Чтение онлайн

Это еще не конец сюжета.

Никулин в тот же день идет на стадион смотреть какой-то выдающийся матч отец раздобыл билеты. А после - это как клоунская пародия - он "с подростками соседнего двора играл в футбол. Старушка, у которой мы разбили мячом стекло, горестно говорила:

– Ну я понимаю, эти школьники - шалопаи, но Юрий-то, воин усатый, куда он лезет?"

Завершающая бабушкина реплика разоблачает эти давно уже участвующие в репризе усы...

Было ему тогда аж 25 лет. Без работы, без ремесла, без образования. Жизнь на иждивенческую скупую карточку! Сочувствие и жалость окружающих! "Как же так, - думал тогда он, - в самодеятельности ведь я блистал, а тут в театрах морщатся?.."

Начальник 66-го отделения милиции попрекает его тунеядством и, чтоб решить вопрос, зовет к себе работать.

Но он не идет в "ментовку", потому что проходит конкурс сразу в два места! И в Камерный (теперь - имени Пушкина) театр, и в цирк. Так куда ж идти? "В цирке легче и быстрее можно проявить себя, найти новые интересные формы клоунады, и решил идти в цирк", - решил он, в основном поддавшись на уговоры отца. И политически это было безупречно: "Стране нужны были клоуны", после войны-то.

На клоунских этих курсах его хвалили и ставили в пример: "У вас такой глупый вид, вы так хорошо испугались, молодец!" А за успешную сдачу экзамена после 1-го курса цирковой местком выдал Никулину награду - ордер на покупку галош. Семья была в восторге от такой роскоши, от такого успеха.

Семья - это долго были только родители. До того момента, когда по счастливой случайности он сломал себе ногу - попав под лошадь, которых в цирке, кстати, полно. Студентка Таня, которую он, только успев с ней познакомиться, пригласил на представление, была при этом "леденящем кровь" аттракционе и, конечно, получила приличный заряд эмоций и впечатлений. Буквально перед этим "дорожно-транспортным происшествием" девушка спросила Никулина: "А ты в цирке чем занимаешься?" Со словами "сейчас увидишь" он и попал под эту стремительную лошадь... Таня потом стала навещать Никулина в больнице, они вместе преодолевали трудности и в итоге, конечно, поженились.

Таня потом долго играла мальчиковую роль (пока сама не родила мальчика) в одном аттракционе - на темы французской классовой борьбы. И девочки-зрительницы, таких смешных клоунских историй полно в цирке, слали ей записки - звали на свидание. А если серьезно, то это было удобно и вообще замечательно - на многомесячные гастроли по стране (всю объездили) отправляться с молодой женой.

Жизнь на колесах - такими словами даже называлась одна глава в его книге. "Мы любили ездить. Вещей с собой брали немного - чемодан да мешок с постелью. В поезде я с удовольствием знакомился с попутчиками, любил посидеть в компаниях и послушать интересные истории, разные случаи, анекдоты. Во время стоянки поезда выбегал на перрон купить что-нибудь у местных торговок".

Однажды в такой ситуации он увидел, как поймали жулика. Тот работал очень интересно: влетал на остановках в пижаме и с чайником в купе и занимал полсотни - "курицу купить, отдам через пять минут, я из соседнего купе". После Никулин много размышлял о том, что среди жуликов вообще много людей с актерскими способностями. У него с тех сих пор вошло в привычку выискивать в газетах описание техники разных афер, это были для него уроки актерского мастерства.

А однажды на гастролях в Киеве он познакомился со священником Ивановым бывшим клоуном. Тот приходил иногда в цирк... И очень боялся, что прихожане узнают о бывшей его профессии. Те же удивлялись, отчего это батюшка агитирует их заготавливать сено для цирковых лошадей. Это чудесное превращение клоуна в священника привело Никулина к совершенно справедливой мысли о том, что пути Господни неисповедимы, а вовсе не к бесплодным размышлениям о том, что-де одно дело и те и другие делают.

Дальше, как известно, был триумф, гастроли по СССР и всему остальному миру. Странные, ни на что прежде известное не похожие роли в кино, к которым он отнесся с необычайной трепетностью. Из фильмов с Никулиным народу запомнилось множество летучих фраз, а это же не зря.

