Чтение онлайн

Митька отъ такого громового рев^ проснулся и флегматично, не издавая ни единаго звука и даже н шевелясь, какъ будто угрозы вовсе не касались его, взиралъ на бснующагося Мирона.

А Миронъ все громче и азартне кричалъ: «пере-мъ». плакалъ, грозился кулаками, но Леонтій нава-лился на него всмъ тломъ и не пускалъ.

Такъ мужики дохали до Хлябина: немного впе-реди невозмутимый Митька, сзади Леонтій съ бсную-щимся кумомъ.

Уже въ самой дервп, когда Миронъ почти успо-коился, Митька вдругъ соскочилъ съ своей телги, точно кто пырнулъ его въ бокъ шиломъ, и подбжалъ къ кумовьямъ.

— Это кому?.. Мн горло?.. мн?.. мн?..

— Теб... перемъ! — съ матерпыми ругательства-ми закричалъ вновь освирпвшій Миронъ, стараясь освободиться изъ-подъ навалившагося на нго опять Леонтія.

Митька •— маленькій мужичонка, съ азартомъ бро-силъ шапку на земь, поспшно развязалъ свой крас-ный поясъ и ползъ съ кулаками ‘на здоровеннаго Мирона. Подъзжавшіе сзади односельцы останавли-вались и бжали къ затявшимъсіап-даадлатого,

чтобы не допустить до драки, другіе — чтобы погла-зть или подзадорить.

Въ какую нибудь минуту сгрудилась куча въ дю-жину мужиковъ.

Тлги сразу запрудили всю улицу.

Раззадоривщагося Митьку удерживалъ зять Ники-та и его жена Матрена, сестра Митьки. Здоровеннаго Мирона уговаривали и удерживали Леонтій, его сватъ Акимъ, тотъ, что на базар сторожилъ его телгу, и еще тро односельцевъ.

Миронъ стряхивалъ съ своихъ могучихъ плечъ мужиковъ, ревлъ: «воръ! глотку перемъ!» и лзъ къ Митьк. Митька-изворачивался, какъ юла, въ ру-кахъ державшихъ его мужиковъ, кидался къ Миро-ну н кричалъ: «Ты до моей глотки? а? Ты мою глотку?.. а я теб храпъ...» *

Шумъ и гвалтъ поднялся на всю древню.

По улиц проходилъ какой-то болыпой, съ широ-кпми плечами бородачъ въ срой, съ разввающимися полами, свитк поверхъ подпоясаннаго кафтана.

Онъ, видимо, никого не замчалъ, отчетливо и грузно ступая по сухой улиц своими похожими на кряжистые дубы ногами въ болынихъ сапогахъ, под-битыхъ по каблукамъ и подошвамъ желзными гвоз-диками съ блестящими шляпками. Онъ не шатался, а только иногда тыкался всмъ тломъ впередъ и чаще шлепалъ сапогами. По этимъ непроизвольнымъ поклонамъ, да по его пнію мояшо было заключить, что бородачъ подгулялъ.

„А мы курочку общиплемъ,

И яичко облупимъ,

И сами съдимъ,

А теб рожа сквер-рная кор-рявая,

И понюхать не дадимъ ..

выводилъ онъ во весь свой громоподобный басъ, но тутъ, натолкнувшись на замотавшійся клубокъ гал-дящихъ мужиковъ, бородачъ остановился, какъ оста-

V V Г IСІ11 ІСІСвСІІі I I

навливается быкъ, ударившись съ разбга рогами объ дерево.

Съ секунду онъ молча, удивленно, точно со сна, смотрлъ на ругающихся мужиковъ. Ротъ его раздви-нулся въ широкую усмшку.

. —Га, колупаются. Добре! — проговорилъ онъ и.

двинувшись далыпе, взмахнулъ руками съ толстыми, растопыренными пальдами и голосомъ, природной си-л, мужественности и красот котораго позавидо-валъ бы любой заправскій пведъ, затянулъ:

^ .Уродиляся я, што въ пол былинка,

Моя молодость прошла на чужой сторонк...

Я съ двнадцати годовъ по людямъ ходила,

Гд качала я дтей,

Гд коровъ доила..."

Бородачъ спустился подъ гору къ Хлябинскому мосту и давно уже скрылся изъ вида, только доно-сились могучіе, все боле и боле замирающіе звуки его псни, а на улиц противники все лзли другъ къ другу, но имъ все не давали какъ слдуетъ сцпиться.

