Чтение онлайн

На этой неделе зашёл разговор о «красоте», и выяснилось, что у Ани твёрдые представления о том, кто красивый, кто нет. Твёрдые – и странные. «Красивые» из мальчиков – только двое: Феликс и… Александр (толстоватый, с сонными глазами).

– А Эмиль?

– Нет.

– Почему?

– Волосы короткие.

– А наш Алек?

– Нет.

– А он почему некрасивый?

– У него T-shirt некрасивый.

Из девочек красивые – Нина, Лилли.

– Рукен?

– Нет. Волосы короткие…

Кстати, выяснилось, что, по Аниному мнению, Рукен мальчик: из-за коротких волос…

Удалось позаниматься наедине с Алеком – впервые пел вместе со мной (заказал песенку сам)! А потом услышала, как он еле слышно поёт-бормочет строчки уже без меня… В состоянии очень хорошо выговаривать все звуки.

Ходили без нас в театр. Попросила рассказать Аню, что видела там, – она не смогла. Видно было, что не находит русских слов для глаголов. Восстановили: там были зайчик с морковкой, ёжик, лошадка. Что делала лошадка? «делала вот так» – пришлось подсказать: гладила ёжика – а ёжик колючий! Однако попозже, когда я начала перечислять героев и назвала лошадку, Аня заявила, что лошадки не было; выяснилось, что ёжик был лошадкой… Ещё был крокодил – «schlafen» «с тётем» (спал с тётей?! – нет, что-то непонятное). Крокодил спал, потом кто-то закричал и «разбудел» его. Ещё были детки наверху (это Аня повторила много раз). «Без ручки», «живые», «не настоящие» (?!) – это на мои наводящие вопросы; наконец, стало понятно: куклы, но не на руке. «На веревочках?» – «Нет»… Ещё раз дали «это», «сосать» (поняла: мама Леннарта ещё раз дала леденец на палочке – это уже не часть представления…).

Аня, как оказалось, выучила песенку об английском алфавите.

Я решила посчитать, сколько Аня букв знает, – 18 (7 забыла).

Аня без ошибок и запинок поёт песенку об алфавите (Алек повторяет, кривляясь, делая вид, что эту песенку вообще-то знать не желает). А потом поёт ещё раз, но уже заменяя буквы набором звуков (охотно играют в простейшие языковые игры: замены не обязательно остроумные, вообще бессмысленные чаще всего).

Забыла выражение «Когда я ем, я глух и нем» – «Мама, сказай!» Вспомнила – глаза блестят, цитирует. Алек тоже захотел повторить – память отказывает даже на таком коротком промежутке (после «я ем» следует практически набор звуков, хорошо хоть, не отказывается учить по частям…).

Алек твёрдо знает (вспоминает без подсказки) около 4 букв (А, М, О, К).

По-русски «читаю», собственно, я (быстро произношу буквы), а они опознают (когда не узнать уж нельзя).

Алеку до сих пор трудно выговаривать трёхсложные слова (путаница вроде «вычичил»), да и повторять их (по слогам получается, вместе – опять путаница). До сих пор у нас по-русски склоняются большей частью те слова, что часто употребляются, «нет» рода…

Аня, оказывается, выучила названия языков по-немецки: englisch, russisch… «deutsch» пришлось называть мне. И объяснять, что Russisch – язык мамы, а не Николь.

Проблема: забывают. Не можем запомнить (после нескольких повторений пару дней подряд) названия времён года. Алек забыл и наименования родства. Сценка: обидевшийся Алек объявляет Ане, что она ему «не брат». Пробую вступиться – рассерженный Алек заявляет мне, что и я ему не брат. Соглашаюсь, пытаюсь объяснить, что я мама, а Аня сестра, – Алек упёрся: «Аня мне не сестра. Мне папа сестра». Но это, похоже, просто упрямство в чистом виде (раз уж начал говорить «нет», надо продолжать в том же духе).

Трудно вычислить, что он может и что не может рассказать / вспомнить. Уже знаю, что их группа в цирк не пошла, спрашиваю, был ли в цирке, – «был». А что видел? слона видел? – «видел». А что слон делал? – «вылез» и «летал»! Да разве слоны летают – смеётся и подтверждает: летают!

Русские буквы (из предложенных: таких же, как в английском, и отличающихся) – все, кроме двух.

Алек дедушке по телефону: «Я умею всё сказать».