Правда

– Юрий Владимирович! Жизнь меняется, кругом разное происходит, а вы все тот же приятный, честный, порядочный человек. Это удивительно и поучительно...

– Как сказать... Совершенно честных людей ведь нет. Нет, не хочу из себя делать святого. "Я ничего не украл, я никого не обманул, я несу только добро и радость людям" - это было бы ужасно, если так написать. Такого не бывает, к такому можно только стремиться...

Ну да, кто-то узнал, что я много помогаю артистам цирка (каждый раз проезжая мимо любой больницы, вспоминаю, сколько хороших людей туда устроил), и тон у меня искренний, и глава в книге у меня называется - "Не ври!". И вот уже у меня, к сожалению, создался имидж добрейшего человека, такого, который никогда не врет. И никому не отказывает.

– Да что ж тут плохого?

– Так я ведь очень переживаю. Все эти годы, начиная с перестройки, меня на улице караулят люди: "Я приехал специально к вам, потому что мне больше не к кому обратиться, а вы людям помогаете". Ну если б я был хоть депутат, мог бы через правительство что-то сделать... Но я не депутат. И потом, у меня ж работа. Если все бросить и добиться какой-то ерунды, чтоб человека приняли или хоть взяли у него заявление, - так на это полдня уйдет. Для меня самое тяжелое - говорить "нет", отказывать. Ко мне и проходимцы приходят, и жулики, и нахалы, их сразу видно. Просят денег на билет, дескать, обокрали, а им ехать. Непременно вышлют. Даю. Так ни один не прислал. Ни один.

Никулин бесстрашно, мужественно рассказывал про себя нелепые клоунские истории. Вот, например, одна. Он долго собирал почтовые марки, накопил 6 тысяч штук. И страшно расстроился потом, случайно узнав, что не следовало их приклеивать к страницам альбома столярным клеем - намертво. Совершенно клоунская ситуация! "Смешное и трагическое - две сестры, сопровождающие нас по жизни".

Он понарассказывал - и устно, и в книге - множество историй, которые его представляют не в лучшем свете. Таких дурацких историй у каждого полно! Но другие помалкивают...

– Я про это писал, чтоб показать - я абсолютно такой же, как все, объяснял мне Никулин.
– Я вот описал, как меня выгнали из тира за то, что я стрелял по лампочкам. Ну, по лампочкам. А другие, может, кошек вешали, это ж куда хуже...

– Вот вы в книжке пишете: "Многие старались себя показать друг перед другом как можно выгоднее. А Гайдай - нет". Что, и Никулин - тоже нет?

– Когда кто-то себя начинает показывать выгоднее, чем есть, мне стыдно становится, неловко и неудобно за него. Пускай про тебя другие говорят...

Я, например, редко рассказываю про войну. Когда меня просят что-нибудь вспомнить, как я воевал, я рассказываю обыкновенно следующий анекдот. Демобилизованный солдат вернулся домой, созвал родню и три часа рассказывал про то, как воевал. А когда закончил, его маленький сын спрашивает: "Папа, а что на фронте делали остальные солдаты?"

А нет, так другой. Внук спрашивает деда, воевал ли тот. Дед отвечает: "Ну".
– "Что "ну"?" - "Ну, не воевал".

Когда снимали юбилей Гердта, режиссер мне говорит: наденьте награды. А я этого не люблю. Так, надеваю по праздникам Красную Звезду, а на День Победы колодки.

Он вспоминает в книге про то время, когда со своим партнером Михаилом Шуйдиным работал ассистентом у знаменитого Карандаша: "Служащие, артисты нас в глаза называли холуями, прихлебателями, мальчиками на побегушках... Меня не смущали подобные разговоры".

– Точно не смущали!
– вспоминает он.
– Карандаш был для меня - святой, я многое ему прощал, притом что характер у него был не сахар. И еще я чувствовал, что многого не знаю и надо учиться. Сколько талантливых клоунов провалилось из-за незнания технологии цирка! Покойный Тенин, или Мозговой, который чуть не повесился...