Наши трёхъязычные дети
Шрифт:
Смотрели с М. фильм Трюффо «Дикий ребёнок».
Во многом узнаётся Алек: не только трудности овладения языком, но и личное: серьёзность, печаль в глазах (если не тоска; правда, в отличие от «дикого» Алек всё чаще смеётся – полностью отдаваясь смеху), сопротивление обучению. Отсутствие интереса к учёбе – при явных «изобретательских» способностях, но не они им движут, его «интерес» – бегать и возиться на воздухе.
У Алека тут во многом проявляется характер (потому предположила и в мальчике из фильма такой же): сопротивление любому давлению, упрямство, восстание против любых «несправедливых» решений (это если чего-то не дают), что проявляется во взрывах злости и разрушении вещей. Ещё в характере любовь к порядку.
Потому я досадовала на «учёного сухаря», который (в фильме) к ребёнку относится безлично, как к объекту исследований и экспериментов, злится на отсутствие прогресса и «потерянное время», толкует об «идиотизме» (тогда как его подопечный после 3 месяцев обучения «читает» и изобретает!) и готов сдать мальчика в Бисетр – а сам попросту просмотрел личность (не говоря уже о том, что не учитывает детское желание играть и эгоцентрически лишает малыша удовольствий, потому что сам не видит в них смысла). Слеп и прагматичен. Фильм подсказывает логику: учёный-опекун подумывает о том, чтобы отдать найдёныша, оттого что время, оплаченное гувернантке, подходит к концу; похоже, дитя природы в конце концов оставляют в доме лишь потому, что приходит ответ от сиятельного «спонсора»…
Иронизировала над «просветителем», для которого общие принципы важнее конкретного человека. (Проверка на чувство моральных норм: наказывает за ошибки в действиях со словами, которым не учил, ждёт: будет ли Виктор протестовать? тот протестует – и только в эту минуту, наконец, завоёвывает сердце «философа»; тот торжественно объявляет ученика «человеком» – и тут же сообщает о планах дальнейших уроков…)
И пыталась оспорить сами теории. «Ле», имя молока, произнесённое после того, как молоко выпито, а не до, – не изложение потребности, не акт коммуникации? Но «выражение удовольствия» – тоже «коммуникация», только другого рода (поэзия!). К тому же можно интерпретировать и так: чадо с характером, называет вещь не когда этого хотят, а когда сам хочет (довольный жизнью Алек тоже говорит охотнее). Похоже, в такой форме как бы благодарит давших желаемое (ответный жест доброй воли, компромисс в ответ на компромисс: вы не насилуете меня – получите то, что хотели!) – то есть, как ни крути, опять-таки социальность, общение!
М. нашёл информацию о реальной истории. Попытки врача длились не месяцы, а 5 лет; за это время «дикарь» научился произносить и узнавать написанными несколько слов – и не больше. Потому опекун и отчаялся.
Сейчас предполагают, что мальчик с самого начала был аутичен (в фильме – намёки: забота о порядке болезненная; раскачивается из стороны в сторону, когда взволнован; ненавидит посетителей – одного, доктора, он практически выгнал, надев на него шляпу и вручив трость).
Кажется, сейчас считают: «Маугли» – миф; в годы пубертата закрывается «окно» в язык. Оксана Милява (в последние годы почти все найденные дети-дикари – из России) найдена примерно в том же возрасте, с 3 лет была прикована к цепи среди собак, они её и «воспитали». Сейчас ей около 25, живет в институте, изучающем задержки в развитии интеллекта; после всех попыток цивилизовать её остановилась на той же стадии, что и Виктор, говорить так и не научилась.
Я пошутила: они у нас тоже Маугли, дети ТВ/видео-века: подражают Дональду Даку и т. п.
Маугли из Ивановской обл.: четырёхлетний Антон, «воспитанный» кошкой; развитие восстановилось, хотя всё ещё отстаёт. Из Ростова-на-Дону: полуторагодовалый малыш, заползший в конуру собаки и проживший там несколько месяцев. Всё дети алкоголиков…
Статья о Джини (Genie); не усваивая язык, хорошо проходит многие тесты (обнаружение порядка в хаосе и т. п.): использует другие знаковые системы. Обнаружили: левое полушарие почти не активно. (Кстати, Виктор в фильме левша.)
