Чтение онлайн

Один из бывших служащих Ибн Фурата по имени Ибн Вараджавайха, скрывавшийся во время ареста своего господина и остававшийся в тени в правление Хакани, снова поступил на службу при Али. Этот чиновник начал переписку со своим прежним начальником, используя в качестве посредника придворного лекаря.

В своих письмах к Ибн Вараджавайхе бывший визирь Ибн Фурат высказывал критику в адрес Али, кроме того, он предложил чиновнику представить халифу его тезисы как свои собственные. Затем Ибн Вараджавайха написал Муктадиру донос, в котором сообщал, что визирь Али никогда не наказывал тех чиновников, которых лично принял на службу, считая их непогрешимыми, он также задерживал и в конце концов понизил жалованье на треть детям императорской семьи, женщинам гарема и слугам.

Получив донос, халиф показал его Ибн Фурату (который фактически и был его автором) и попросил его совета. Бывший визирь уверил Муктадира, что Ибн Вараджавайха заслуживает полного доверия и на его мнение можно положиться.

Наконец чиновник сообщил халифу, что, если Али ибн Иса будет смещен и Ибн Фурат будет восстановлен в должности, последний сможет выплачивать жалованье слугам императорского дома в прежнем объеме и точно в срок. Денежное довольствие на членов семьи халифа также будет восстановлено. Кроме того, лично повелителю правоверных можно будет ежемесячно выплачивать сумму сорок пять тысяч динаров за счет штрафов с разжалованных чиновников, конфискаций нелегальных доходов и податей за продление провинциальных назначений. Муктадир снова пришел посоветоваться к Ибн Фурату, который заверил его, что все эти обещания совершенно реальны, и даже дал письменные гарантии, что обязуется выполнить их.

Вскоре слухи об этой интриге дошли до Али, и он сам предложил халифу принять его отставку и назначить визирем Ибн Фурата. Однако Муктадир отказался, сказав, что Ибн Фурат якобы серьезно болен.

Как раз в это время в дворцовой тюрьме умер заключенный, имам секты раскольников. А надо заметить, что в те времена было принято скрывать факт смерти заключенного, считавшегося имамом в среде своих приверженцев, поскольку при живом имаме они по закону не имели права избрать нового. Во дворце было объявлено, что умер Ибн Фурат, и преступника похоронили под именем бывшего визиря. Сам Али ибн Иса прочитал над гробом прощальную молитву. Визирь был искренне опечален – он сказал, что вместе с Ибн Фуратом умерло искусство составления депеш.

Но через некоторое время Али сказали, что Ибн Фурат жив и продолжает плести интриги. «Не всему, что слышишь, следует верить», – сказал он своим друзьям на это.

В 303 году худжарские пехотинцы подняли мятеж и подожгли конюшни визиря. Они требовали повышения жалованья. Визирь согласился удовлетворить их требования, повысив выплаты на три динара в месяц для военачальников и на три четверти динара для каждого пехотинца. После этого бунтовщики вернулись к исполнению своих обязанностей.

Находясь при дворе, Али испытывал такое отвращение, видя вокруг себя продажных и алчных придворных, что он не раз просил Муктадира отправить его на покой. Халиф всегда упрекал его за эти просьбы, пока одним весенним днем не произошла следующая история.

В тот день Умм Муса, кастелянша дворца, пошла к визирю, чтобы решить вопрос о выдаче дополнительных денег для женщин гарема и слуг по случаю приближающегося праздника жертвоприношений. Случилось так, что Али ибн Иса был очень занят в это время и приказал своим слугам никого ни под каким видом не принимать. Привратник не осмелился ослушаться своего господина и вежливо отправил кастеляншу назад.

Умм Муса ушла в бешенстве. Как только Али доложили, что она приходила и ушла ни с чем, он послал своего человека принести извинения и пригласить ее прийти снова. Но было уже поздно – она ничего не хотела слушать, вместо этого пошла прямо к халифу и его матери, рассказав им такие клеветнические небылицы про Али, что, как только он приехал во дворец, ему сообщили, что он отстранен от должности и арестован по приказу повелителя правоверных. Его имущество и поместья, впрочем, не были конфискованы в то время.

