Чтение онлайн

Задло ли Неукротимую заявленіе Беллы, что она не намрена ссориться въ этотъ вечеръ, разбудило ли ея старую ревность возвращеніе Беллы въ сферу волокитства мистера Джорджа Сампсона, или, можетъ быть, для того, чтобы придти въ лучшее настроеніе, ей непремнно нужно было сцпиться съ кмъ-нибудь, только она вдругъ стремительно накинулась на свою величавую родительницу:

— Мама, пожалуйста, не пяльтесь на меня такимъ удручающимъ образомъ! Если вы видите черное пятно на носу, — скажите; а если ничего не видите, оставьте меня въ поко!

— Это ты мн говоришь такія слова?! — воскликнула мистрисъ Вильферъ. — Позволительно ли?…

— Ради Бога, мама, не будемъ говорить о томъ, что позволительно и что — нтъ. Коль скоро двушка выросла настолько, что можетъ стать невстой, она иметъ право не желать, чтобъ на нее смотрли, какъ на стнные часы.

— Дерзкая! — сказала мистрисъ Вильферъ. — Попробовала бы которая-нибудь изъ дочерей твоей бабушки заговорить съ ней въ такомъ тон! Твоя бабушка не посмотрла бы на то, сколько ей лтъ, а преспокойно отправила бы ее въ темную комнату.

— Моя бабушка, вроятно, не пялилась на людей до того, что они готовы были провалиться сквозь землю, — отрзала Лавинія, скрещивая руки и откидываясь на спинку стула.

— Нтъ, пялилась! — упрямо возразила мистрисъ Вильферъ.

— Въ такомъ случа остается только пожалть, что она не умла вести себя лучше, — сказала спокойно миссъ Лавви. — Можетъ быть, моя бабушка уже впала въ дтство въ то время, когда она отправляла людей въ темныя комнаты. А если нтъ, — тмъ хуже для нея. Воображаю, какую интересную фигуру представляла изъ себя моя бабушка!.. Не отправляла ли она людей еще подъ куполъ Св. Павла? Если отправляла, то какъ она ухитрилась запихивать ихъ туда, желала бы я знать?

— Молчать! — возгласила мистрисъ Вильферъ. — Приказываю теб замолчать!

— Я не имю ни малйшаго намренія молчать, мама. Совершенно напротивъ. Я не хочу, чтобъ на меня пялились, какъ будто я ушла отъ Боффиновъ, и я не намрена сидть при этомъ и молчать! Я не хочу, чтобъ и на Джорджа пялились, какъ будто онъ ушелъ отъ Боффиновъ, и не намрена сидть и молчать! Если папа находитъ приличнымъ, чтобъ на него пялились, какъ будто онъ ушелъ отъ Боффиновъ, — что жъ! — доброму воля. А я не намрена молчать, и не буду!

Какъ только Лавинія, со свойственнымъ ей искусствомъ, подвела подъ Беллу этотъ кружный подкопъ, мистрисъ Вильферъ, ринулась въ него:

— Мятежная душа! Непокорное дтище! Скажи мн вотъ что. Если бы, наперекоръ чувствамъ матери, ты допустила себя принять покровительство Боффиновъ и если бъ ты пришла изъ тхъ чертоговъ рабства…

— Это безсмыслица, мама, — сказала Лавинія.

— Что?! — воскликнула съ величавой суровостью мистрисъ Вильферъ.

— Чертоги рабства — вздоръ и чепуха! — не возмутимо повторила Лавинія.

— Я говорю, самоувренная и гордая дочь, если бы ты пришла изъ окрестностей Портлэндъ-Плеса, сгибаясь подъ игомъ покровительства и сопутствуемая его служителями въ блестящихъ одеждахъ, — пришла меня навстить, то неужели ты думаешь, что я могла бы излить во взглядахъ мои сокровенныя чувства?

— Не знаю, что я думаю объ этомъ, мама, — отвчала Неукротимая. — Знаю только, что я желала бы, чтобы вы изливали ваши сокровенныя чувства по надлежащему адресу.