На ночь поставили кастрюльку с раствором для ингаляции – они чуть не подрались, каждый хотел дышать (а под полотенцем не заставишь), легли в одну кроватку и отталкивали друг друга, чтобы занять место поближе к кастрюльке. Пришлось разлить содержимое в 2 сосуда. Ночью – Аня кашляла во сне, не переставая, – я в первой попавшейся («Алековой») заменила раствор и поставила, понятно, около Ани. Анину же кастрюльку пришлось переставить к Алеку. Утром Аня растерянно спрашивает: «Где мой горшочек?» Алек же захотел переставить «свою» кастрюльку от сестриной кроватки к своей. Объяснила, что кастрюлька больше не нужна: не пахнет, вечером поставим снова лекарство – понял, не просто понёс на кухню (как я просила), а зашёл в туалет вылить бесполезную жидкость. Аня же не позволяла тронуть свой «горшочек» (несмотря на все мои объяснения), понесла с собой к завтраку, поставила на стол, время от времени пыталась дышать над кастрюлькой. Алек оказался «умнее», аналитичнее – Аня же, при всех её бесспорных языковых способностях, думает меньше?
Сейчас считают: 2 разных раздела мозга отвечают за «обучаемость» (внимание, память и т. п.) и за сообразительность и креативность (ср. Алеково умение самостоятельно разобраться в технике). Это, понятно, не выводы – речь о том, что надо бы понаблюдать и попытаться достигнуть баланса.
«Длинные» грамматически правильные предложения у Ани. Аня обычно говорит так: «Верёвочка не пускает лошадку» – Алек в состоянии сказать: «Не надо надевать пижаму».
Он многоязычный, близнец, мальчик, правополушарный, с плохой памятью – многовато трудностей… Что касается памяти, вчера подумалось: в его случае о речевом развитии надо бы говорить так: «Сегодня опять забыл…»
3 + 3
Огромный Meilenstand (веха. – Прим. ред.), М.-ми словами, в Алековом языковом развитии: на вопрос отвечает не «No», a «I don’t».
Давно уже «Алек», но всё ещё «сама» (а Аня «делал» и т. п.).
Анино «уа» вместо «л» (?!).
Алек строит железную дорогу с туннелем, говорит сам с собой: «Train! Eisenbahn-туннель! Train kommt durch. Я нашёл [груз для грузового вагона]! Закыта [закрыл крышку коробки, изображающей туннель]. Теперь акыта!»
Карнавал; кто одет пиратом, кто привидением, 2 кошки, чудесный негритёнок: лицо замазано краской, огромный чёрный кудрявый парик (М. сказал: появление такого персонажа на карнавале в Америке вызвало бы скандал)… Наши – попугай (Аня) и божья коровка (Алек). Вечером прошу Аню рассказать, как дети были одеты, – не помнит! Смогла вспомнить только, что Хельга была с рожками. И Алеков костюм не забыла.
Костюм Алека Аня несколько дней после праздника вспоминает: как только увидит на картинке божью коровку, говорит: «Алек!»
Алек говорит мне «Открыть!», а М. «Open!». (В детском саду тоже начал было просить М. «открыть», но переключился на английский.)
Алек: «Annie’s crying» – опять-таки большой шаг вперёд.
Мешанина у Алека: «Dein сока пить».
«Усвоение» немецкой грамматики: «Ich bin auch nicht» (…) [Я тоже нет, по-русски, звучит вполне приемлемо для разговорной речи…]
Обсуждение вопроса, кто испачкал столик. Оба отказываются признаться. Я заявляю, что тоже не пачкала, папа тем более: его здесь не было. Аня умозаключает, с уверенностью, как будто ничего другого не остаётся предположить: «Дядя испачкал».
Алек болеет, сидит дома со мной (Аня в садике). Он один легче, чем в компании с Аней. Необычно спокойный, послушный. И – разговорчивый. Сам начинает разговор, пытается новые слова применять, спрашивает: «Правильно?»
Второй день снова в садике – замолчал.
Попыталась проверить, что Аня понимает из прочитанного. Просила её рассказывать мне сказки (я болею). На удивление мало усваивает. Из «Мойдодыра», много раз читанного, ничего не помнит?! даже новые слова (умывальник, мочалка). Из «Доктора Айболита», с картинками-подсказками, «рассказать» смогла только пару сцен (звери в Африке ждут и зовут доктора; у бегемотиков животики болят; ну и, конечно, эпизод, где доктор раздаёт зверятам шоколадки). Как же они слушают, ради ритма, видимо?.. (Ясно, что не только ради картинок: М. им пытался читать «Тома Сойера» без картинок – слушали.)