Матрена бранилась, уговаривала, энергично рас-талкивала драчуновъ, и только одинъ ея звонкій, трез-вый голосъ ясно и отчетливо звучалъ среди сумбур-наго, пьянаго мужицкаго гама.

Тутъ же, пока Мирона и Митьку удерживали отъ драки, разругались двое изъ числа миротворцевъ, при-помнивъ другъ другу какія-то старыя обиды.

Не наругавшись вдоволь, разгоряченпые, мужики сли на телги и продолжали путь, но между ними вмсто двухъ соперниковъ оказалось уже четверо.

Враждуюіція стороны продолжали переругиваться и подзадоривать другъ друга съ телгъ и по дорог, пока хали, ещ разъ пять слзали и схватывались, но до настоящей потасовки все не доходило, благоДаря Матрен и другимъ благоразумнымъ попутчикамъ. За то посл каждой такой остановки миротворцевъ ста-новнлось все меньше и ш^шш де

раіикці^г

ше и больше, потому что, сами не зная за что, почти вс между собою переругались.

Наконецъ на десятой верст отъ города, ввиду своей деревни мужики соскочили съ телгъ въ седь^ мой или восьмой разъ. Вс они уже были озлоблены и разгорячены, разнимать было некому и потому без-препятственно передрались въ кровь. Тузили другъ друга и кулаками, и камнями, и кнутами, и сапогами... Досталось и бдной Матрен, и Леонтію, до конца хло-потавшимъ за миръ. Баб раскровянили лицо, повреди* ли руку и, сваливъ на землю, топтали ее ногами; кумъ Миронъ иаградилъ Леонтія двумя такими тумаками, что оба раза Леонтій леталъ съ ногъ долой. Въ послдній разъ, поднявшись съ земли и отыскавъ свою шапку, Леонтій поспшно вскочилъ въ телгу и ухалъ до-мой, оставивъ односельцевъ доканчивать бой.

Рыжовъ еще въ Хлябин, какъ только между по-путчиками началась ссора, спрыгнулъ съ телги Ми-рона и стащилъ съ нея Демина. Сколько ни бился надъ товарищемъ Рыжовъ, Деминъ не приходилъ въ себя. Тогда онъ бросилъ его Посреди улицы и пошелъ домой одинъ.

Отецъ его — пьяница и тиранъ жены, лтъ пять на-задъ опился на праздник водки и умеръ; сестра была выдана замужъ и въ деревн у него жила одна мать.

Придя домой, Рыжовъ приказалъ матери готовить изъ сазана селянку, а самъ, свъ за столъ, сталъ пить водку и пть дсни.

Старуха вышла въ сни и, оставивъ дверь въ избу открытой, потому что въ сицахъ было темно, начала колоть дрова. Чураки были толстые, и у старухи дло не спорилось.

— Накололъ бы дровъ-то. Чего сидишь? — сказала она еыну. — Видишь, не сдужаю...

едоръ точно и не слышалъ словъ матери.

— Кому говорю-то? Аль оглохъ? — возвысила, го-

197

лосъ раздосадованная старуха. — А н то слянку ва-рить н буду... вотъ и вс... н буду.

И на это не послдовало отвта.

Старуха присла на корточки и принялась опять за колку дровъ.

— Одна радость у тбя — пить, — ворчала она, вон-зивъ топоръ въ отрубъ чурака. — Всь въ отца — пья-ница, только и знаешь, што пьешь... а мать по три дня безъ куска хлба сидитъ... Пойду, пожалюсь на тбя «ъ контору... пожалюсь... вотъ и вс...

Старуха подняла на топор вдлп головы чуракъ и, перевернувъ его въ воздух, стукнула объ полъ обу-хомъ. Чуракъ съ трескомъ разскочился на дв поло-вины...

едоръ, стремитльно выскочивъ изъ-за стола, мол-ча побжалъ въ снн и прежде, чмъ мать догада-лась, что ее ожидаетъ, сынъ изо всей силы съ бранью ударилъ ее кулакомъ по лицу. Она упала на сложен-ную грудку дровъ. Грудка подъ ея тяжестыо разва-лилась. едоръ покачнулся и упалъ на старуху, а такъ какъ при малйшемъ движеніи дрова раскатыва-лись въ разныя стороны, и въ такомъ неудобномъ по-ложеніи сыну «не способно» было бить мать, то онъ до костей изгрызъ ей лвую скулу...