Наше преступление
Шрифт:
какими били вы 20 — 30-ть лтъ назадъ? Нтъ, они нс таковы теперь. Въ ваше время была крпка вра въ Бога. крпка семья, незыблемъ родительскій автори-теть, тогда боялись и почитали властей. То ли теперь? Къ сожалнію, совсмъ не то. Мальчишки поднима-ютъ руку на собственныхъ отцовъ. Наша уголовная хроника изобилуетъ примрами кровавыхъ расправъ сыновей съ родншш отцами. Теперешніе деревенскіе юноши и подростки не посщаютъ церквей, родитель-скаго авторитета не признаютъ, прежній страхъ передъ властями пропалъ. Деревня одичала и озврла и всего больше одичала и озврла молодежь, особенно въ послдніе два года посл смуты, когда хулиганскіе разбойничьи нравы стали считаться въ сред молодежн какимъ-то молодечествомъ, достойнымъ подражанія. Какъ теперешняя молодежь проводитъ время? Гд прежніе веселые игры, забавы, хороводы? Нгь ихъ. Все это исчезло изъ обихода деревни вмст съ добры-ми нравами. Молодежь походя сквернословитъ, пьян-ствуетъ, развратничаетъ, дерется, горланитъ неприлич-ныя частушки. Тутъ нтъ мирнаго, здороваго веселья, тутъ одно сплошное дикое озорство. Вотъ изъ такой-то нездоровой среды вышли подсудимые.
«Александръ Степановъ ршилъ отомстить Кириль-еву за отобранную землю. Лобовъ и Горшковъ — прія-тели Степанова, друзья его. Степановъ угостилъ ихъ водкой. Кирильевъ всегда непріятенъ имъ, какъ чело-вкъ другого пошиба, а тутъ Степановъ за бутылкой водки сталъ просить посчитаться ъ недругомъ. Что стоитъ такимъ господамъ оказать услугу другу, когда он7) уже угостилъ и въ будущемъ не разъ угоститъ ихъ водкой?
«Вдь кровь человческая, жизнь человческая при ныншнихъ нравахъ такъ подешевла, что расц-ниватся ниже стоимости бутылки водки. Вотъ вамъ, господп, вся несложная подкладка настоящаго престу-
ггленія. несложная, іго заставляющая серьезно надъ нето задуыаться,
«Перейдемъ къ фактической сторон преступленія, изслду.емъ, какъ оно произошло. Въ день убійства передъ вечеромъ въ город у кабака собралось шестеро парней: трое подсудимыхъ, два свидтеля и Кириль-евъ. Тутъ они вс вмст пили и во время попойки под-судимые стали придираться къ Кирильеву и укорять его за отобранную имъ у подсудимаго Степанова землю, грозились разсчитаться съ нимъ и подносили ему къ ли-цу кулаки. Потомъ трое подсудимыхъ и два свидтеля сли на телги и похали домой,' а Кирильевъ осіался. Несомннно, остался онъ потому, что хотлъ избжать общанной расправы со стороны подсудимыхъ. Но, вотъ, когда подсудимые и свидтели прохали ужеоко-ло полторы версты отъ города, на дорог ихъ догоняетъ пшій Кирильевъ. Несомненно также, что пшій Ки-рильевъ не догналъ бы конныхъ подсудимыхъ, если бы у нихъ не было заране обдуманнаго намренія учи-нить надъ нимъ жестокое насиліе. Очевидно, что они нарочно останавливались по дорог и поджидали его.
«Лишь только Кирильевъ поравнялся съ передней телгой, на которой хали подсудимые, какъ т напали на него и стали бить камнями и топоромъ. Кирильевъ упалъ. Подсудимые продолжали наносить ему удары и наиосили до тхъ поръ, пока онъ ни лишился сознанія; тогда только, оставивъ его, окровавленнаго, среди по-ля, они ухали домой, но, прохавъ какія-нибудь пол-версты, въ сел Хлябин они остановились для того, чтобы пить водку.
«Вс эти данныя добыты изъ показаній свидтелей обвиненія, но кром нихъ передъ вами, господа, про-шли еще пять свидтелей защиты. Совсмъ умолчать ' о нихъ нельзя, говорить же много не ириходится, по-этому ограничусь всего двумя словами съ тмъ, чтобы потомъ ужъ болыпе и.ие вспоминать о нихъ.
«Очевидная цль ихъ иоказаній сводилась къ тому, чтобы онравдать одного изъ иодсудимыхъ, Горшкова.