Алек: «Дырочка идёт in die воду. Ein крыша» – артикль в одном случае по роду русского слова, в другом – соответствующего немецкого. Немецкий – разговорный: «Sieh, was ist da los. Du muss sagen “o”. Wenn man “o” sagt, dann ist es kaputt». «Kommse» (kommst du в разговорном варианте).

Аня впервые написала слово: Ball (разве что В перевернула). А пару дней назад пела алфавит – и рассматривала буквы. М.: впервые соотнесла названия с видом. М., кстати, учит именно названиям букв, со всеми трудностями: hall Аня пыталась прочесть как эйчолл. (Я скромно ориентируюсь на звуки, и только.)

Кажется, мне пора взять дело изучения немецкого в свои руки – спрашивать, как Николь говорит: в, из, вчера… И корректировать немецкий (что уже начинаю делать!).

Аня оставалась одна дома. Много рисовала. Человечки: круг-голова с точками-глазами, линией-ртом, торчащими линиями-волосиками. У некоторых есть прямоугольники-туловища, у других из головы растут палочки-ноги и палочки-руки, от которых отходят веером палочки-пальцы (Аня их явно не считает: их то 2, то 6…). Папу нарисовала почему-то скорее в духе геометрической абстракции: чёрный круг-голова, разноцветные уши (одно – красный полукруг, другое – бирюзовый, а контур жёлтый), тело наполовину коричневое, наполовину зелёное (контур фиолетовый), палочки-руки чёрного цвета.

Аня сама написала «Amelie» латиницей.

Есть придаточные: времени, условные, дополнительные, определительные. Падежи. впечатление, что спрягают правильно (иногда неправильные формы: «держаю»). «Возьмёла» удерживается. Трудности с родами и словом «сама» у обоих; но когда спрашиваю, как в конкретных случаях говорить (обращаем внимание на форму), говорят правильно! Не выговаривается «л» в быстрой речи, у Ани ещё «ш».

Алеково «Я не умею!» – как отказ учиться; самолюбивый человечек!

В поведении откат к младенчеству: «Мама, ты корми меня / одевай меня!» Ожидание нежности – отказывают М., когда хочет помочь им одеться: он просто одевает, не ласкает.

Аня рисует абстрактные цветовые пятна (красками в детсаду), в последнее время иероглифо– / каллиграммоподобные закорючки, которые называет «письма»! (Я рассказала В., с предложением: на выставку абстрактного искусства с темой «Абстракция и дети» вывесить и Анины работы; сначала обиделся, потом вроде внял.)

М. в отчаянии: «I want not», «gefoundet».

Много рисуют – и многое заслуживает выставки (хотя бы дома). Яркие абстракции Алека. У Ани они постепенно уступают «реализму». Впрочем, и цветные абстракции тоже время от времени рисует.

На всякий случай спрашиваю, что изображено. Если затрудняются ответить, подсказываю: «Просто красиво?» Об одном рисунке Алек сказал: «Просто красиво», – но потом поправился: «Рыба» (выглядит как «чистая» абстракция). У Ани многие рисунки смешанные, это отражается в названиях. Одна картинка называется «Зонтик и просто так» (выглядит как лицо на палочке рядом с короткими линиями – дождевыми каплями?).

Аня в огромном количестве производит «письма» и «книги». Это сложенные в 2 и больше раз листы бумаги, испещрённые закорючками-«буквами» (попадаются и настоящие буквы). Иногда рядом с «буквами» размещает и рисунки, чаще абстрактные, но есть и «солнышки» (правда, не обязательно жёлтого цвета) или «цветы».

Алек испугал. Прочитали сказку о Морозке, начали разговаривать – заявил, что… убьёт меня: отведёт «на лес» и оставит, стукнет «палкой по голове» и убежит, «ха!» Интуитивно было понятно, что агрессия связана с восприятием сказки (Морозко «палкой»-посохом стучит по земле, заморозил старухину дочку, которую старик отвёз в лес, как и свою), но я хотела обсудить Алекову ярость. И причины её. Однако Алек только твердил: «Тоже нехорошо», – а что нехорошо, не мог толком объяснить. Попробовала понарошку обидеться и предложила ему тогда уйти. «Сама уйди». – «А почему я должна уйти с моей кроватки?» Наконец выяснили, что эта сказка не понравилась, и решили: Алек будет «читать» книжку про машину. Пообещала ему больше не выбирать для чтения книжку со сказкой о Морозке – сразу гнев прошёл, нежности, очень горячо попрощались перед сном. Воспринял чтение мной сказки как моё одобрение того, что там рассказывается? М. заявил, что в английских сказках насилия нет.