В тот же день Ибн Фурат приступил к выполнению обязанностей визиря. Чиновник, который составлял его послание наместникам провинций, был не кто иной, как Ибн Тхаваба, который ранее вел следствие по его делу. Вот один интересный отрывок из этого послания:

«Поскольку повелитель правоверных нашел его незаменимым для себя и в особенности для государства и поскольку все чиновники всех департаментов и всех рангов признали его своим главой, чья осведомленность не имеет себе равной, к суду которого они обращаются для решения спорных вопросов и в котором они видят тот идеал, к которому стремятся, с твердым убеждением, что он единственно мудрый и опытный хозяин, который знает, как и где должно собирать нектар доходов в улей империи, поэтому, и только поэтому повелитель правоверных еще раз вынул этот несравненный меч из ножен, где он лежал до поры; и вот! Его лезвие по-прежнему остро, он начал вести корабль правоверных так, словно не выпускал его штурвал ни на минуту.

И далее, повелитель правоверных счел необходимым удостоить его всех почестей, какие только существуют, и пожаловать ему дары, которых он, к несчастью, был некоторое время лишен.

Во исполнение чего повелитель правоверных соизволил обращаться к нему, используя почетное обращение Абу Хасан, и прочее и прочее…»

Вскоре Ибн Фурат арестовал всех родственников и чиновников бывшего визиря, а также его представителей и сторонников в провинциях. Он наложил штрафы на всех, кроме двоих, которых он оставил на своих постах в Исфахане и Басре, поскольку они пользовались протекцией Умм Мусы. Кроме выплаты штрафов, все отставные чиновники должны были вернуть в казну все побочные незаконные доходы, которые они получали на своих должностях. Поскольку визирь взял на себя обязательство выплачивать халифу полторы тысячи динаров ежедневно, ему пришлось даже организовать специальное ведомство по недекларированным доходам!

Денег в казне на данный момент было достаточно благодаря тому, что его предшественник собрал авансовые поступления земельного налога в начале финансового года. Большие суммы были собраны от штрафов и гарантийных обязательств (суммы, которые отдельные люди обещали получить с разжалованных чиновников, если их отдадут им в руки). Продолжали приходить аккредитивы, вложенные в запечатанные письма с накладными, из Фарса, Исфахана и других восточных провинций. Они должны были попасть в «честные» руки Али ибн Исы и представляли собой «благодарность» местных чиновников своему хозяину.

Все полученные средства шли на содержание дома императора, жалованье военным и другие неотложные нужды.

За обеденным столом у Ибн Фурата ежедневно сидели девять чиновников, принадлежавших к его партии, четверо из них были христианами. Он рассаживал их по сторонам от себя и перед собой. В качестве первого блюда каждому гостю подавались разнообразные фрукты, в соответствии с сезоном, разложенные на подносе с большим искусством. В центр стола ставился громадный поднос с такими же фруктами исключительно для декоративных целей. Рядом с каждым подносом клался нож для разрезания и очистки айвы, груш и персиков, рядом ставилась чаша для кожуры и прочих отходов. После фруктов посуду убирали и приносили сосуды для омовения рук.

Затем слуги вносили гигантский поднос из дубленой кожи, с крышкой из плетеного тростника, накрытый тонкой египетской тканью. Возле каждого гостя клали свежие салфетки. Крышку снимали, и собственно обед начинался. Ибн Фурат поддерживал беседу в течение всей трапезы и гостеприимно настаивал, чтобы гости не стеснялись и ели от души. Так, одно блюдо следовало за другим в продолжение двух часов. Когда обед заканчивался, гости удалялись в боковую комнату и совершали омовение, слуги лили воду им на руки, а евнухи стояли наготове с полотенцами из египетского хлопка и сосудами с розовой водой для придания благоухания их лицам.