Вы видли этихъ свидтелей, господа, слышали ихъ иоказанія и, надюсь, но достоинству оцнили ихъ, поэтому я и не буду высказывать свое мнніе о досто-врности ихъ свидтельства. Полагаю, что оно и безъ того ясно».
IX.
Товариіцъ прокурора на секунду передохнулъ и, взглянувъ въ свои записи, быстре и увлеченне про-должалъ свою рчь. Привитая воспитаніемъ деревян-ная неподвижность его мало-по-малу уступила мсто живымъ движеніямъ и жестамъ. Щеки его согрлись легкимъ румянцемъ, блдно-срые глаза потемнли и заискрились. Въ эти минуты оігь, стройный, худоща-вый и воодушевленный, былъ положительно хорошъ собой.
— Господа прнсяжные засдатели, наша родина залита кровью и заливаютъ ее не непріятельскія арміи. Слава Богу, мы ни съ какимъ иностраннымъ государ-ствомъ не воюемъ и никакіе иноземные воины не вторг-нулись въ предлы нашего отечества. Вотъуже непр-вый годъ, какъ кровь проливается у насъ братскими руками.
«Сперва свирпствовала революція съ ея бунтами, убійствами, поясарами и .другими мерзостями... и въ наслдіе оставила намъ распущенные дикіе нравы и ка-кую-то эпидемію убійствъ. Точно вс помшались и принялись истреблять другъ друга. Въ крестьянской сред, особенно между молодежью, убійства стали обыч-нымъ явленіемъ. Среди нихъ это даже не считается преступленіемъ, а перешло въ обычное времяпрепрово-жденіе.
«Въ ссорахъ по ничтожнйшимъ поводамъ, чаще всего въ нетрезвомъ вид, за малйшю обиду, а иног-
да и безъ всякой обиды, человкъ своему ближиему, брату, свату, отду, пріятелю отвчаетъ ударами топора, камня, палки. Замтьте, что теперь въ дракахъ уже не довольствуются, какъ прежде, кулаками, а пускаютъвъ ходъ непремнно такія орудія, которымй или убиваютъ на-смерть или оставляютъ калкой на всю жизнь. Это уже зврство, это уже жестокость, которой и подходя-щаго имени Ме подыщешь. И изъ года въ годъ убійства эти не уменынаются, а все возрастаютъ въ количеств. Господа, это иохуже войны. На войн лЮди гибнутъ во имя интбресовъ родины. Такая смерть героическая, смерть иочетная. Тамъ жизнь, какъ искупительная жертва, приносится на алтарь отечества во имя долга и любви къ родин и такая смерть иметъ свой высоко-облагораживающій смыслъ. Какой же смыслъ вотъ въ этой внутренией братоубійственной ^войн?. Тутъ ка-ждый человкъ — врагъ другому человку, человку своего племени, своей вры. Тутъ ужъ поднимается братъ на брата, сынъ на отда, отецъ на сына. Такой внутренней войн, войн безсмыслениой и позорной, порождаемой полнымъ паденіемъ, полной распущенно-стью нравовъ, не предвидится конца, если само обще-ство не положитъ ей предла, и такая война ведетъ къ одичанію, къ анархіи, то есть къ полному распаденію госдаюства. когда уже не будетъ существовать ни вла-стей, ни суда, а слдовательно и порядка, потому что некому будетъ охранять и поддерживать порядокъ. 'Тогда восторжествуютъ лихіе люди, потерявшіе стыдъ и совсть. Тогда всякій изъ нихъ будетъ воленъ уби-вать, грабить, безчестить другого и взыскивать съ не-го за это уже будетъ некому. Такъ вотъ, чтобы не до-пустить общество до такого самоистребленія, государ-ство въ лиц своихъ властей, войска и суда борется съ преступными людьми. Вы, господа, совстные судьи, есть могучее орудіе борьбы съ преступностью, вы при-званы сюда ршать судьбу подсудимыхъ, вамъ вврена закономъ колоссальная власть «вязать и разршать».