— И если бы, — продолжала, не слушая, ея мать, — если бы, презрвъ моимъ предостереженіемъ, что даже на лиц мистрисъ Боффинъ написано зло, ты, отвернувшись отъ меня, прилпилась къ мистрисъ Боффинъ, а потомъ, посл всего, вернулась домой, отвергнутая этою мистрисъ Боффинъ, затоптанная ногами этой мистрисъ Боффинъ, выброшенная ею на улицу, то неужели ты думаешь, что я могла бы излить во взглядахъ мои сокровенныя чувства?

Лавинія только что собиралась отвтить своей почтенной родительниц, что въ такомъ случа можно было бы обойтись и безъ взглядовъ, какъ вдругъ Белла поднялась со стула и сказала:

— Покойной ночи, мама. У меня сегодня выдался утомительный день. Я пойду спать.

Это разстроило пріятную компанію. Мистеръ Джорджъ Сампсонъ вскор распрощался и ушелъ, сопутствуемый миссъ Лавиніей со свчей до прихожей, и безъ свчи до калитки. Мистрисъ Вильферъ отправилась на покой, омывъ руки отъ Боффиновъ на манеръ леди Макбетъ, и Р. Вильферъ одинъ остался сидть въ меланхолической поз среди бренныхъ останковъ вечерней трапезы.

Но скоро легкіе шаги вывели его изъ задумчивости: это была Белла. Ея прелестные волосы лежали по плечамъ; со щеткой въ рук, босикомъ, она тихонько сошла внизъ, чтобы проститься съ нимъ.

— Дорогая моя, ты безспорно прелестнйшая женщина въ мір,- сказалъ херувимчикъ, взявъ въ руку прядь ея волосъ.

— Такъ вотъ что, сэръ, когда ваша прелестная женщина выйдетъ замужъ, вы получите этотъ клокъ ея волосъ, если хотите; она вамъ сдлаетъ цпочку изъ него. Вы будете цнить этотъ сувениръ?

— Буду, моя драгоцнная.

— Хорошо. Такъ вы получите его, если будете умницей, сэръ!.. Мн такъ жаль, такъ жаль, милый мой папочка, что я внесла съ собой въ семью столько непріятностей!

— Не волнуйся этимъ, моя ласточка; это ровно ничего не измнило у насъ въ дом, увряю тебя, — отвчалъ ей съ простодушной откровенностью отецъ. — Твоя мать и сестра всегда найдутъ къ чему придраться, чтобы испортить людямъ день. Поврь, мой другъ, такихъ темъ у насъ всегда вдоволь. Боюсь, что твоя прежняя комната, общая съ Лавви, покажется теб страшно неудобной.

— Нтъ, папа, мн это все равно. А отчего все равно? — какъ вы думаете?

— Мн помнится, дитя мое, что ты бывала часто недовольна этой комнатой еще тогда, когда она не могла поражать тебя, какъ контрастъ. Что же я могу теб отвтить? Разв только то, что ты, должно быть, стала много лучше.

— Нтъ, папа, не то, а то, что я такъ счастлива и такъ признательна за свое счастье.

Тутъ она принялась душить его поцлуями, а когда ея длинные волосы защекотали ему носъ, и онъ чихнулъ, она засмялась, разсмшила его и снова принялась цловать, чтобы какъ-нибудь не услышали его смха.

— Слушайте, сэръ, — сказала она. — Сегодня вечеромъ, когда ваша прелестная женщина возвращалась домой, одинъ гадальщикъ предсказалъ ей ея судьбу. Она не будетъ богата, потому что если даже ея нареченный получитъ то мсто, которое онъ скоро надется получить, онъ женится всего съ полутораста фунтами годового дохода. Правда, это только для начала, но если даже онъ никогда не будетъ имть больше, прелестная женщина суметъ и этимъ обойтись. Но знайте, сэръ: это еще не все. Въ судьб прелестной женщины есть одинъ человкъ — хорошій маленькій человчекъ, такъ сказалъ гадальщикъ, — и этотъ человчекъ никогда не разстанется съ прелестной женщиной, и въ ея дом всегда будетъ для него уголокъ, такой спокойный и уютный, какого нигд еще не бывало… Ну, сэръ, скажите-ка, какъ зовутъ этого человка?