Чтение онлайн

– Какая же ты мама?!

– Мне они нравятся, эти шарики.

Объяснил, что именно то, что нравится, и надо отдавать другим.

Слушала внимательно, но поняла ли - бог ведает.

Говорит:

– Я тебе одну тряпочку подарю, у меня есть.

– Не надо мне тряпочек.

– Алеша, я сейчас принесу тряпочку.

– Не хочу я быть Алешей. Не хочу быть твоим сыном. Я - папа.

Для нее это большое огорчение.

Говорит:

– Папа... На тебе шарик... понарошку. Алеша, на, возьми!

И подает мне что-то воображаемое в щепотке.

– Нет, - говорю, - такого шара мне не надо. Вот тебе Алеша! На! Играй!

И понарошку даю ей маленького Алешу.

Она расстроена.

Однако шарик мне так и не подарила.

Я тоже огорчен. Но, поразмыслив, нахожу утешение.

Глупая Маша не научилась еще (и дай бог не научится) лицемерить. Она не догадывается, что шарик этот мне не нужен, что я все равно его не взял бы, что она могла сделать этот великодушный жест, ничем не рискуя и ничем не жертвуя.

И это меня радует. Ведь даже Машкин эгоизм - проявление чистой младенческой души.

9.11.59.

Почти весь день Маша провела с бабушкой. Вечером прибегает ко мне, а за ней - мама:

– Слушай свою дочку!

И Маша с уморительным пафосом декламирует:

Вечей бый. Свейкали звезды.

На двое моёз тъещал...

Это она с бабушкиной помощью вызубрила. И читает с удовольствием - без конца. Первое стихотворение на четвертом году жизни! И, к сожалению, далеко не из самых лучших.

* * *

Вечером я, после долгого перерыва, устроил "кино". Вынес диаскоп в коридор, там до сих пор висит на стене маленькая Машина простынка. Принесли из кухни табуретки. Зрителей было четверо: бабушка, мама, тетя Минзамал и Маша.

Показал два диафильма.

– Еще! Еще фильму!
– умоляет Машка.

Ее поправляют: "Фильм!" - не ведая или позабыв о том, что прежде чем в русском языке появился "фильм", была "фильма".

10.11.59.

Я лежал. Машка сидела рядом. Мы что-то делали, кажется - бусы из серебряной бумаги. Я тяжело вздохнул.

– Алеша, зачем ты так делаешь?

– Как?

Показывает:

– Вот так.

– Это я вздохнул.

– Я не умею вздыхать. А бабушка умеет. Я люблю, когда вздыхают.

12.11.59.

Воображение у Машки болезненное. Вчера я высунул из-под одеяла свою ногу в клетчатом носке. Говорю:

– Крокодил.

Машка сначала понарошку, а потом и по-настоящему испугалась:

– Боюсь!

Я откинул одеяло, показал всю ногу.

– Видишь?

– Да.

Но тут я зашевелил пальцами и направил крокодилью морду в сторону Машки. А на носке у меня еще крохотная дырочка - вылитый глаз.

И Машка опять: "Бригадир! Бригадир! Боюсь!"

"Бригадирами", говорят, покойная тетя Маша крокодилов называла.

А у Машки слезы на глазах.

Потом говорила бабушке и маме:

– Я к папе не пойду, там бригадир.

13.11.59.

Освоение ребенком грамматических форм не такое простое дело, как на первый взгляд кажется. Слушаешь Машкину речь, выдуманные, изобретенные ею слова и обороты, и начинаешь понимать, как складывался язык и диалекты его. Язык у тебя на глазах, так сказать, кроится, шьется, примеряется и обтачивается.

Играли в доктора. И Машка вдруг в разгаре игры спрашивает:

– В какох домах лечится?

Тогда я понял, а сейчас (когда переписываю с листочка эту фразу) уже и не помню, что это значило и к чему относилось.

14.11.59.

Утром прибежала меня будить:

– Алеша! Алешенька! Вставай!

Ворвались, шумная, чистенькая, нарядная (готовились с мамой идти в поликлинику).

Забыла сказать "здравствуй".

– Где твои бригадирчики? Ой, а почему они голые? А где у них рубашечки ночные?

Мама принесла мне завтрак, увела Машку. И тут же, в дверях, Машка спохватилась:

– Доброе утро, Алеша!..

* * *

Третьего дня выучила четверостишье, которому еще в далеком детстве научила нас нянька:

Завтра праздник, воскресенье,

Нам лепешек напекут,

И помажут, и покажут,

А поесть-то не дадут!

Стишки звучные, энергичные. Когда-то они очень понравились С.Я.Маршаку. Машка читает их с удовольствием. А над бабушкиной "Сироткой" проделывает всякие эксперименты. Например, так ломает стих:

Вечер был, сверка. Лизвезды,

На дворе сидел - Мороз.

Или:

На дворе малютка шел...

А мне приходится дописывать строфу, придумывать рифму. Эта игра Машке нравится.

20.11.59.

Вчера Машку смотрел врач-физиотерапевт. Горло у Маши красное.

– Что нам с тобой делать, Машенька?
– говорит доктор.

– Ничего. Я сама меня буду лечить, - заявляет Машка.

* * *

Огорчительно, что не проходят ее страхи. Стоит ей остаться одной в комнате, как уже слышишь:

– Боюсь! Я боюсь!

Мама говорит, что Машка ей не один раз жаловалась, будто ей мерещатся какие-то глаза. И бабушке она говорила:

– Бабушка, ты видишь? ОН смотрит!

А сегодня под утро проснулась и разбудила мать:

– Мама, я боюсь. ОН там стоит... с глазами вот такими.

Как с этим бороться, не понимаю. Одно знаю: в этом случае ни кричать, ни высмеивать ее нельзя.

21.11.59.

Вечером зашла ко мне:

– Давай книгу читать.

– Какую?

– Много-много разных.

– Ну все-таки, какую? "Амба-Хамба" хочешь?

– Нет.

– Почему?

– Я боюсь там хозяина, которого собака укусила.

– Какую же тогда?

– И "Волшебника" не хочу.

Открыла шкаф и выбрала три книги: "Мойдодыра", "Белочку и Тамарочку" и немецкую - про Би-Ба-Бутцимана. Эти книги волнуют, но не пугают.

* * *

Обнимает маму:

– Мамочка, я тебя люблю больше всех.

Потом подумала и говорит:

– И больше всех люблю папу. И больше всех люблю бабушку.