и. а. родіоновъ 1§ 289
«Кого вы осудите, тотъ понесегь должную кару, кого онравдаете, тотъ невиненъ. Но огромныя права на-лагаютъ и огромныя нравственныя обязанности передъ пославшимъ васъ обществомъ и государствомъ. Въна-ше страшное время, 'Когда преступность не есть уже исключеніе изъ правила, а стала какъ бы общимъ пра-виломъ, когда престурпленія, особенно убійства, при-ияли эпидемическій характеръ, вотъ какъ холера или чума, присяжНымъ засдателямъ надо особенно осмо-трительно и вдумчиво принимать т или другія судеб-ныя ршенія. Великій законодатель сказалъ: «Правда и милость да царствуютъ въ судахъ». Милость — вели-кое слово и знаменуетъ собою высокое, великодушное дяніе, но над<з ллилость проявлять тамъ, гд ее не сочли бы за слабость, за потачку злымъ дяніямъ. Иначе это уже не милость, а поощреніе къ новымъ пре-ступленіямъ. По ныншнимъ временамъ милость при-ходится оказывать не тмъ лицамъ, которыя сндятъ на скамь подсудимыхъ, а всему обществу, всему государ-ству, той совокупности честныхъ трудяіцихся милліо-новъ людей, которые страдаютъ отъ преступности и, раз-нузданности порочныхъ членовъ этого обіцества. Они, эти честные труженники, ожидаютъ отъ васъ огражде-нія своего спокойствія и безопасности, и вамъ, господа, больше, чмъ кому-либо другому, надлежить иомнить мудрое народное изрченіе: «одного злодя оправдать — семерыхъ новыхъ едлать». Дйствительно, оправ-даніе одного убійцы даетъ надежду десяткамъ и сот-' нямъ другихъ кандидатовъ на убійцъ, что и имъ такъ же легко и просто сойдетъ съ рукъ преступленіе, какъ сошло оправданнымъ вами; наоборотъ, суровое, но спра-ведливое осужденіе одного преступника устрашаетъ де-сятки и сотни другихъ и удерживаетъ отъ преступле-ній. Прежде чмъ ршиться на убійство, каждому изъ такихъ кандидатовъ придетъ въ голову безпокойная мысль: «а что, какъ меня закатаютъ такъ же, какъ та-кихъ-то и такихъ-то?» Вдь если законныя кары не
устрашали бы людей и не удерживали бы отъ преступ-леній, то зачмъ тогда, господа, и судъ, зачмъ такая трата денегъ на огромный штатъ чиновниковъ юстиціи, зачмъ мы собираемся, зачмъ вызываемъ свидтелей, экспертовъ,, подсудимыхъ, потерпвшихъ, зачмъ говоримъ рчи за и противъ обвиненія, выясняемъ ма-лйшія подробности преступнаго дянія? Короче го-воря, если держаться такой точки зрнія, что судъ не устрашаетъ людей и не удёрживаетъ ихъ отъ престу-пленій, то тогда зачмъ онъ? Тогда онъ не только без-полезное, но прямо вредное учрежденіе, потому что по-глащаетъ массу народныхъ средствъ, не принося ника-кой пользы.
«Тогда что же остается? Остается только упразд-нить этотъ судъ, а каждому престпнику говорить: «убилъ, молъ, ты, ;ограбилъ, обезчестилъ, сжегъ, — Богъ съ тобой, иди съ миромъ, кайся, пусть совсть терзаетъ и укоряетъ тебя». Ну, а если у человка и со-всти-то нтъ? А въ наше время такихъ, не имющихъ и признака совсти, ібезконечное количество. Онъ и радъ, что ему дали свободу, онъ надлаетъ десятки и сотни преступленій. Вдь люди различны. Самъ Го-сподь Богъ не поровнялъ людей. Одного надлилъ |цшъ ростомъ, другого малымъ, одному далъ пря-^гому горбатый, третьему совсмъ курно-безконечности. Еще боле раз-^умственному и нравственному по несчастію, невольные убій-убійцы одно сознаніе, что онъ человка, что причинилъ ему смерть77^'^^Щ^Ш^б наказаніе, уже несчастіе на всю остальную •ішШщ' потому что чуткая совсть его не дастъ ему покоя. Онъ, что называется, нигд не находитъ себ мста и никакія судебпыя кары не срав-нягся еъ тми муками, какія такой человкъ испыты-ваетъ, а для другихъ, у кого совсть молчитъ или ея и вовсе нтъ, какихъ бы преступленій они ни надла-
ЛИ, имъ все какъ съ гуся вода. Они чувствуютъ себя такъ же превосходно посл совершенія убійства, какъ и до совершенія его, а, можетъ быть, еще и лучше, ве-селе. Возьмемъ хотя бы сидящихъ передъ вами под-судимыхъ. Смертельно избивъ камнями пріятеля, из-рубивъ его топоромъ, бросивъ его въ пол захлебывать-ся въ собственной крови, эти господа пять-десять ми-нутъ спустя преспокойно пьютъ въ- Хлябин водку.
«Что же такимъ людямъ укоры совсти? Гд она у нихъ, эта совсть? Да я увренъ, что у нихъ этой совсти-то нтъ, иначе она не допустила бы ихъ въ та-кія минуты предаваться бражничеству...