Чтение онлайн

IX.

Въ Черноземи такъ же, какъ и въ другихъ де-ревняхъ, помимо установленныхъ церкозью праздни-ковъ, были и свои мстные.

Праздновали на Варламія болыпого и на Варла-мія малаго, праздновали въ день великомученицы Ека-терины, потому что, это былъ храмовой праздникъ въ ихъ приход, праздновали вешняго Георгія, де-сятук. пятницу *) и день Рождества Богородицы.

>) Считается со лкя Воскремвш.х^сеіап-кагак.ги 108

На одного Варламія пили три дня и потому его называли Варламіемъ болыпимъ, въ отличіе отъ Вар-ламія малаго, когда полагалось пить только одинъ день. Георгія, десятую пятницу и день Рождества Во-городицы праздновали по три дня и потому эти праз-днйкк считались болыпими; Екатерину праздновали только одинъ день, и потому праздникъ этотъ считался малымъ.

Никто н зналъ, кто и почему установилъ нко-торые изъ этихъ праздниковъ, но н праздновать ихъ считалось грхомъ.

Давно какъ-то черноземцы перестали было празд-. новать Варламія малаго, но спустя нсколько лтъ въ день этого святого пожаръ уничтожилъ половину деревни.

Старые люди ршили, что святой обидлся и. ото-мстилъ имъ за то, что опи перестали чтить его па-мять, и празднцкъ былъ возстановлепъ.

Когда вечеромъ Леонтій возвратился домой, то за-сталъ у себя святью Акулину съ избитымъ Аонь-кой.

Акулина пріхала къ сватамъ на праздникъ и кстати просить Леонтія заступиться передъ началь-ствомъ за нее и за ея еемьею, потому что вчера Сашка всенародно грозился перевести весь Кирильевскій родъ, «чтобы и званія не осталось», и чуть не убилъ Аонь-ку. Отняли ужъ добрые люди. Леонтій возбужденно разсказывалъ объ отысканныхъ убійцахъ, о своихъ го-родскихъ приключеніяхъ съ кумомъ Мирономъ и Де-минымъ, ругалъ отсутствующую не во-время полицію, обрушивался па всхъ господъ вообще и особенно на «взяточника» слдователя и при каждомъ случа за-являлъ, что «начальство насъ, мужиковъ, хуже чмъ за собакъ считаетъ, а за господскую собачісу нашего брата-мужика въ острогъ засуживаетъ».

ІІо утру къ Леонтйо пришли и пріхали изъ со-сдпихъ деревень гостц-сестра Елена,двабраткіл.

а(?ІСІ П І\ I с

199

мужа съ женамн, тесть и своякъ Максима — Леонтьева брата, живущаго въ Петербург, и множество другихъ гостей. Къ обду вся просторная изба Леонтія была биткомъ набита народомъ. Нкоторые за неимніемъ свободщіго мста сидли на кровати больной Пра-сковьи. другіе на лсенк у печи.

Не иринять кого-либо изъ гостей было нельзя, потому что, когда въ другихъ деревняхъ были свои праздники, Леонтій тоже здилъ въ гости и его тамъ принимали и чествовали. Единственнаго человка, кого оні) на порогъ къ себ не Пускалъ, это зятя ому, и тотъ но являлся. То же было и въ другихъ избахъ праздновавшей деревни. Вся Черноземь съ нахав-шими родственниками, пріятелями, сватами цлыхъ три дня пьянствовала, ла, плясала и ора.а. Несомннно, пропьянствовала бы и четвертый деньг если бы этимъ днемъ оказалось воскресенье' или иной какой празд-никъ, но, къ сожалнію черноземцевъ, Рождество Бого-родицы приінлось въ субботу. Слдовательно, воскре-сенье было вторымъ очереднымъ днемъ праздника. Вы-питак черноземцами водка считалась ведрами, а на-варенное для этого случая пиво — 'бочками.

Иьяны были вс поголовно, исключая дряхлыхъ стариісовъ да грудныхъ младенцевъ... Пьянъ былъ и урядникъ, пьянъ и десятскій, пьяны и патрульные изъ мужиковъ ... непреоборимый соблазнъ сокрушилъ да-же власти, призванныя по долгу службы наблюдать за порядкомъ... Ошалвшіе отъ вина отцы напаи-вали своихъ малолтнихъ дтей и тшились ихъ опья-ненісмъ...

Деревня въ эти дни представляла собой необыч-ное зрлище.

Вытянутые въ дв линіи, лицомъ другъ къ другу, сто дворовъ съ бревенчатыми старыми и новыми из-бами, амбарушками, хлвушками, баньками, покосив-шимися и стоявшими прямо, крытыми соломой и дран-кой, безъ единаго ДеР^^^ъе1апИI^лиакП:и 200 дворкаХъ и вся длинная улица, раздляющая эти два ряда дворовъ, были перенолнены лохматыми,. стран-ными, раздерганными, шатающимися изъ стороны въ сторону, дико орущими двуногими существами. Каэа-лось, вс эти люди вдругъ заболли острымъ пом-піательствомъ и вмсто степенпой, полной достоинства рчи, во все горло выкрикивали непотребныя слова, точно вс другія ими забыты и только одпими ими, этими непотребными словечками,, они выражали и ра-' дость, и злобу, и дружескій привтъ, и смертель-ную угрозу...

