Чтение онлайн

— Мистрисъ Боффинъ, — заговорилъ секретарь, спокойно поворачиваясь къ этой леди: — горячо благодарю васъ за вашу ласку и неизмнную доброту. Прощайте!.. Миссъ Вильферъ, прощайте!

— Теперь, дорогая моя, ты можешь быть покойна, — обратился мистеръ Боффинъ къ миссъ Белл, снова положивъ руку ей наголову. — Ты сама должна чувствовать, что я возстановилъ твои права.

Но Белла до такой степени не чувствовала этого, что сбросила его руку, вскочила со стула и разразилась цлымъ потокомъ слезъ.

— О, мистеръ Роксмитъ, — почти кричала она, протягивая къ нему руки. — Прежде, чмъ вы уйдете отсюда, сдлайте меня опять бдной, какою я была! О, кто-нибудь, сжальтесь надо мной, умоляю, и сдлайте меня опять бдной, а то у меня сердце разорвется отъ боли!.. Папочка, милый, возьми меня домой! Я и тамъ была гадкая, а здсь стала еще хуже… Не давайте мн денегъ, мистеръ Боффинъ: не надо мн денегъ. Оставьте ихъ при себ. Дайте мн только поговорить съ моимъ добрымъ, милымъ папа, дайте мн выплакать у него на груди мое горе! Никто, кром него, меня не пойметъ, никто такъ не утшить меня, никто лучше его не знаетъ, что я не стою любви, и никто не любитъ меня такъ нжно, какъ любятъ ребенка. Съ папа я становлюсь лучше, проще, серьезне, счастливе.

И, изливъ свое горе въ этихъ безсвязныхъ словахъ, она съ горькимъ плачемъ припала головой къ груди доброй мистрисъ Боффинъ.

Джонъ Роксмитъ съ своего мста, а мистеръ Боффинъ съ своего, смотрли на нее, пока она не затихла. Потомъ мистеръ Боффинъ сказалъ ей успокоительнымъ тономъ:

— Ну, полно, полно, мой другъ. Теперь твои права возстановлены, и все пойдетъ хорошо. Меня не удивляетъ, что ты такъ взволновалась этой сценой, но теперь вдь все прошло: все устроилось, и все будетъ хорошо.

Онъ это повторилъ съ удовлетвореннымъ видомъ человка, успшно закончившаго трудное дло.

Белла вдругъ повернулась къ нему.

— Я ненавижу васъ! — закричала она, топнувъ своей маленькой ножкой. — То есть нтъ, я не могу васъ ненавидть, но я васъ не люблю.

— Ого! — воскликнулъ мистеръ Боффинъ удивленно, но сдержанно.

— Вы — злой, несправедливый, грубый, жестокій старикъ, — кричала она. — Съ моей стороны большая неблагодарность такъ говорить, но все-таки вы злой, злой, и вы это сами знаете!

Мистеръ Боффинъ, выпучивъ глаза, посмотрлъ на нее, потомъ на остальныхъ, какъ будто боясь, не начинается ли съ нимъ припадокъ.,

— Мн стыдно было васъ слушать, — за себя стыдно и за васъ! — продолжала Белла. — Вы должны бы быть выше низкихъ доносовъ какой-то тамъ сплетницы, но вы теперь такъ низко упали, что гд ужъ вамъ быть выше людей!

Мистеръ Боффинъ, видимо убдившись, что съ мимъ припадокъ, сталъ развязывать галстухъ, вращая глазами.

— Когда я перехала къ вамъ въ домъ, я уважала васъ, почитала и скоро искренно полюбила, — говорила Белла. — А теперь я не могу васъ видть! Вы… я, можетъ быть, не въ прав вамъ это говорить, но все равно… вы — чудовище!

Выпустивъ этотъ зарядъ большой силы, Белла истерически зарыдала, хохоча и плача вмст.

— Лучшее, чего я могу вамъ пожелать, — это, чтобы у васъ не осталось ни гроша въ карман,- продолжала она, снова пускаясь въ атаку. — Если бы нашелся у васъ такой благожелатель и другъ, который помогъ бы вамъ раззориться, вы были бы только простофилей, но пока вы богаты, вы — сатана!

И, выпаливъ этимъ вторымъ зарядомъ еще большей силы, она зарыдала пуще прежняго.

— Мистеръ Роксмитъ, не уходите, подождите минутку. Прошу васъ, выслушайте меня. Я глубоко сожалю, что вы подверглись изъ-за меня оскорбленіямъ. Отъ глубины души, искренно и непритворно, прошу васъ: простите меня!

