось так, что Ибн Фурат был вынужден задержать выплату жалованья кавалерийским войскам. В качестве оправдания он сослался на финансовые трудности, вызванные расходами на военную операцию против Ибн Абу-л-Саджа, и снижение поступлений в казну в результате захвата этим мятежником провинции Рей. Но эти оправдания не возымели должного действия, и в 306 году кавалеристы подняли мятеж и отправили своих представителей к халифу. Ибн Фурат обратился к Муктадиру с просьбой выдать двести тысяч динаров из своей личной казны на погашение задолженности войскам (остальные двести тысяч он обязался выплатить из своих денег). Эта просьба вызвала гнев повелителя правоверных, он напомнил визирю его обещание не только оплачивать своевременно все общественные потребности империи, но и выплачивать определенную сумму ежемесячно в личную казну халифу.

– Обращаться после этого с такой просьбой, – возмущался он, – это верх наглости и бесстыдства.

Визирь снова начал говорить о временных трудностях, но Муктадир был неумолим.

Таким образом, Ибн Фурат не получил денег и вызвал неудовольствие государя, кроме того, у него был старый враг при дворе в лице казначея – все эти обстоятельства способствовали успеху миссии агента Хамида.

Вскоре Хамид получил предложение покинуть Васит и прибыть в столицу, свое согласие и уведомление об отбытии он должен был послать с почтовым голубем. Как только Муктадир получил его ответ, он послал казначея Насра со стражей арестовать Ибн Фурата, его сына Мухассина, Ибн Джубайра и многих других чиновников. Все арестованные были доставлены во дворец. Ибн Фурат снова оказался в тех своих покоях, где находился под надзором экономки Зейдан во время своего первого ареста. Остальные пленники были отданы в руки Насра.

Вскоре в Багдад прибыл Хамид. Казначей поселил его в своих апартаментах во дворце. Один из придворных Ибн Хавари, старый враг Ибн Фурата, первым пришел нанести ему визит, чтобы заручиться его поддержкой. Потом стали приходить начальники гвардии и другие вельможи. Хавари принял всех и переговорил с ними. В результате этой беседы выяснилось два неприятных факта: Хамид имел скверный характер и не имел никакого понятия об обязанностях визиря. Муктадиру было доложено об этом.

Халиф немедленно послал за Ибн Хавари и отчитал его за поддержку в назначении такого человека. Ибн Хавари, пытаясь оправдаться, привел следующие аргументы: Хамид богат, он дает гарантии в получении крупных штрафов с представителей предыдущей администрации, его служащие уважают его, он благочестив и, наконец, он содержит на свои средства большие вооруженные отряды. Ибн Хавари также предложил освободить Али ибн Ису и сделать его заместителем и главным советником визиря.

Халиф одобрил это решение при условии, что инициатива назначения Али ибн Исы будет исходить от самого Хамида. Ибн Хавари отправился тогда к Хамиду и стал убеждать его в необходимости помощника. Он обратил его внимание на груз ответственности, который ляжет на его плечи, и огромный объем работы. Он также напомнил ему, какие звериные отношения царят в мире алчных чиновников и как трудно будет ему в одиночку удовлетворить их требования. Ибн Хавари намекнул в конце беседы, что Хамид должен сам попросить халифа об этой милости, прежде чем она будет ему оказана независимо от его желания.

– Это мой дружеский совет тебе, – сказал он на прощание.

В соответствии с этим во время аудиенции, когда Хамид был торжественно назначен визирем, он поцеловал землю у ног повелителя правоверных и попросил высочайшего позволения назначить Али ибн Ису своим полномочным представителем и доверить ему руководство всеми советами и провинциями.

– Не думаю, что Али согласится с этим предложением, – ответил Муктадир, – вряд ли он захочет быть вторым, после того как был первым.

– Почему же нет? – воскликнул Хамид. – Государственный деятель ничем не лучше портного, а портной, даже если он сегодня сшил халат за тысячу динаров, берется завтра шить халат за десять динаров.

Эта шутка на официальном приеме вызвала с трудом сдерживаемый смех.

Через три дня после вступления в должность Хамид и его помощник Али приступили к разбирательству дела Ибн Фурата. Они представили отставного чиновника по имени Мадхарай для проведения очной ставки с бывшим визирем.

Когда начались слушания, этот чиновник заявил, что он передал Ибн Фурату, во время его первого срока на посту визиря, четыреста тысяч динаров неучтенных доходов из военного департамента Сирии. Кроме того, он засвидетельствовал, что два наместника Египта, Ибн Бистам и его сын, передали Ибн Фурату восемьсот тысяч динаров в качестве комиссионных с неучтенных доходов, из расчета по двести тысяч в год.

На заседании присутствовали все главные судьи и чиновники. Сам Муктадир также находился там и следил за ходом процесса из тайного помещения, не показываясь на публике.

Ибн Фурат начал речь в свою защиту следующими словами:

– Этот чиновник, обвиняющий меня, служил в Египте и в Сирии, также и тогда, когда визирем был Али ибн Иса. Он сейчас сам признался, что одной из его обязанностей был сбор указанных незаконных доходов. Али ибн Иса был визирем четыре года. Либо аналогичные суммы были переданы в руки Али, и в этом случае он виноват перед халифом в получении взяток; либо они не были переданы Али, и деньги остались у этого чиновника. У нас есть его собственное признание в том, что во время моего первого срока на посту визиря он собрал вышеупомянутую сумму – четыреста тысяч динаров; и мы имеем его голословное утверждение, что он передал эту сумму мне. Обвиняя меня, он тем самым признает свою собственную вину. Что касается меня, то я заявляю, что не получал от него никаких денег. Суждения Аллаха, Его Посланника и Праведных Судей по этому поводу известны всем вам.

В этот момент Хамид разразился проклятиями и грубыми оскорблениями в адрес Ибн Фурата.

– Я должен напомнить тебе, – ответил Ибн Фурат, – что ты находишься на Ковре Правосудия, в императорском дворце, а не там, где ты привык находиться и где тебе самое место, – в амбаре или хлеву! И я тебе не крестьянин и не писарь, чтобы ты позволял себе так разговаривать со мной. Будьте любезны, – продолжил он, обращаясь к Шафи Лулуи, – запишите и пошлите повелителю правоверных следующее сообщение: «Хамид, возомнивший себя визирем, совершенно не достоин этой должности, хотя бы по той причине, что, по результатам моих расследований, он присвоил себе более миллиона динаров, полученных им с провинции Васит, вверенной его управлению». Я требовал, чтобы он вернул эти деньги в государственную казну. Он решил тогда, что единственный способ сохранить награбленное и продолжать набивать свои карманы дальше – самому стать визирем. Как визирь повелителя правоверных, Хамид должен сложить с себя обязанности наместника Васита и передать все дела для ревизии, которая точно определит, утаивал он доходы или нет. Ревизию должен провести Али ибн Иса – никто не сомневается в его компетенции, всем известно, насколько он более сведущ в финансовых и экономических вопросах, чем Хамид. Сам факт, что Хамид, будучи визирем, оставил в своих руках Васит, предвещает в будущем должностные преступления, а может даже, и государственную измену!