Чтение онлайн

Нанести тяжелый ударъ этому доброму существу, служившему для нея, при всхъ ея капризахъ, предметомъ нжности, любви и восхищенія съ самаго ранняго ея дтства, было для Беллы самой трудной задачей въ этотъ трудный день ея жизни; «эхъ, лучше бы я сразу сказала ему», думала она. «Лучше было сказать въ ту минуту, когда у него мелькнуло подозрніе. А теперь онъ опять счастливъ, такъ жалко его огорчать».

Онъ снова принялся за свой хлбъ и за молоко въ наипріятнйшемъ расположеніи духа. Продолжая обнимать его рукой за шею, она тихонько прижала его къ себ и, ероша въ то же время ему волосы съ неудержимой потребностью шалить съ нимъ, — потребностью, основанной на привычк всей жизни, — уже открыла было рогь, чтобъ сказать: «Папа, дорогой мой, не огорчайся, я должна сообщить теб одну непріятную вещь», вдругъ онъ остановилъ ее самымъ неожиданнымъ образомъ.

— Богъ ты мой! — вскрикнулъ онъ, снова разбудивъ вс эхо Минсингъ-Лэна. — Какъ странно!

— Что такое, папа?

— Вонъ идетъ мистеръ Роксмитъ.

— Нтъ, нтъ, папа! О нтъ! — закричала Белла въ страшномъ волненіи. — Не можетъ быть!

— Да вотъ онъ! посмотри!

И въ самомъ дл, мистеръ Роксмитъ не только прошелъ мимо окна, но и вошелъ въ контору, и не только вошелъ въ контору, но, увидвъ себя наедин съ Беллой и ея отцомъ, бросился къ Белл и схватилъ ее въ объятія, твердя съ восторгомъ: «Милая, миля двочка!» И не только это (чего и такъ было достаточно, чтобъ удивить), но еще то, что Бела, въ первую минуту потупивъ головку, подняла ее и положила къ нему на грудь, какъ будто это было излюбленное и привычное мсто успокоенія для ея головы.

— Я зналъ, что ты пойдешь къ нему, и пошелъ за тобой, — сказалъ Роксмитъ. — Любовь моя! Моя жизнь… Теперь ты моя!

И Белла отвтила:

— Твоя, если ты находишь, что и стою любви.

Посл этого она совершенно потонула въ его объятіяхъ — потому ли, что очень ужъ крпки были объятія, потому ли, что они встртили такъ мало сопротивленія съ ея стороны.

Херувимчикъ, чьи волосы при такомъ поразительномъ зрлищ взъерошились бы сами собой, если ихъ раньше не взъерошила Белла, отшатнулся назадъ въ оконную нишу, гд онъ сидлъ передъ тмъ, и смотрлъ на парочку, выпучивъ глаза.

— Ахъ, мы совсмъ забыли про бднаго папа! — сказала Белла. — Я еще ничего не сказала папа! Разскажемъ папа.

И съ этимъ оба повернулись къ нему.

— Я попросилъ бы тебя прежде, моя дорогая, немножко вспрыснуть меня молокомъ, а то я чувствую, что сейчасъ въ обморокъ упаду, — пролепеталъ херувимчикъ.

И въ самомъ дл, добродушный маленькій человчекъ еле стоялъ на ногахъ, и чувства его, судя по всему, быстро испарялись, подымаясь вверхъ отъ колнъ. Белла вспрыснула его не молокомъ, а живой водой своихъ поцлуевъ, но зато дала ему выпить молока, и мало-по-малу онъ ожилъ подъ ея ласкающей, заботливой рукой.

— Мы вамъ разскажемъ понемножку, милый папа, — сказала Белла.

— Другъ мой, — произнесъ херувимчикъ, глядя то на одну, то на другого, — другъ мой! Вы мн такъ много сказали съ… съ мста въ карьеръ, если смю такъ выразиться, что, мн кажется, я буду въ силахъ теперь выслушать даже все сразу.

— Мистеръ Вильферъ! — заговорилъ возбужденно-радостно Джонъ Роксмитъ. — Белла беретъ меня, хотя у меня нтъ состоянія, нтъ даже заработка пока, — ничего, кром надежды на будущее… Белла меня беретъ!

— Признаться, мой милйшій, я и то ужъ начиналъ догадываться, что Белла васъ беретъ, судя по тому, чему я былъ свидтелемъ пять минутъ тому назадъ, — проговорилъ слабымъ голосомъ херувимчикъ.