Она ступила шагъ къ нему, и онъ подался ей навстрчу. Онъ поднесъ къ губамъ ея протянутую руку со словами:

— Благослови васъ Богъ!

Смхъ больше не примшивался къ ея слезамъ: это были чистыя и горячія слезы.

— Каждое изъ неблагородныхъ словъ, съ которыми къ вамъ только что обращались и которыя я слушала съ негодованіемъ и презрніемъ, поврьте, мистеръ Роксмитъ, язвило меня больне, чмъ васъ, потому что я ихъ заслуживала, а вы нтъ… Мистеръ Роксмитъ. Это мн вы обязаны такимъ грубымъ искаженіемъ того, что произошло между нами въ тотъ вечеръ. Я выдала вашу тайну, не желая того, сердясь сама на себя. Это было дурно съ моей стороны, но у меня не было злого умысла. Я это сдлала въ одну изъ моихъ легкомысленныхъ, тщеславныхъ минуть, — а у меня ихъ много бываетъ, не только минутъ, но цлыхъ часовъ и годовъ. Вы видите, я жестоко наказана, такъ постарайтесь же простить меня!

— Прощаю отъ всей души.

— Благодарю… ахъ, благодарю!.. Постойте, не уходите еще! Я хочу сказать еще два слова въ ваше оправданіе. Единственное, что вамъ можно поставить на счетъ въ вашемъ объясненіи со мною въ тотъ вечеръ, — и я одна только знаю, сколько деликатности, сколько терпнія ьы тогда проявили, — такъ это то, что вы открыли душу суетной, пустой двчонк, которой вскружили голову успхи и которая была совершенно неспособна оцнить то, что вы ей предлагали… Мистеръ Роксмитъ! Съ тхъ поръ эта двчонка часто смотрла на себя со стороны и понимала всю свою дрянность, но никогда не понимала она этого такъ хорошо, какъ теперь, когда слова и тонъ, какимъ она вамъ отвчала тогда, — позорный тонъ, достойный такой корыстной и тщеславной двчонки, — снова прозвучалъ въ ея ушахъ, повторенный мистеромъ Боффиномъ.

Онъ опять поцловалъ ея руку.

— Мн ненавистно, меня возмущаетъ то, что говорилъ сейчасъ мистеръ Боффинъ, — продолжала она и, кстати, еще разъ припугнула этого джентльмена, топнувъ на него ножкой. — Еще недавно, это правда, я стоила того, чтобы за меня заступались такъ, какъ онъ это сдлалъ, но я надюсь, что не заслужу этого больше.

Опять поднесъ онъ къ губамъ ея руку, потомъ тихонько выпустилъ ее и вышелъ изъ комнаты. Белла бросилась было къ тому стулу, на которомъ она такъ долго сидла, пряча лицо; но, замтивъ по дорог мистрисъ Боффинъ, остановилась передъ ней.

— Онъ ушелъ! — рыдала она гнвно, отчаянно, на тысячу ладовъ въ одно и то же время, обхвативъ мистрисъ Боффинъ руками за шею. — Его оскорбили, незаслуженно, несправедливо!.. Его выгнали съ позоромъ, и все это надлала я!

Все это время мистеръ Боффинъ вращалъ глазами надъ своимъ развязаннымъ галстухомъ, какъ будто чувствуя, что припадокъ еще не отпустилъ его. Но теперь, находя, вроятно, что припадокъ проходить, онъ, потаращившись съ минуту въ пространство, снова завязалъ галстухъ, раза два или три глубоко вдохнулъ въ себя воздухъ, глотнулъ нсколько разъ и наконецъ воскликнулъ со вздохомъ облегченія, точно почувствовалъ себя лучше: «Уфъ!»

Ни одного слова — ни одобренія, ни порицанія — не вырвалось у мистрисъ Боффинъ. Она только нжно обнимала Беллу и смотрла на мужа, какъ будто ожидая приказаній. Но мистеръ Боффинъ не отдавалъ никакихъ приказаній. Опустившись на стулъ противъ двухъ женщинъ, онъ сидлъ съ деревяннымъ лицомъ, разставивъ ноги и уперевшись въ колни руками, согнутыми въ локтяхъ, и ожидалъ, когда Белла осушитъ свои слезы и подниметъ голову, что она и сдлала въ свое время.

— Я переду домой, — сказала она, торопливо вставая. — Я вамъ очень признательна за все, что вы для меня сдлали, но я не могу оставаться у васъ.