Они, какъ отравленные зельемъ тараканы, распол-зались по всмъ угламъ и закоулкамъ, безтолково раз-махивали руками и головами, сталкивались между со-бой, то безпричинно обнимались, цловались и пла-кали отъ пьянаго умиленія, то ругались, дрались, па-дали и засыпали на улиц, въ дворахъ, въ ямахъ, въ овражкахъ...

Везд, какъ бы на перебой другъ передъ другомъ, рыпли гармошки; нескладными пьяными голосами вы-крикивались псни, почти всегда непристойнаго содер-жапія; время отъ времеііи завывалъ и гудлъ далеко за деревней слышный одинокій бубенъ. И изъ всхъ этихъ звуковъ надъ головой свивался нелпый, дикій, зловіцій гамъ. Казалось, что здсь не люди весели-лись, а завывали и бушевали выпущенныя изъ клтки неразумныя животныя, по-скотски празднующія свою свободу...

Парни цлыми орущими ватагами ходили по ули-ц, били окна, вламывались въ избы и требовали уго-щенія... и горе тмъ изъ хозяевъ, 'кто не въ силахъ былъ удовлетворить ихъ желаній, объ отказ же не могло быть и рчи, иначе ихъ самихъ и ихъ семей-ныхъ немилосердно избивали, въ домахъ производили разгромы.

Давно всмъ деревенскимъ обитателямъ извстно незыблемо установивше^^^лЕ|апИКа?')аКъ^

щую» йвой празДникъ деревню показыйаться сосдямъ или особенно «господамъ» такъ же не беЗопасно, какъ нарваться на хищнаго звря, когда онъ насыщается.

– И на этотъ разъ, дабы н рисковать своей непри-косновенностью и даже жизныо, вс, кому была нуж-да, далеко окольными путями объзжали пирующую Черноземь.

И во всёй одурвшей отъ перепоя деревн былъ только одинъ трезвый человкъ — плотникъ Степанъ Васильевъ — красивый, съ длинной бурой бородой му-жикъ, заика и моргунъ, никогда не бравшій въ ротъ ни пива, ни вина. '

Въ Черпоземи на этотъ случай онъ одинъ зам-нилъ собой вс власти.

Его высокая фигура, безъ шапки, съ острижен-ными въ скобку волосами появлялась везд, гд на-чинались ссоры и драки. Онъ усмирялъ и запиралъ въ хлвушки, баньки и амбары драчуновъ и буя-новъ. За это опившіеся односельцы ругали его, а иногда надляли и затрещинами, но огромный кула-чище Степана живо успокаивалъ озорниковъ.

На третій день къ вечеру Степанъ изнемогъ отъ отвращенія къ потерявшимъ человческій образъ пи-рующимъ, плюнулъ, махнулъ рукой и заперся у себя въ дзб.

Всю ночь деревня галдла и дралась, и хотя Чер-ноземь гордилась мирнымъ нравомъ своихъ обитате-лей, одпако, на этотъ разъ черноземцы не ударили ли-цомъ въ грязь, оправдали укоренившуюся въ послд-ніе годы въ деревняхъ поговорку: «безъ мертваго тла ни одинъ праздникъ не обходится». На утро оказался одинъ черноземецъ зарзаннымъ на смерть, другого съ проломлепнымъ черепомъ, въ безсозпательномъ со-стояніи отвезли въ больницу; человка три съ по-мятыми ребрами отлеживались дома, а еще человкъ пять съ кровоподтеками, царапинами на лицахъ и не-глубокими ножевыми ранами ^г^емънвлож&ксь.

Парни разнесли но бревнамъ нсколько бань, стояв-шихъ за деревней, и всю ночь раскладывали изъ нихъ костры, при свт которыхъ изнасиловали двухъ д-вз?шекъ. Въ довершеніе всего кто-то, видимо изъ ме-сти,' выпустилъ кишки у лошади свата Акима, по-лоснувъ ножемъ въ животъ.

. Животное околло.

На другой день изъ городка нахали власти. На-чалось слдствіе по нсколькимъ уголовнымъ д-ламъ...

И Леонтій также пилъ три дня и угощалъ своихъ гостей; весь четвертый день онъ опохмлялся, кряхтя и валяясь на лавк разбитый, съ больпой головой, съ опухнувшимъ лицомъ и разстроеннымъ животомъ. Праздникъ ему стоилъ не мне четвертного билета, зато осталось пріятно щекотавшее самолюбіе Леонтія сознаніе, что онъ прошелъ честь-честью и вс гости остались довольны его угощеніемъ.

На пятый день утромъ Леонтій, весь грузный, отек-шій, съ мутными глазами, захалъ за кумомъ Миро-номъ, такимъ же отекшимъ и грузнымъ, какъ и Леонтій. Вдвоемъ они похали въ Шепталово къ Де-мину. Его они застали дома. Деминъ догадался, за-чмъ пожаловалъ Леонтій, по.ому что о происшествіи на базар ему разсказалъ Рыжовъ; самъ же онъ смутно помнилъ о встрч съ Лобовымъ, а объ Леонтіи и Мирон я ихъ общихъ похожденіяхъ не имлъ ни-какого представленія. Деминъ и вида не подалъ, что догадывается о причин посщенія черноземскихъ му-жиковъ и принялъ ихъ сдержанно-вжливо, этимъ тои-ко подчеркивая, «что, дескать, не' я въ васъ нуждаюсь, а вы во мн».