— Папа, вы не знаете, какъ я его обижала! — сказала Белла.

— Сэръ, вы не знаете, какое у нея сердце! — сказалъ Роксмитъ.

— Папа, вы не знаете, какая я была мерзкая тварь, когда онъ спасъ меня отъ себя самой! — сказала Белла.

— Сэръ, вы не знаете, какую жертву она для меня принесла! — сказалъ Роксмитъ.

— Дорогая моя Белла! — началъ патетически херувимчикъ. — И вы, дорогой мой Джонъ Роксмитъ, если вы позволите мн такъ васъ называть…

— Да, да, папа, конечно! — подхватила Белла. — Я позволю, а моя воля для него законъ. Вдь правда, милый… Джонъ Роксмитъ?

Во всей ея манер, когда теперь она впервые назвала его по имени, былъ такой нжный, застнчивый призывъ и столько любви и гордаго доврія, что со стороны Джона Роксмита было вполн извинительно сдлать то, что онъ сдлалъ. А сдлалъ онъ то, что она опять уничтожилась, тмъ способомъ, какой былъ описанъ выше.

— Мн кажется, мои милые, — замтилъ херувимчикъ, — что если бъ вы нашли возможнымъ ссть со мной рядомъ, одинъ съ одного, другой съ другого боку, то мы могли бы обсудить дло обстоятельне и толкове… Джонъ Роксмитъ, помнится, сказалъ сейчасъ, что въ настоящее время у него нтъ заработка.

— Никакого, — подтвердилъ Роксмитъ.

— Никакого, папа, — подтвердила и Белла.

— Изъ чего я заключаю, — продолжалъ херувимчикъ, — что онъ разстался съ мистеромъ Боффиномъ.

— Да, папа. А потому…

— Постой минутку, мой дружокъ. Къ тому-то я и веду… Итакъ, онъ разстался съ мистеромъ Боффиномъ, потому что мистеръ Боффинъ дурно обращался съ нимъ.

— Онъ съ нимъ позорно обращался, папа! — воскликнула Белла съ пылающимъ лицомъ.

— Чего, — продолжалъ херувимчикъ, приглашая слушателей къ терпнію движеніемъ руки, — чего не могла одобрить нкоторая корыстная молодая особа, приходящаяся мн немножко сродни… Правильно ли я веду аргументацію?

— Не могла одобрить, милый мой папа, — сказала Белла, смясь сквозь слезы и цлуя его.

— Вслдствіе чего, — продолжалъ херувимчикъ, — нкоторая корыстная молодая особа, приходящаяся мн немножко сродни и уже говорившая мн раньше, что богатство портитъ мистера Боффина, почувствовала, что она не въ прав ни за какую цну и никому на свт продавать свое пониманіе того, что хорошо и что дурно, что истинно и что ложно, что справедливо и что несправедливо… Правильно я веду свою рчь?

Белла еще разъ поцловала его, попрежнему смясь сквозь слезы.

— И потому… и потому, — продолжалъ онъ радостнымъ голосомъ, между тмъ, какъ ручка Беллы тихонько прокрадывалась съ его жилета на его шею; — и потому корыстная молодая особа, приходящаяся мн немножко сродни, отвергла плату, сняла съ себя великолпные наряды, составлявшіе часть этой платы, надла скромное платье, которое я ей подарилъ, и, вря, что я поддержу ее въ правомъ дл, пришла прямо ко мн… Къ правильному выводу я пришелъ?

Рука Беллы обвилась вокругъ его шеи, и ея личико склонилось на эту руку.

— Корыстная молодая особа, приходящаяся мн немножко сродни, хорошо поступила! — сказалъ ея отецъ. — Корыстная молодая особа, приходящаяся мн немножко сродни, не напрасно полагалась на меня. Въ этомъ бдномъ платьиц корыстная молодая особа, приходящаяся мн немножко сродни, гораздо мн дороже, чмъ если бы она явилась ко мн въ китайскихъ шелкахъ, кашемирскихъ шаляхъ и голкондскихъ брилліантахъ. Я горячо люблю эту молодую особу. И я говорю молодому человку, избраннику ея сердца, — изъ глубины моего сердца и отъ всего моего сердца говорю: — «Благословляю вашъ союзъ! Она приносить теб богатое приданое, принося съ собой бдность, которую она выбрала ради тебя и ради святой правды!»